Чисто убийственный бриллиант - Глиори Деби - Страница 32

— Тьффу — отвратительно! — сплюнула она, так резко отпустив бутылки, что Лучано едва не потерял равновесие. — Да они бегают даже в кухне. Честное слово, Бачи, дорогая, принимая во внимание крысиную мочу в рыбе, помет грызунов в кофе, а теперь и этих свободно пасущихся тварей под обеденным столом, я начинаю сожалеть, что согласилась принять твое приглашение…

Синьора Стрега-Борджиа густо покраснела. Наблюдать за Лучано, играющим в перетягивание бутылок «Бароло», было и так весьма унизительно, а уж замечание относительно пренебрежения домашней гигиеной совсем сразило ее. Она подняла глаза на Фьямму, которая все еще стояла у двери в погреб, нетерпеливо притопывая ногой и глядя с таким видом, словно хотела сказать: «Ну же, давай, делай что-нибудь».

— Пандора, — проговорила Бачи ледяным голосом. — Сколько раз мы уже беседовали на тему твоих питомцев. Говорю последний раз, я не разрешаю этим вольнолюбивым грызунам разгуливать по дому. Или ты держишь их под контролем, или эту работу за тебя сделает кошка. — Повернувшись к Фьямме, она продолжила мягким примирительным тоном: — Я ужасно извиняюсь за поступок моей дочери. Ох уж… эти дети. Пожалуйста, садись, Фьямма. Пандора, избавь нас от них немедленно.

Титус, сидевший через стол от матери, вздрогнул. «Бедная Пандора, — подумал он, — она ведь любит этих крыс. Не дай бог мама еще узнает, что у меня под футболкой вольнолюбивая паучиха… Почему, в конце концов, она так любезна с этой паукоубийцей? Разве она не знает, что Фьямма опасна?»

Миссис Маклахлан похлопала его по руке.

— Дорогой, передай соль, пожалуйста, — тихонько попросила она, глядя, как Лучано ставит на стол первую миску с пастой.

Скорчившись на полу перед кухонным шкафом, Пандора честно пыталась выманить своих крыс из их укрытия. С горящим от публичного унижения лицом она вглядывалась в темноту, где крысы прятались за барьером из комочков пыли и потерянных пластиковых ложечек для лекарств.

— К-к-кош-к-ка? — стуча зубами, проговорила Терминусочка. — Она ведь не всерьез, правда?

— А что такое «кошка»? — Мультитьюдина пребывала в полной растерянности. За всю свою жизнь она не встречала ни одной кошки и теперь была не в состоянии понять, из-за чего весь сыр-бор.

Терминусочка, которая обучилась грамоте под руководством Тарантеллы, была более осведомлена об опасностях мира, расстилавшегося за пределами Стрега-Шлосса.

— Большие пушистые твари с зубами, — объяснила она. — Иногда они исчезают, оставляя свои улыбки висеть в воздухе, время от времени надевают сапоги, а еще известны тем, что летают верхом на метлах и ходят в гости к королевам, сидя при этом на крысино-сметанной диете.

— А чем это занимается наша ручная двуногая? — спросила Мультитьюдина, заметив маячившее в отдалении лицо Пандоры.

— Думаю, пытается привлечь наше внимание, — отозвалась Терминусочка, наблюдая, как Пандора шарит под шкафом рукой с зажатым в пальцах кусочком пармезана.

— Как предусмотрительно, — пробормотала Мультитьюдина, подобралась к сыру и жадно накинулась на него. — И, смотри-ка, она принесла еще…

Пандора убрала руку и тут же вновь сунула ее под стол, на этот раз чуть ближе, сжимая новый кусочек пармезана. Мало-помалу она выманивала крыс из-под шкафа, пока, налопавшись сыру, они не позволили схватить себя и унести с кухни.

— Ох ты, батюшки! — выпалила миссис Маклахлан. — Мне так жаль. Господи, какая же я неловкая, — сделав широкий взмах рукой, сродни мелодраматической жестикуляции Лучано, она опрокинула вазочку с солью, рассыпав ее содержимое по столу. Большая его часть попала на колени Фьямме, которая, раздраженно шипя, вскочила на ноги и исчезла из кухни, пока никто не заметил, что она, как и все демоны, не выносит длительного контакта с солью.

Проводив глазами торопливо удалившуюся ведьму, миссис Маклахлан виновато пожала плечами.

