Его прекрасные жены - Осборн Мэгги - Страница 43

Рози знала только один способ справиться с сумятицей в мыслях. К этому способу она всегда прибегала, сталкиваясь с болью и тягостными вопросами.

Укрыв Боуи одеялом, Рози прокралась к одежде, накинула сорочку и панталоны и спустилась по лестнице. Захватив пончо, висевшее на вбитом в стену крюке, она накинула его, взяла лопату, выскользнула из амбара и пригнула голову под холодным моросящим дождем.

Шлепая босиком по холодной грязи, Рози направилась через двор к могиле. Мокрая земля была мягкой, и она без труда откопала бутылку, зарытую перед надгробием Фрэнка Блевинза.

— Ты ошибся, — сказала она, обращаясь к Блевинзу. — Мужчина захотел меня. Замечательный мужчина. И он считает меня красивой! Я одолею тебя, слышишь, ты, грязная свинья! Вот увидишь!

Пристроившись с бутылкой на крыльце, Рози смотрела на светлеющий горизонт, прихлебывала из горлышка и пыталась разобраться в обуревавших ее чувствах.

Когда ее мозг начал затуманиваться, она с сомнением взглянула на зажатую между коленями бутылку. Рози вдруг заподозрила, что не найдет ответов в бутылке виски. Если честно признаться, до сих пор виски не помогло решить ни одной проблемы. В сущности, пьяные выходки только добавляли ей проблем.

И не обладая глубоким умом, можно понять: виски — жалкая замена тому, что произошло между ней и Боуи в амбаре. Это было настоящим. Таким настоящим, что тепло его ласк все еще согревало Рози и она светилась от неведомого ей ранее чувства завершенности и удовлетворения. Виски никогда не давало ей ничего подобного.

Поднеся бутылку ко рту, чтобы сделать очередной глоток, она вдруг опустила ее. Открытия минувшей ночи были слишком, неожиданными и хрупкими, чтобы решиться на серьезные перемены. Поэтому Рози не выплеснула содержимое бутылки прямо с крыльца, но, заткнув горлышко пробкой, отставила ее в сторону. В этот момент она не нуждалась в забвении. Ей хотелось погрузиться в воспоминания и грезить о том, что произошло между ней и Боуи.

Рози сознавала, что ее жизнь изменилась и ей долго еще предстоит искать свой путь. Но как ни странно, это совсем не пугало Рози. Вместо вполне понятного страха она испытывала нетерпение. Потому что рядом был Боуи.

Обхватив руками колени, Рози сидела на крыльце, наблюдая, как постепенно стихает дождь, солнце поднимается над горизонтом и разгоняет облака.

Она увидела восход нового дня, и удивленное выражение застыло в ее глазах. Боуи Стоун — ее муж. Пока смерть не разлучит их. Впереди вся жизнь, наполненная чудесными ночами, подобными прошлой. Впервые, насколько Рози могла припомнить, у нее появилось то, ради чего стоило жить, к чему стремиться. Боже милосердный! Она выздоравливает. И этим обязана своему мужу, Боуи Стоуну.

Рози любила его невероятно сильно, до боли в груди. На мгновение эта мысль ужаснула ее. Но она стиснула зубы и заставила уняться беспокойное сердце. Боуи не обидит ее. Они муж и жена, и она доверяет ему.

Со слезами надежды и счастья в глазах Рози смотрела на восходящее светило.

Глава 12

Оулз-Бьютт, Вайоминг

Если дни Сьюзен были заполнены волнениями и хлопотами, то ночи просто ужасали. Ее чуткие уши улавливали все чуждые звуки на расстоянии нескольких миль от коттеджа, от воя койотов шевелились волосы на затылке. Когда солнце скрывалось за горными вершинами, она особенно остро ощущала уединение и одиночество. Городок Оулз-Бьютт, расположенный в полутора милях от коттеджа, мог с таким же успехом находиться в другой стране.

— Ты слышал? — Склонив набок голову, Сьюзен подняла глаза от кубиков с буквами, которые Нэйт раскладывал на полу. Вот… опять это царапанье за дверью. Ее сердце сжалось от страха.

