Его прекрасные жены - Осборн Мэгги - Страница 65

Револьверы скользили в потных ладонях Рози, их дула раскалились. Пыль была настолько плотной, что скрывала от глаз все, только запах крови и шкур животных висел в воздухе.

Рози не знала, что худшее позади, пока не услышала взрыв радостных восклицаний из-за густой завесы пыли. Протерев глаза, она напряженно вгляделась в клубящийся хаос и поняла, что лонгхорны мчатся мимо, а не на нее. Стадо повернуло на восток.

Увидев, что Боуи, с болтающимся на боку «винчестером», направляется к ней через медленно оседающую пыль, Рози вскрикнула и кинулась в его объятия. Она даже не заметила, что лонгхорны проносятся в двадцати ярдах от них по гребню холма. Рози вскинула руки к покрытому слоем пыли лицу Боуи, желая удостовериться, что он не пострадал. Затем, резко отстранившись, изо всех сил двинула его кулаком в челюсть и одновременно подставила ему подножку так, что он повалился назад. Когда он растянулся на изрытой копытами земле, Рози грозно нависла над ним.

— Только посмей когда-нибудь еще выкинуть такой дурацкий номер! — заорала она, заливаясь потоками слез. Протянув руку, Рози помогла ему подняться и кинулась с рыданиями ему на грудь. — О Боже, я была уверена, что ты погибнешь!

Темные от грязи руки обхватили ее и швырнули на вытоптанную землю. Не успела Рози встать на четвереньки, как Боуи перекинул ее через колено. Его рука несколько раз тяжело опустилась на ее ягодицы, а потом он притянул ее к себе так крепко, что Рози едва могла дышать.

— Что за дьявол вселился в тебя? — сердито спросил Боуи, зарывшись лицом в ее разметавшиеся волосы. — Неужели не могла придумать ничего лучше, чем ринуться в самую гущу стада? — Он нашел ее губы и запечатлел на них яростный, обжигающий поцелуй. — Господи, Рози! Когда я увидел, что ты увязалась за мной, то решил, что мы оба погибнем! — Боуи ткнул большим пальцем в сторону проносившихся сзади лонгхорнов. — Я хотел бы для тебя лучшей участи, маленькая дуреха!

Рози смотрела в слезящиеся от пыли глаза Боуи, легко касалась пальцами его волос, гладила широкие плечи. Сжав ладонями лицо Боуи, она горячо благодарила Бога за то, что они остались целы и невредимы. Нерешительная улыбка тронула ее губы.

— Мы с тобой еще та парочка, точно? Ума ни на цент.

Они уставились друг на друга и разразились безудержным хохотом. Пока не закололо в боку и слезы не выступили на глазах, они катались по истерзанной земле, уже не обращая внимания на то, что неподалеку мчатся животные.

— Вот они где! — кричала Лодиша, показавшись из облака пыли. — А мы тут с ума сходим от страха, что эти зверюги вас затоптали! — Она свирепо сверлила их глазами. — Чтоб ноги вашей не было возле этих телков! Не над чем вам смеяться!

Когда Рози перешла через ручей, выбравшись наконец из завесы пыли, и жадно втянула воздух, она поняла, что Лодиша была права.

Лонгхорны повернули на восток, в обход других ферм, между владениями Рози и Пэшн-Кроссингом, но их путь пролег через ее три боковых акра. Они преодолели изгородь так же легко, как молоко проникает в горло младенца. В течение двадцати минут Рози наблюдала, как стадо проносится по ее полям. Превратив драгоценные акры Рози в грязное месиво, усеянное соломой и редкими островками жесткой стерни, последние животные скрылись в прерии.

Шериф Гейн прошлепал через ручей и остановился рядом с Рози. Ручейки пота стекали по его покрытому слоем пыли лицу, оставляя грязные бороздки.

— Клив Рассел считает, что ты потеряла около двух с половиной, может, трех акров. Так что у тебя осталось еще четыре, то есть на четыре больше, чем я ожидал.

Рози молча смотрела на свои три акра черной земли. Она не могла говорить.

Боуи устало опустился на баррикаду и положил «винчестер» на плечо. Сузив глаза, он качнул полями шляпы в сторону трех вытоптанных акров:

— Что вы намерены предпринять в связи с этим?

— Мы с отрядом добровольцев двинем сейчас к гуртовщикам. Думаю, им понадобится не меньше часа, чтобы собрать и успокоить стадо. Тогда я арестую их, продержу пару недель в кутузке, и затем мы предъявим им такой штраф, что вытрясем из этих парней все дерьмо. Им теперь два года не видать прибыли как своих ушей. Когда слухи распространятся — а уж мы позаботимся об этом, — ни одному гуртовщику в Техасе больше не придет в голову перегонять скот через Пэшн-Кроссинг!