— Бедняжка. Ее реакция кажется немного чрезмерной… — прибавила она, оправдываясь. — Ведь это, как-никак, всего лишь соль. Ну, ничего, по крайней мере я не просыпала ее на еду. Мммммм, это просто объедение — мои комплименты поварам.

Сидевший неподалеку адвокат по имущественным делам в смятении смотрел на свою тарелку. Он ненавидел средиземноморскую кухню, и это угощение представляло для него худшее, что могло случиться при работе с итальянскими клиентами. «Ничего, ничего, — утешал он себя, — как только мальчишка подпишет бумаги и вступит во владение наследством, мои обеды у Борджиа закончатся. Можно будет наконец порвать все связи с этой жуткой семейкой и вернуться к деятельности, в которой не будет места отмыванию денег криминального мира». Притворившись, что вытирает рот салфеткой, адвокат оглядел склонившиеся над столом головы. Всего восемнадцать, торопливо подсчитал он, плюс девчонка с крысами, женщина, которая получила пригоршню соли на колени, плюс — он судорожно глотнул — плюс эти… твари, которые чавкают и хрюкают на дальнем конце стола. Адвокат содрогнулся при виде такого количества ртов, с жадностью поглощающих полные миски отвратительной пасты, и мысленно пожелал им всем гореть в аду. Встретившись через стол глазами с Титусом, адвокат попытался изобразить улыбку, но тут же отказался от этой идеи, когда увидел, что под футболкой у того нечто размером с теннисный мяч двигалось от груди к горлу. Багровый от смущения, мальчик опустил глаза, пробормотал извинения и выбежал из кухни с такой скоростью, что Тарантелла с тяжким стоном скатилась вниз, к поясу его брюк.

— О, потише, прошу тебя, мне же больно, кретин.

Не обращая на нее внимания, Титус помчался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и, наконец, тяжело дыша, добрался до спальни сестры.

— Пан, это я. Открой.

Щелкнув замком, Пандора открыла дверь и впустила брата. Титус немедленно задрал футболку до горла, открыв Тарантеллу, вцепившуюся в его пупок с такой силой, словно от этого зависела ее жизнь.

— Тарантелла! — ахнула Пандора. — Что ты делаешь на нем? О НЕТ. Что у тебя с ногой? Бедная, бедная моя…

— Нет. Только не это. — Тарантелла позволила Пандоре взять себя на руки. — Только не реви, черт возьми. О, небеса, это невыносимо…

— Бедная Т-та… — Пандора подавилась слезами, не в состоянии продолжать, ибо нос тоже потек из солидарности с глазами.

— С ней все в порядке. — Титус попытался утешить ревущую сестру.

— Да что ты говоришь? — Тарантелла уставилась на Титуса. — С каких это пор ты стал экспертом по самочувствию пауков? А ты перестань брызгаться, девочка. Хоть я и чувствую себя не лучшим образом, но помирать совершенно не собираюсь. Мне очень больно, и я навсегда охромела, но совершенно не обязательно еще и топить меня в слезах.

— Но твоя бедная н-н-но… — захлебнулась Пандора.

— Говори, а не брызгайся, — отрезала Тарантелла. — Да, моя бедная нога раздавлена копытом чудовища. Забудь о ней. Если уж я смогла это сделать, то сможешь и ты. И если не хочешь, чтобы здесь произошли еще более ужасные события, необходимо предупредить миссис Маклахлан о том, что среди нас находится монстр.

— Прости? — Пандора громко высморкалась и уставилась на паучиху покрасневшими глазами. — Какой монстр? Я что-то пропустила?

— Дай мне силы, — простонала Тарантелла. — Для вида, который считается самым развитым на планете, вы, Homo Sapiens, пугающе ненаблюдательны. Титус, посвяти сестру в детали, я уже не в состоянии. Совсем выдохлась. Но, прежде чем я перевернусь кверху килем, не будете ли вы так любезны найти для меня местечко поспокойнее, где бы я могла поспать и которое бы не тикало так, как мое последнее убежище? Я слишком больна, чтобы сплести паутину, а тем более карабкаться по ней, у меня… закрываются… глаза… — Паучиха свернулась в клубок на руках у Пандоры, смежив веки и вытянув свои крошечные губки трубочкой.

Снизу из холла донесся голос миссис Маклахлан, выкликавший их имена.