Хуже всего, что ради Нэйта Сьюзен приходилось изображать несвойственную ей храбрость, А между тем она была самой большой трусихой, какую когда-либо видел свет. Сьюзен встала и, вооружившись метлой — жалким, но единственным ее средством защиты, — в несколько шагов пересекла хижину, которая состояла из одной комнаты. Набрав полную грудь воздуха, она взмолилась о том, чтобы не обнаружить на пороге медведя, голодного койота или бандита, стремящегося удовлетворить свою жажду к насилию и убийствам, и распахнула дверь.

И чуть не споткнулась о корзину с едой.

Ослабев от безмерного облегчения, Сьюзен едва не рассмеялась над своими напрасными страхами. Осмотревшись вокруг, она разглядела в вечерних сумерках мужчину, который быстро направлялся к привязанной возле школы лошади.

— Мистер Харт!

Запихнув в дом метлу, Сьюзен поспешно пригладила фартук и заправила в узел на шее выбившиеся пряди волос. В эту минуту она сожалела, что у нее не хватает времени и терпения завивать волосы и укладывать их в более изысканную прическу.

Грэшем Харт остановился возле коновязи, и Сьюзен услышала, как он приглушенно выругался, прежде чем нехотя двинуться назад.

— Добрый вечер, миссис Стоун. — Он улыбнулся Нэйту, который выглядывал из-за юбки Сьюзен. — Привет, юноша.

— Я догадывалась, что это вы приносите еду. Благодарю вас. — Сьюзен нагнулась за корзиной. — В этом нет необходимости, но ценю вашу щедрость по достоинству. — Больше, чем думает мистер Харт, хотя, может, он и знает. После покупки школьных принадлежностей ее кредитоспособность скатилась до опасной черты, а до первой получки оставалось еще восемь дней.

— Я решил, что скромная помощь окажется поначалу нелишней. — Смущенный Харт шагнул в луч света, падавший с крыльца, и снял шляпу со взлохмаченных волос.

Они молча смотрели друг на друга, но вдруг Сьюзен, вспомнив о пятне на рукаве в форме утюга, поспешно спрятала руку за спину.

— Вам не следовало оставлять еду на пороге, — заметила она. — Лучше было постучать и поздороваться.

Он поиграл цепочкой от часов, свисавшей из кармашка на жилете, что обычно делал, как успела заметить Сьюзен, когда чувствовал себя неловко.

— Не хотелось беспокоить вас.

Корзина оказалась тяжелой. Через салфетки пробивался аппетитный запах жареных цыплят и ветчины, и у Сьюзен потекли слюнки. Если корзина такая же, как те, что мистер Харт уже оставлял на ее крыльце, там должен быть еще свежеиспеченный хлеб и, возможно, кекс с изюмом и молоко для Нэйта. Сьюзен догадывалась, что корзину собирает миссис Алдер.

— Мы собирались ужинать. — Искренне благодарная ему, она вздохнула и бросила взгляд в сторону лошади на темной дороге. — Не присоединитесь ли к нам?

— Если не помешаю… — Грэшем замолчал, посмотрев на Нэйта, который все так же выглядывал из-за юбки Сьюзен.

— Буду признательна вам за компанию.

— В таком случае… в корзине хватит на троих.

— Думаю, лучше оставить ее на завтра. Я приготовила рагу. — При этих словах, к ее неудовольствию, Грэшем Харт споткнулся. Наверное, он еще не знает, что она научилась готовить. Что ж, его ждет сюрприз.

Отойдя от двери, но оставив ее открытой, Сьюзен вошла в коттедж, стараясь увидеть комнату глазами Грэшема Харта. Слава Богу, она хоть завесила простынями продавленную кровать, на которой спала с Нэйтом! Сьюзен не отважилась бы пригласить в дом мужчину, если бы неубранная постель оставалась на виду. Ее критерии еще не настолько снизились.

Весь коттедж был немногим больше ее спальни в доме сенатора Стоуна. В нем едва хватало места для плиты, кухонной полки и исцарапанного деревянного стола, к которому были придвинуты два разномастных стула. На полу лежал плетеный коврик, а три окна были украшены белыми кружевными занавесками, подаренными миссис Алдер.

— У вас очень уютно. — Грэшем оглядел вазы с шалфеем и сухими листьями, расставленные там и здесь, и развешанные по стенам семейные фотографии.

— В свободное время я делаю салфетки на стулья и угловой столик. — Сьюзен закрыла крышкой коробку с игрушками Нэйта и сняла стопку книг с одного из стульев. — Прошу вас, садитесь.

— Это фотография вашего мужа? — поинтересовался он, приглядевшись к одной.