Лучший мужчина - Осборн Мэгги - Страница 9

У Фредди упало сердце. Она считала дни до того момента, когда сможет покинуть ранчо и убраться подальше от сестер. Вздохнув, она сказала:

— Надо послать кого-нибудь за вещами.

Итак, оставался только один вопрос: как им пройти через все это и остаться в живых?

Глава 3

«Смогу ли я?» Алекс леденела от ужаса при одной мысли об участии в перегоне. Но перспектива остаться без наследства была не менее жуткой и пугающей.

— Не думай об этом, — шептала она себе, закутываясь в теплую шаль.

Недавно установилась довольно холодная для этих мест погода. По вечерам бывало зябко, и легкий ветер доносил до веранды специфический запах из хлева: запах скота и бычьего навоза. С детства она ненавидела эту мерзкую вонь. Всю жизнь эти бесконечные просторы, бескрайний горизонт внушали ей чувство смутного беспокойства, и страх перед открытым пространством только усилился с годами. Алекс подумала, что сколько помнила себя, она мечтала избавиться от этого запаха и от тревоги, которую в ней вызывали бескрайние просторы Техаса. В конце концов она добилась того, чего хотела.

Алекс поднесла руку ко лбу и закрыла глаза. Действительно, запад и восток отличались друг от друга, как день и ночь. В Бостоне к этому часу принято облачаться в вечерние платья. Люди наряжались, шли обедать в рестораны, отправлялись в гости. Жизнь била ключом. Здесь, в Техасе, то, что в Бостоне называли обедом, считалось ужином. Никто и не думал переодеваться. Здесь рано ложились и рано вставали. Там, на востоке, утонченные манеры скрывали изысканное коварство. Все решали полутона, полунамеки, полуулыбки. Восхитительная игра для посвященных. На западе правила игры были значительно проще, если вообще можно говорить об игре применительно к общению жителей Клиса или обитателей ранчо, раскиданных на просторах Техаса. Во взаимоотношениях преобладала грубая прямота, этикет сводился к понятию удобства. Что такое «приличное общество», в Техасе не знали и не считали нужным даже задумываться об этом.

Алекс была поражена тем, что за пять лет, которые она провела вдали от дома, здесь практически ничего не изменилось. Тот же специфический запах, которым пропиталось все, те же клочковатые перелески, заросшие колючими кустарниками. Их дом на ранчо «Королевские луга», построенный добротно, что называется — на века, нисколько не обветшал. Лола была единственной из жен Джо Рорка, которая ничего не переделывала в доме, и слава Богу.

Алекс зябко повела плечами. Об этой женщине она не могла вспоминать без внутренней дрожи. О чем вообще думал Джо, когда женился на ней? Женившись на Лоле, он приговорил дочерей к жизни под одной крышей с женщиной, настолько далекой от всякого рода условностей, что назвать ее поведение разнузданным значит еще ничего не сказать. Что говорить о вдове, способной надеть платье фривольного жемчужного цвета с декольте на похороны мужа! Алекс брезгливо поджала губы.

И эта Лола может в итоге получить ранчо, скот, все ценные бумаги и даже серебряный чайный сервиз, принадлежавший матери Алекс. Сама мысль об этом была для Алекс невыносима. Отчаянное положение.

Так как же ей быть с предстоящим перегоном? Нет, об этом пока не стоит думать.

Алекс уже уволила всех слуг, за исключением кухарки. Пришлось расстаться с экипажем и парой отличных жеребцов, которыми она так гордилась. Она тайно распродала все свои драгоценности, за исключением набора из черного жемчуга и обручального кольца. Если бы Лутер Морланд не включил в бюджет предстоящего путешествия оплаты транспортных расходов, то Алекс пришлось бы занимать деньги, чтобы приехать домой.

