Шеврикука, или Любовь к привидению - Орлов Владимир Викторович - Страница 88

В пору всеобщего в Останкине возбуждения и томления душ подала наконец Шеврикуке сигнал вызова на свидание Дуняша-Невзора. Там, где они встречались в прошлый раз, лежал Пузырь, и Дуняша пригласила Шеврикуку к табачному киоску на улице Королева. Пребывала она нынче не в печали и не в тревоге, а в деловом оживлении. Мантилью оставила в шкафу, нарядилась в джинсовый костюм.

– Принес? – спросила Дуняша.

– Примите, пожалуйста, – Шеврикука протянул Дуняше бинокль.

– Вот и спасибо, – сказала Дуняша. И будто бы была намерена сейчас же куда-то бежать.

– Что-то вы не торопились забрать бинокль?

– Много хлопот и деловых устройств.

– А второй предмет?

– Пока он нам не надобен.

– Ну, смотрите.

И опять, неожиданно для Шеврикуки, движениями своими и взглядами Дуняша-Невзора давала понять, что беседовать ей с Шеврикукой не о чем, добыл он им бинокль, и ладно.

– Ты о чем-то хочешь меня спросить? – поинтересовалась все же она.

– О Совокупеевой, Александре Ильиничне, – пришло на ум Шеврикуке. – Ты сражалась с ней в нижних палатах Тутомлиных. А тебе по ночам приходится являться и в ее квартире на Знаменке. Не деретесь более-то?

– Мы с ней почти сдружились! Она со мной и Гликерией Андреевной вошла в одно дело.

– Это какое же?

– Устраивают Мастерскую… или Ателье… Или Агентство… Колдунов, ведьм и привидений. Может быть, именно на Покровке. И мы – там…

– Что за услуги вы будете оказывать населению?

– Самые разнообразные! – с воодушевлением заявила Дуняша. – Снимать порчи, сглазы, наговоры, а коли нужно – отменять проклятия. Вызывать духов. Проверять подлинность деловых документов, определять надежность партнеров в бизнесе, давать финансовые прогнозы. Гадать на кочерыжке. Много всяких услуг.

– Как я понимаю, вам теперь не нужен проводник?

– Проводник нужен. Но обойдемся без тебя.

– А отчего же вы… Ваше Агентство… при таких талантах и возможностях не освободите Гликерию Андреевну от ее… от тяготящих ее обязательств?

– Не твое дело! – резко сказала Дуняша.

– Не мое, – согласился Шеврикука.

– Не ехидничай, Шеврикука! Сам ты не перестаешь думать о Гликерии. А она в тебе не нуждается. У нас все хорошо!

– С чем я вас и поздравляю.

– А ты пожалеешь, что связался с Увекой Увечной! Конечно, она теперь малышка и милашка. Но смотри…

– Хватит об этом! – оборвал Дуняшино предупреждение Шеврикука. – Дел у тебя ко мне более нет. А потому я отправляюсь в свои квартиры.

«Странно, что Дуняша, служанка предприимчивой и рискованной госпожи, не выказала никакого интереса к Пузырю и к тому, что его будут раздавать, – подумал Шеврикука. – Наверняка и они подбираются к Пузырю, но неизвестным мне манером…»

А интерес к Пузырю и грядущей его раздаче, естественно, проявляли не одни лишь люди. Воробьи и те озабоченно переговаривались вблизи боков Пузыря в надежде урвать крошки. Несомненно, в напряжении находились Отродья Башни. И домовые не желали чего-либо проморгать или упустить. Шеврикуку эстафетой оповестили, как непременного и действительного члена, что он обязан посетить ближайшие деловые посиделки в Большой Утробе. Можно было предположить, о чем пойдет речь на посиделках. Конечно же о том, чтобы никто из квартиросъемщиков, ответственных и рядовых, не оказался в убытке или потерпевшим. А коли добро, хоть какое, пусть и неестественного происхождения, прибудет в поднадзорные жилища, стало быть, возникнет повод для удовлетворений и домовым. А потому надо приглядывать за бумагами и списками в коммунальных конторах, дабы ни один из имеющих право не выпал и не убыл из ценных списков, а обладающие льготами не были забыты. Ясно, что все держали бы в голове мысль о том, что и им, домовым, из Пузыря хоть по малостям, но что-нибудь да и отсыплется. Такой наглец, как Продольный, ни при каких обстоятельствах не упустил бы своего. И чужого.

