Его прекрасные жены - Осборн Мэгги - Страница 30

— О, заткнись!

— Теперь я думаю иначе. У тебя много качеств, которыми я искренне восхищаюсь.

— Правда? — Рози приподняла ногу и, наклонившись, отодрала комок глины, прилипший к каблуку. — Не сказала бы, что подобная чепуха меня интересует. Но если тебе не терпится сообщить мне это, видимо, придется выслушать тебя.

Боуи помолчал, вглядываясь в дом. Лодиша наверняка греет воду для традиционной ванны Рози после тюрьмы. Сегодня за ужином ее золотистые волосы будут переливаться как шелк в свете лампы, лицо — сиять цветами слоновой кости и клубники, а кожа — благоухать смесью щелочного мыла и розовой воды, которую Лодиша добавляет в ванну. Сегодня Боуи ждет одна из бессонных ночей, когда он будет ворочаться в постели, стараясь не думать, как давно не спал с женщиной.

— Я восхищаюсь твоим трудолюбием, — наконец вымолвил он. — Мало кто из знакомых мне мужчин способен на такое. И ты никогда не жалуешься. Твоей силы воли хватило бы на десяток проповедников, и ты порядочная женщина.

Рози закатила глаза и издала сдавленный звук, напоминающий не то восторженный всхлип, не то приглушенный смешок.

— Порядочная? Едва ли кто-нибудь согласится с тобой.

— Рози, посмотри на меня. — Она даже не повернула головы. — Почему ты взяла фургон, а не поехала в город верхом на Айвенго?

— Ты знаешь почему. Я собиралась купить пару мешков муки и немного сахара для Лодиши.

Боуи дернул головой в сторону пустого фургона.

— Так где же они? Мешки с мукой и сахар?

Он заметил ее смущение.

— Ну? — Боуи наклонился и заглянул ей в лицо. — Я не слышу. — Впрочем, он догадывался, каков будет ответ. Рози не впервые раздавала провизию.

Она понурилась.

— Помнишь того толстобрюхого типа, которого собирались повесить вместе с тобой? Джошуа Уилси? На него в амбаре свалилась копна сена и чуть не вышибла из него дух. В полубессознательном состоянии он заблудился в метель и отморозил ноги в ручье. Скотчи Моррис ампутировал ему ногу по колено.

— Скотчи Моррис? Парикмахер?

— Никого ближе к доктору здесь все равно нет. Как бы там ни было, миссис Уилси истратила все до копейки на виски для операции и настойку опия. Да и Скотчи, знаешь ли, не станет резать ноги даром.

— Поэтому ты отдала муку и сахар миссис Уилси? Разве она не из тех особ с поджатыми губами, что не удостаивают тебя ни кивком, ни приветствием на улице?

— Черт, при чем здесь это? — Засмеявшись, Рози отмахнулась от него. — Если обижаться на всех, кто не сказал мне «здрасьте», придется безвылазно сидеть на ферме, верно?

Боуи взял ее рукой за подбородок и повернул лицом к себе, удивляясь тому, какая упругая, а вместе с тем мягкая и податливая у нее кожа.

— Проклятие, да выслушай же меня! Кто будет уважать тебя, если ты сама себя не уважаешь? Вряд ли в Пэшн-Кроссинге найдется семья, которой ты так или иначе не помогла. Однако с тобой обращаются так, будто ты заразная! Пора это прекратить!

Рози дернула головой, вывернулась, и ее карие глаза сверкнули.

— Если думаешь, будто в Пэшн-Кроссинге передо мной начнут снимать шляпы только потому, что ты пригрозил отделать каждого, кто не пожелает называть меня миссис Стоун, значит, ты глупее, чем я предполагала. Я не собираюсь меняться. И мне все равно.

— Тебе совсем не все равно.

— Заткнись, Стоун. Заткнись, дьявол тебя забери!

— Перестань унижаться и научись ходить с поднятой головой.

Рози выхватила вожжи из его рук и направила Айвенго к амбару.

— Я чертовски устала от твоих лекций, меня тошнит от них! Оставь меня в покое!

Было что-то невероятно трогательное в том, что ее маленькая фигурка вытягивалась, становясь выше, когда она сердилась. В карих глазах полыхало пламя, и казалось, вокруг Рози сверкают молнии. Боуи не мог представить себе Рози Малви степенно сидящей во главе чайного стола со сложенными на коленях руками, впрочем, как и разодетой в шелка.

