Лучший мужчина - Осборн Мэгги - Страница 4

— Хватит уже защищать папочку. Теперь тебе в этом нет никакой корысти, — язвительно добавила Фредди.

— Помолчи! Ты всю жизнь только и делала, что заставляла его краснеть за тебя. Не понимаю, откуда такое зазнайство! За что па было тебя любить? Ты даже жить здесь, на ранчо, не пожелала. Конечно, куда нам до тебя! Мне на роду написано нюхать навоз, ты же нашла себе местечко в городе. — Лес встала, нервно сжимая кулаки и пряча их в складках юбки. — Могла бы по крайней мере приезжать сюда по воскресеньям на семейные обеды!

— Чтобы общаться с этой тварью, на которой он женился? Ты знаешь, что о ней говорят в Клисе?

— Ты знаешь, что в Клисе говорят о тебе?

— Прекратите, — усталым голосом сказала Алекс. — Вас слышно за милю.

Фредди вспыхнула, покраснела даже шея.

— Мне не нравилось, что ты командуешь, когда мы были детьми, и тем более мне это не нравится сейчас!

Все две недели, с тех пор как Алекс вернулась домой, сестры жили, повинуясь с детства усвоенным привычкам. Алекс, пользуясь своим «высоким» званием старшей, выносила суждения, критиковала, указывала и приказывала. Она по своей воле внесла изменения в церемонию похорон и определила момент, когда Лутер должен был прочесть завещание. Это она, Алекс, убедила Лолу оставить дом и пожить в городе хотя бы до срока исполнения завещания. Алекс настояла на том, чтобы Фредди осталась на ранчо до тех пор, пока все не будет улажено. Фредди и Лес безропотно отошли в сторону, предоставив Алекс роль лидера.

Фредди презрительно фыркнула. Алекс все еще чувствовала себя хозяйкой над ними, считала, что она в ответе за всех троих. И в данном случае не имело значения, были ли принимаемые Алекс решения мудрыми, важно было уже то, что она вернулась домой после пятилетнего отсутствия и тут же перехватила бразды правления, словно никогда и не уезжала.

Сложив руки на коленях, Алекс изучала разгоряченное лицо сестры.

— Я попрошу тебя не высказывать вслух личных претензий, когда нас слушает прислуга.

— Почему ты только ко мне обращаешься? Я что, сама с собой разговариваю?

Действительно, сколько Фредди себя помнила, столько на ней лежала обязанность присматривать за малышкой. Лес давно выросла из пеленок, но все оставалось по-старому. «Позаботься о маленькой», «Ты должна защищать Лес». Фредди тошнило от этого.

— Ты всегда сама начинаешь, Фредди, — поджав губы и вздернув подбородок, заявила Лес. — Не успокоишься, пока не перевернешь все с ног на голову, не заваришь какой-нибудь каши!

— Вам не кажется, что вы обе могли бы немного погодить с выяснением отношений и обсудить сложившееся положение?

Алекс подъехала к маленькому столику и налила себе чаю, воспользовавшись серебряным сервизом, принадлежавшим ее, Алекс, матери.

Внезапно Фредди ее гнев показался преувеличенным и вздорным, вспышкой необоснованной детской ярости, когда хочется неизвестно почему кричать и топать ногами. Сейчас в ней говорила детская обида, но ведь они давно выросли. Глядя на сестру, Фредди попыталась представить, каково это: быть на всю жизнь прикованной к инвалидной коляске. Что это такое: знать, что никогда больше не сможешь покружиться перед зеркалом, любуясь собой в новом наряде. Фредди смотрела, как Алекс, поставив чашку с блюдцем на колени, одной рукой повернула колесо, направляя коляску к ним, при этом стараясь не пролить горячий чай. Самое простое действие, которое выполняешь не думая, автоматически, превращалось для Алекс в серьезное дело, почти вызов судьбы.

Фредди глубоко вздохнула, уговаривая себя успокоиться, смягчиться к сестре.

— Интересно, как ты, Алекс, в твоем положении собираешься участвовать в перегоне? — не скрывая любопытства, спросила она.

Алекс подняла глаза, встретившись взглядом с сестрой.

— Мне причитается треть состояния нашего отца, и я сделаю все возможное, чтобы не дать Лоле наложить лапу на наши деньги.

— Не хочешь ли ты сказать, что Пайтон тебе ничего не оставил?