Радлугин все еще считал Пузырь попечительским. Но он, похоже, смирился с тем, что попечительский Пузырь будут раздавать. И не одним лишь останкинцам. Он, возможно забыв на время о шикарной женщине и Балеарских островах, со своим сообществом и в соответствии с их самостоятельной программой яро хлопотал о присуждении льгот и призов всем, кто благонамеренно проявил себя во время Солнечного Затмения. Но прокатились слухи о том, что льготы будут предоставлены прежде всего Фондам. В этом же уверил Шеврикуку прикативший к Землескребу в синем «форде» отечественный предприниматель Дударев (если помните, неделями назад он ездил в серой «тойоте», а весной – всего лишь на велосипеде). Оказывается, Дударев улетел загорать на Аляску, но, узнав о раздаче Пузыря, вынужден был прервать отпуск. Вчера – все бумаги подписаны и упечатаны – был создан Фонд защиты и поощрения Привидений. Служебными ручьями поплыли и другие бумаги. Как только они доплывут, куда надо, возникнет концерн «Анаконда» с участием (на первых порах) японского капитала. О названии и эмблеме концерна спорили. Иные (Свержов и Бордюков в их числе) предлагали дать ему имя «Шмель» – в память о незабвенном, но отмененном историей Департаменте Шмелей. Они же с укором напоминали о существовавшем когда-то в Америке злодейском концерне-монополисте «Анаконда», бессовестно грабившем простых, но честных тружеников. И все же победили анакондисты. Тем более что имелся живой символ концерна – амазонский змей, дрыхнувший пока в Оранжерее. Но змею уже определена зарплата, а во дворе (или на усадьбе) Тутомлиных вскорости и безвозмездно ему построят крытый бассейн с илистым дном и порхающими тропическими мухоловками. Погонщиком и научным смотрителем змея утвержден (по совместительству) Сергей Андреевич Подмолотов, Крейсер Грозный.

«Ага, – подумал Шеврикука. – Он его откормит гвоздиками».

– А размещаться мозговой центр концерна и Фонд Привидений, – сказал Дударев, – будут, скорее всего, в доме Тутомлиных на Покровке. Сдавать в аренду мы его не станем. Так что готовьтесь, Игорь Константинович. Скоро там начнутся паркетные работы. Мы вам и ставку повысили.

– А сколько же я раньше получал? – поинтересовался Шеврикука.

– Ну-ну, не дуйтесь! – Дударев по-дружески похлопал Шеврикуку по плечу. – Важно, что теперь вы будете получать в месяц тысячу швейцарских франков.

– Франками?

– Нет. В эквиваленте.

– В каком эквиваленте?

– В рублевом, в рублевом! – обрадовал Шеврикуку Дударев. – А вы небось испугались, что в долларовом? Шутник вы, Игорь Константинович!

Однажды вблизи Пузыря в толпе любопытствующих Шеврикука углядел сановного домового Концебалова. Концебалов-Брожило, в грядущем – Блистоний, совсем не походил сегодня на римлянина. Не было на нем сандалий и тоги, а были кроссовки и оранжевая роба ремонтника дорожных покрытий. Из-за какого резона Концебалов пожелал выглядеть ремонтником, Шеврикука узнавать не стал.

– Да… Махина… – произнес Концебалов. Потом резко повернулся к Шеврикуке. – А ведь, пожалуй, скоро сюда нагрянут Лихорадки… Не все, конечно…

– И Блуждающий Нерв?

– И Блуждающий Нерв…

Шеврикука ожидал продолжения разговора, затеянного Концебаловым в коридоре Китайгородского Обиталища Чинов. Но Концебалов долго молчал. Взирал на Пузырь. Молча достал из кармана робы фотографию. На ней был засвидетельствован незнакомый Шеврикуке предмет, похожий то ли на ромовую бабу, то ли на большой наперсток.

– Вот ведь что я хочу добыть у одной из Лихорадок, – сказал Концебалов. – Точнее будет сказать – вернуть… Уступил как-то в ходе одной истории… Были там и другие вещи… Но этот для меня сейчас важен…

– Что это? – спросил Шеврикука.

– Омфал, – сказал Концебалов. – Вещь, правда, не римская, а греческая… Но все равно… Копия того, что стоял в Дельфах… Уменьшенная, естественно… Но хорошая копия, старая…

Фотографию Концебалов убрал в карман и более не произнес ни слова. И позже разговор с Шеврикукой у них не возобновился. Но очевидно было, что Концебалов прибыл в Останкино не в последний раз.

Пришлось Шеврикуке снова листать «Словарь античности». Вот что он прочел. «ОМФАЛ (греч. пуп) др. культовый объект в Дельфах, считавшийся центром («пупом») Земли (представляли, что существует и «пуп моря»). Этот посвящ. Аполлону камень хранился в его храме, имел вид монолитной глыбы и находился в целле».