— Поскольку разговор перешел на твои недостатки, — вкрадчиво продолжил он, глядя на ее напряженное лицо, — я хотел бы заметить, что недоволен твоим чтением.

— Только не начинай опять! Мне необходимо смачивать горло через пару-другую страниц. От чтения вслух рот пересыхает, как сушеная вобла.

— Я имею в виду целые пассажи, явно принадлежащие не автору. Тебе ведь отлично известно, что никакой чародей не воскрешал Ромео и Джульетту. И виллу на Средиземноморском побережье они не покупали, чтобы жить там долго и счастливо.

Рози позвала Джона Хоукинза, чтобы тот открыл дверь амбара.

— Ну и что? Мне нравятся счастливые концы. А если у тебя шило в штанах от моего чтения, читай сам, пока я буду играть в шашки с Джоном Хоукинзом. — Уголки ее губ приподнялись. — Я по крайней мере его обыграю.

— Черта с два! Никто не может обыграть Джона Хоукинза в шашки!

Так как это было для Рози делом чести, она первая соскочила с облучка и начала распрягать Айвенго.

— Иди-ка ты в дом. — Вздохнув, Боуи взял поводья Айвенго. — Лодиша заждалась тебя. — Он не сомневался, что Рози не терпится приложиться к бутылке и выкурить свою коротенькую сигару.

— Ты мне не указывай! — взвилась она.

Гордость заставляла ее сопротивляться, и Рози не сразу позволила уговорить себя. Боуи с улыбкой наблюдал, как она не спеша выходит из амбара с равнодушным видом, который не обманул бы и городского дурачка.

Поскольку в Рози было не больше обаяния, чем у кусачего насекомого, Боуи не понимал, почему испытывает к ней симпатию. Однако чем больше узнавал ее, тем больше она ему нравилась. Рози проявляла щедрость к подонкам, не стоившим ее великодушия. Ее преданность Лодише, Джону Хоукинзу — да и ему самому — не знала границ. Ни один батрак не работал больше, чем Рози. Она ворчала по пустякам, но никогда не жаловалась, если что-то ущемляло ее интересы. В тех редких случаях, когда что-либо забавляло Рози, она смеялась легко и заразительно и недовольная гримаса сменялась чем-то таким очаровательным, что у Боуи перехватывало дыхание.

После ванны она казалась ему самой красивой и желанной женщиной из всех, кого он видел. А временами Рози бывала так уязвима, что даже ребенок мог обидеть ее.

Тряхнув головой, Боуи повел Айвенго в стойло и начал тщательно вытирать его. Он вспомнил вырвавшуюся у нее фразу: «Я думала, что немного нравлюсь тебе», — и что-то болезненно сжалось у него в груди.

Странная, израненная женщина, на которой Боуи не имел права жениться, постепенно проникала ему в душу.

Рози откинулась назад в душистой воде, испытывая удовольствие, в котором никому не могла признаться. В одной руке она сжимала крепкую черную сигару, в другой — стакан виски. Улыбаясь, Рози вдохнула аромат тушеного окорока и сливочного печенья и решила, что в жизни бывают хорошие минуты.

Ее ничуть не тревожило, что Боуи может появиться в кухне. После первого ужасного опыта они пошли на взаимные уступки и теперь позволяли друг другу уединяться. Оба всячески избегали случайных прикосновений, старались не попадаться на глаза полуодетыми, да и вообще не встречаться без особой нужды. Проведя три месяца в напряжении, Рози наконец немного успокоилась и поверила, что Боуи не появится ночью в дверях ее спальни и не накинется на нее.

Как ни странно, ее замужество оказалось куда удачнее, чем она могла надеяться. Рози заполучила лучшего батрака во всем Канзасе, к тому же он в общем-то знал свое место. Кое-что в браке, как, впрочем, и в самом Боуи Стоуне, не устраивало ее, но это были пустяки, и она с ними мирилась. Так почему, если все так прекрасно, Рози не чувствовала себя счастливой, как заяц на клеверном поле?

Она тяжело вздохнула.

— Катись оно все к дьяволу!

— Попридержи язык, девушка, — одернула ее Лодиша, стоявшая у плиты. — Чтоб никаких таких выражений в моем доме! И кэптин этого не любит.

Рози резко села, выплеснув воду на дощатый пол. Изогнувшись, она посмотрела на Лодишу через плечо.

— Это еще что такое? Ругань тебе раньше не мешала.