Шеврикука, или Любовь к привидению - Орлов Владимир Викторович - Страница 84

– Была необходимость вмешаться. Мне бы не простили служебной оплошности, – сказал Шеврикука.

Верхние конечности (или все же головы?) Тыслы чуть-чуть наклонились. Будто кивнули. Мол, понимаем. Хотя это и не наше дело.

– Хорошо, – сказал Шеврикука. – Значит, свидание. С Бордюром. У пруда. У лодочной станции. Во сколько?

– Тринадцать часов двадцать семь минут, – произнесла (или произнес?) Тысла.

– Ладно. Буду, – сказал Шеврикука. – Но при чем тут какой-то черный бархатный бант? Что это за просьба исключительной важности?

– Исключительной важности просьба – не повязывать черный бархатный бант, – в тональности автоответчика повторила Тысла.

– А почему? – спросил Шеврикука.

– Не знаю. Велено передать. И более ничего, – сказала Тысла. – Мы дело сделали. Уходим.

И Тысла со свирепым Потомком Мульду исчезли.

«А я ведь почти забыл о том случае, – подумал Шеврикука. – Зачем я тогда повязал бархатный бант? И чем он так досадил в разговоре Бордюру? Отчего он так маялся, стараясь развязать его? И ведь развязал…»

Объяснений той маеты Бордюра Шеврикука не мог найти и теперь.

С Пузырем и вокруг него ничего примечательного не произошло. Зевак, правда, прибавилось. Иных из них привозили и в интуристовских автобусах.

Милиционеры слово сдержали и посетили квартиру на девятом этаже. Геройские действия старушки Быкадоровой их обрадовали и удивили. А Шеврикука успокоился.

В тринадцать двадцать семь Бордюр уже стоял у Останкинского пруда в ожидании Шеврикуки. Был он приветливый, улыбался, предложил Шеврикуке погулять в парке. Если уважаемый Шеврикука, конечно, не спешит.

– Там и поговорим.

– Хорошо, – кивнул Шеврикука.

Сегодня Бордюр надел светлый чесучовый костюм, а правой рукой держал деревянную палку с инкрустированным янтарем набалдашником. Шагая к воротам парка, Шеврикука то и дело взглядывал на палку и пришел к заключению: нет, Петру Арсеньевичу она не принадлежала.

– Похожий костюм носил один мой знакомец, – сказал Шеврикука уже в парке. – Нынче такие наряды – редкость…

– Плохо сидит? Старомоден? – озаботился Бордюр.

– Отчего же… Хорошо сидит… И палка соответствует вашей значительности… Но можно увидеть в вашем нынешнем костюме и палке знак. Или намек.

– Можно увидеть, можно, – согласился Бордюр. – Но смотря на что намек? Во всяком случае, сувенирами от Петра Арсеньевича или какими-либо бумагами его с подписями и печатями мы не располагаем.

– Тогда на что же намек?

– Не знаю, не знаю, не знаю! – быстро произнес Бордюр. И будто бы это незнание было ему приятно. – Вы-то позволили себе в прошлый раз повязать черный бархатный бант!

– Кстати, чем он вас тогда взволновал? – спросил Шеврикука. – Я не понял. И сейчас не понимаю.

– Как-нибудь объясню. Но не теперь.

Прошли мимо шашлычной, вблизи которой Шеврикука услышал от Крейсера Грозного историю похода его героического и непотопляемого корабля Амазонкой из Эфиопии в Парагвай и обретения им змея Анаконды. Здесь Шеврикука познакомился с Пэрстом-Капсулой.

– Хочу вас предупредить, – сказал Бордюр, – разговор у нас должен пойти в иной тональности, нежели там, наверху, в летающем вагончике. Прежде мы к вам приглядывались. А теперь пригляделись. Считайте, что мы с вами равноправные собеседники, ничем не связанные, никак друг от друга или еще от чего-либо не зависящие.

– Равноправные? У нас с вами разные чины.

– Ой ли? – усмехнулся Бордюр. – А вдруг я более проницательный, чем вам кажется?

– Вы находитесь в заблуждении, – пробурчал Шеврикука.

– Ладно, ладно! – согласился Бордюр. – Стойте на своем. Это ничего не меняет. Вы свободны от каких-либо обязательств перед нами. Вы их и не подписывали. Мы не можем и не будем принуждать вас к чему-либо, требовать от вас каких-то действий. Мы можем лишь просить вас о неких услугах или даже советах. А вы станете соблюдать свои интересы. Может, и от нас добудете пользу. Договорились?

– Я перевариваю ваши слова, – сказал Шеврикука.