— Вовсе нет, — как бы делая усилие над собой, произнесла Алекс. — У меня есть дом и скромный доход.

Фредди догадывалась, что Алекс скорее согласилась бы на пытку, чем на честное признание того факта, что ее жизнь в Бостоне отнюдь не соответствовала той картине полного благополучия, которую она рисовала им в письмах. Она также понимала, что «скромный доход» не обеспечивал того уровня жизни, который был у Алекс до смерти мужа. Но Алекс никогда не унизилась бы до того, чтобы признаться в отсутствии денег.

— Насколько я понимаю, отец оплачивал тебе расходы на дом, который ты снимала в Клисе, когда сам он женился на Лоле. Да и твои наряды, питание, содержание прислуги также оплачивал он.

— Если ты хочешь сказать, что мне нужны папины деньги, то ты абсолютно права, — с некоторым вызовом заявила Фредди. — Меня не устраивало жить отдельно от него, но он не оставил мне выбора.

В свои двадцать семь лет Фредди уже не надеялась, что когда-либо сможет вернуть себе доброе имя в обществе, после того как полгода провела в актерской труппе. Ни один порядочный мужчина не предложит ей теперь руку и сердце, а содержать себя самостоятельно она не смогла бы.

Разве что Джек Колдуэлл… но нет, она никогда не посмела бы рассказать сестрам, что последний кавалер Лолы и был тот самый мужчина, на которого она, Фредди, имеет виды. Не стоит унижаться перед ними, сообщая подобные факты.

— Ты сама виновата! — язвительно заметила Лес. — Надо было подумать о будущем, прежде чем убегать с этими актерами. Но ты ведь никогда не заботишься о последствиях.

— Поверь мне, я бы скорее предпочла остаться старой девой, чем выйти за кого-нибудь вроде Уорда Хэма!

Лес вскочила на ноги, малиновая краска залила ее лицо и шею, на виске забилась жилка.

— Ты просто бесишься из-за того, что у меня будет муж, а у тебя нет! Притом — никогда! Ты мне всегда завидовала!

Фредди от удивления раскрыла рот.

— Тебе… завидовать? С какой стати?

— Потому что в отличие от тебя я выйду замуж. Тебя всегда возмущало, что моя мама жива, а ваши с Алекс матери умерли. Ты вечно злилась, что па любил меня больше всех!

— Па никого из нас не любил! Ты заблуждаешься, если думаешь иначе. Он хотел сыновей, а не нас. Он терпел наше присутствие, стараясь по возможности просто не замечать. Конечно, он нас одевал и кормил, но это потому, что считал себя ответственным за наше существование, так, словно мы были частью его стада!

Фредди тоже вскочила на ноги. От гнева руки и голос ее дрожали.

— А что до моей зависти к тебе и Уорду Хэму, — переходя на крик, продолжала Фредди, — так это просто смешно! Он… жалкий лавочник, Бог ты мой! К тому же мелочный и жадный тиран. И… — Фредди презрительно прищурилась. — Тебе не приходило в голову, отчего это он не начинал свои ухаживания до тех пор, пока па не заболел? Не кажется ли тебе, что его интересовали папины деньги, а вовсе не ты!

— Ты… ты…

Брызгая слюной от гнева, Лес подобрала юбки, выбегая из комнаты, но, круто обернувшись к сестре, бросила ей в лицо:

— Я тебя ненавижу!

С этими словами она взлетела по лестнице на второй этаж и, промчавшись по коридору, влетела в свою спальню, громко хлопнув за собой дверью.

Фредди налила оставшийся чай в свою чашку и поднесла ее к губам трясущимися руками. Да если бы она приревновала сестру к Уорду Хэму, это было бы фактом самого глубокого падения. Уж лучше Джек Колдуэлл, игрок и шулер, дамский угодник и развратник, чем этот жалкий Уорд Хэм.

— Ты должна перед ней извиниться, — тихо сказала Алекс.

Фредди забыла о том, что Алекс все еще здесь.

— Мне так противно, что Лес вечно защищает па! Он отвадил от нее всех ухажеров, которые у нее когда-нибудь были, точно так же как отвадил твоих и моих. Будь у него достаточно времени, он и Уорда тоже выгнал бы навсегда.

— Лес любит его.

— В самом деле? — Фредди почувствовала, как гнев закипает в ней с новой силой. — Тебе никогда не приходит в голову, что ты можешь ошибаться?