Положение вещей, при котором ее доля в наследстве оказалась под сомнением, нельзя было назвать справедливым. Так же не было справедливости в том, что Пайтон умер и она потеряла ногу. Алекс вцепилась побелевшими пальцами в колесо коляски, сдерживая готовый прорваться крик отчаяния и гнева. Судьба посылала ей испытания одно за другим. За что?! Алекс тряхнула головой, пораженная тем, насколько близко подошла к краю пропасти. Она готова была завыть, как раненое животное. Она, которая всегда славилась тем, что умела держать при себе эмоции, никому не показывая, что чувствует на самом деле. Похоже, в той катастрофе она лишилась большего, чем просто ноги. Она лишилась способности контролировать себя, лишилась своей прославленной сдержанности, лишилась характера. И эти потери пугали ее, несмотря на то что в глубине души она сознавала, что заслужила все свои несчастья.

— Ты не замерзла?

Резко вскинув голову, Алекс увидела Лес, вступившую в полосу света, пролегшую поперек ступеней, ведущих из дома на веранду.

— В доме мне показалось душно, — сказала Алекс. — Я решила выйти подышать свежим воздухом.

— Обычно в это время года не бывает таких холодов, — заметила Лес, садясь на стул рядом с сестрой. — Не могу понять, почему на так любил эти стулья. Они такие неудобные.

Джо мало было окружить себя животными на ранчо. Он еще и в дом их притащил в виде мебели, сделанной из рогов. Безобразные столы и стулья заставляли Алекс тосковать по своему дому в Бостоне, где все вещи отвечали ее притязательному вкусу. Но если она не получит своей доли отцовского наследства, следующим на продажу будет выставлен ее дом. Дом — это все, что у нее осталось.

— Я жду Уорда, — сказала Лес, пристально вглядываясь в постепенно сгущающиеся над дорогой сумерки.

Поскольку Алекс ничего не сказала, Лес, расправив плечи, несколько сварливо заметила:

— Уорд, конечно, не такой красивый и интеллигентный, каким был Пайтон, но и в Уорде есть хорошие качества.

— Уверена, что есть.

Алекс как-то забыла о том, что Лес ходила вместе с ней на лекцию в Новом Орлеане, где она, Алекс, впервые встретила Пайтона Миллза. Покручивая обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки, Алекс вспоминала тот давний вечер. Когда это было? Будто в другой жизни. Алекс была уже в том возрасте, когда большинство ее ровесниц вышли замуж и нарожали детей. Ее скорее всего ждала судьба старой девы, и она уже почти смирилась с тем, что никогда не встретит мужчину, за которого ей хотелось бы выйти замуж. И тогда она услышала голос Пайтона, его речь — образованного, культурного человека, заглянула в его чудесные темные глаза и решила, что его она могла бы полюбить.

— Мне двадцать пять, — тихо сказала Лес. — Если я не выйду за Уорда, я останусь старой девой.

— У тебя были ухажеры, — испытывая неловкость, напомнила ей Алекс.

По-прежнему глядя вдаль, на дорогу, Лес с той же обреченностью в голосе ответила:

— Всех их выбирал отец, а не я. — Помолчав, Лес добавила: — Я думала, что нужна па.

— Конечно, ты была ему нужна, — тактично пробормотала Алекс.

— Тогда почему он женился на Лоле? — сердита воскликнула Лес. — Зачем он привел ее в дом? Ты знаешь, каково мне было жить с ней? Ей вообще не было дела до папы!

Рана все еще не зажила, обида, боль не утихли со смертью отца. Лес не могла простить ему нанесенного оскорбления.

— Она поднималась с постели поздно, иногда даже не вставала и к ленчу, иногда вообще весь день ходила непричесанная, в халате. Временами она с утра уезжала в город и приезжала затемно. Не прошло и месяца, как о ней заговорила вся округа. Не надо было па на ней жениться. Она ничего не дала ему, кроме унижений!

— Лес… Папа любил женщин. По-своему он даже нас любил. Между смертью твоей матери и женитьбой отца прошло много времени. Должно быть, он устал от одиночества.

— У него была я!

— Он хотел иметь жену.

Алекс многого не понимала в отце, но она могла понять и оценить то, что он уважал брак и смерть жен переживал глубоко и искренне. То, что он решился на четвертый брак, ее не удивило. Удивил лишь его выбор.

Сестры сидели в тишине, ожидая, пока скрип колес и цокот копыт не известят о приближении дрожек. И вдруг Лес спросила:

— Как это — быть замужем? Я пыталась представить, но не могу.