– На это не уйдет много времени, – сказал Бордюр. – Вас вызывали к Увещевателю…

– Да, вызывали, – Шеврикука поглядел в глаза Бордюру. Синие-синие.

– И что?

– Там известно о моих общениях… с вами.

– С Отродьями Башни, вы хотели сказать? Не стесняйтесь, не стесняйтесь! – подбодрил Шеврикуку Бордюр. – Нас нисколько не обидит.

– Хорошо известно. Со многими подробностями. Все мне, естественно, не открывали…

– Мы догадывались об этом. И мы знаем об этом. Вот потому-то, в частности, и решили считать вас свободным от всяких обязательств перед нами…

– И было дадено мне понять: «То, чем хотят овладеть Отродья Башни, у домовых есть». Скорее всего, для передачи вам.

– А то вы об этом не знали? – удивился Бордюр.

– Знание мое было смутное, – сказал Шеврикука.

– Отчего вы не предпринимаете поиски доверенности Петра Арсеньевича? – спросил Бордюр.

Шеврикука опять взглянул в глаза собеседника.

– Да-да, – закивал Бордюр. – Мы тоже о многом осведомлены. О многом. И более того…

Тут он замолчал.

– У меня нет желания, – сказал Шеврикука.

– Другие отыщут! – разволновался Бордюр. – Другие!

– И пусть отыщут, – сказал Шеврикука. – Кстати, если вы так осведомлены обо всем, не поделитесь ли со мной знанием? Зачем мне обретать эту доверенность, что в ней такого важного, чтобы я ринулся ее отыскивать?

– Ну… Нам, конечно, не все известно… – смутился Бордюр. – Но о сути мы догадываемся. Однако если я вам сообщу… Словом, надо ли рассказывать спешащему в кинотеатр содержание фильма?

– Я вас понял, – кивнул Шеврикука. – Но я никуда не спешу и спешить не собираюсь.

– Хорошо, – поразмыслив, рассудил Бордюр. – Оставим в стороне историю с Петром Арсеньевичем… Я понимаю… Вы – сами по себе… Или сам по себе… И таким желаете пребывать дальше… Вы – одинокий наездник…

– Домовые наездниками быть не могут, – сказал Шеврикука.

– Ну… одинокий охотник…

– Ни за чем сейчас охотиться не намерен.

– Экий вы сегодня привередливый, – подосадовал Бордюр. – И определения вам не подберешь…

– А Пузырю, или тому, что спустилось на бульвары, какие вами подобраны определения? – спросил Шеврикука.

– Есть технические… Вам они вряд ли о чем поведают… – сказал Бордюр. – А в обиходе мы стали именовать его Пузырем. Как и все.

– Он не от вас?

– Нет, – покачал головой Бордюр. – Не от нас.

– И природа его вам не ясна? – удивился Шеврикука.

– Не совсем ясна… – не сразу выговорил Бордюр.

И было видно, что он в смущении. Или в растерянности.

– У вас в Землескребе появилось привидение, – помолчав, сказал Бордюр. – Известно, что и не без вашего соучастия…

– Ну, это… Назовем так: условное привидение, – уклончиво протянул Шеврикука.

– Хорошо. Условное. А с безусловными привидениями, опять же известно, вы поддерживаете отношения. Вы к ним вхожи…

– Случается… Или, вернее, случалось…

– Нельзя ли бы было с вашей помощью войти в отношения с привидениями и призраками и нам?

– А вы сами что… – теперь Шеврикука удивился искренне.

– Не слишком пока получается, – замялся Бордюр.

– И это для вас важно? – спросил Шеврикука.

– Важно, – кивнул Бордюр.

– Хорошо, – сказал Шеврикука. – Это можно устроить. Как скоро?

– В ближайшие дни. Впрочем, спешка не нужна. И нам придется кое-что обсудить.

– Дадите знать.

– Сейчас такая пора, – сказал Бордюр, – когда возможны Самозванцы…

– Я уже слышал подобные слова…

– Вы не хотели бы стать Самозванцем?

– Каким это и где?

– Хотя бы в вашем… сословии…

– Нет, – сказал Шеврикука, – не хотел бы.

– Отчего же так? Вы личность рисковая. А тут и власть, и приключения. И Марина Мнишек. Вот бы наворочали дел!

– Из-за Марины Мнишек в первую очередь не следует идти в Самозванцы, – сказал Шеврикука.

– Ну, насчет Марины Мнишек я пошутил, – как бы уступил Бордюр, – и вы пошутили. Но если всерьез? А то ведь бесконечность повторений схожих ситуаций. Вам не скучно?