Глаза Боуи блеснули на темном от пыли лице. Он встал, широко расставил ноги и скрестил руки на груди.

— Все это, конечно, впечатляет, но каким образом арест этих подонков поможет миссис Стоун? По-моему, у многих фермеров есть все основания испытывать к ней некоторую признательность, тем более что их поля не пострадали в отличие от ее полей.

Шериф хмыкнул, колыхнув животом.

— Не удивлюсь, если город единодушно проголосует за то, чтобы передать часть штрафа миссис Стоун в качестве компенсации за причиненное беспокойство.

— Похоже, это самое меньшее, что они могут сделать, — согласился Боуи.

Рози перевела унылый взгляд на группки людей, которые, размахивая руками, оживленно обменивались впечатлениями. Даже торжества в честь Четвертого июля не вызвали столько волнений и ликования. Джон Хоукинз шествовал с важным видом, гордый и прямой, как древко знамени. Лодиша, молотя ложкой по кастрюле, возглавляла импровизированный парад, направлявшийся к дому.

— Никто не ранен?

— Там, в доме, есть народ с царапинами и синяками и один со сломанной рукой. Миз Левенсон прострелила себе ногу, и какой-то дурень отстрелил ухо у Клема Зука. Но ничего серьезного. — Шериф Гейн посторонился, когда Боуи помог Минни Паулсон взобраться на баррикаду и занять место рядом с мужем.

— Воистину — это великий день. Слава тебе, Боже! — возгласил отец Паулсон. Глядя на туши лонгхорнов, валявшиеся по склону холма вплоть до трех боковых акров Рози, он воздел к небу руки. — Благодарим тебя за то, что даровал нам заслуженную победу над корыстью и беззаконием. Благодарю тебя, Господи, что никто серьезно не пострадал. И благодарю тебя, Боже, за ниспосланную нам провизию для прекрасного барбеюо.

Шериф кивнул:

— Аминь! Да будет так!

Скотчи Моррис радостно завопил, указывая на Боуи и Рози:

— Вот они!

Все головы повернулись, и волна людей хлынула к ним, приветствуя и выкрикивая их имена. Десятки рук подхватили их, опустили на крепкие плечи и с триумфом понесли к дому, где под надзором Лодиши уже свежевали первую тушу и сооружали вертел, чтобы зажарить ее целиком.

Из фургонов доставали блюда с провизией, початки вареной кукурузы, картошку и фасоль. Дамы, которые совсем недавно с яростными воплями в неистовстве носились по холму, стреляя из револьверов, теперь умылись в бочке с дождевой водой и занялись приготовлением пиршества, достойного такого события.

Сыновья Сорренсона отбыли в город за детьми и сестрами Бакнер. Эйси Джеймс заявил, что охотно заплатит скрипачу, если таковой найдется. Около дюжины мужчин отправились с шерифом, чтобы схватить гуртовщиков. Другая дюжина, выбив пробку из бочонка с сидром, расположилась в тени тополей. Все заново переживали недавние события. Совместными усилиями они закладывали основу легенды об этом историческом дне и человеке по имени Боуи Стоун, который не моргнув глазом двинулся навстречу мчащемуся стаду с таким видом, будто прогуливается летним вечерком под ручку со своей достойной супругой. А та между тем палила из револьверов направо и налево.

Рози и Боуи оставили попытки помочь с приготовлениями к торжеству. Только они делали пару шагов, как кто-то кидался пожимать им руки и благодарить за этот великий день, названный теперь Днем лонгхорнов. Обнявшись, они стояли на переднем крыльце. Им даже пришлось примириться с тем, что они герои, поскольку никто и слышать не хотел их возражений. Жители Пэшн-Кроссинга по достоинству оценили мужество и смекалку Рози и Боуи. К тому же округ уже давно не мог похвастаться собственными героями.

Позже, когда блюда с барбекю были поданы и начались тосты, Рози произнесла хвалебную речь в честь миссис Хоудж, которой удалось поднять на ноги весь город. Боуи воздал должное шерифу Гейну и мэру Биллу за организацию строительства баррикады. Но все понимали, кто подлинные герои дня. Если бы Рози и Боуи не приняли на себя удар, новая тропа перегона пролегла бы через Пэшн-Кроссинг, лишив урожая многих фермеров, а также владельцев магазинов и прочих заведений, зависевших от их благосостояния.