Шеврикука, или Любовь к привидению - Орлов Владимир Викторович - Страница 151

– Досада-то какая, Игорь Константинович, что вы наши паркетные работы пропустили! – сокрушался Дударев.

– Вы же мне о сроках-то не сообщили…

– Да-да, это так! Фронт работ открылся внезапно. И мы обещанную вам ставку не отменили и не понизили. Вы все получите. Все! И дом в Подмосковье пока незастеленный…

– Застелим, коли надо будет, – пообещал Шеврикука.

– Пока порадейте здесь. При Пузыре, – порекомендовал Дударев. – Глаз да глаз за всем, что вокруг. А потом милости просим к делам – в дом на Покровке и в наш с вами Салон. Скоро змею мы соорудим Парадиз. Очень способный змей. Многого от него ждем.

Радостной вышла встреча Шеврикуки с Сергеем Андреевичем Подмолотовым, Крейсером Грозным, и его японским другом Сан Санычем. Крейсер Грозный говорил главным образом на футбольные темы, признавая в Игоре Константиновиче достойного знатока, радовался спартаковским удачам и не скрывал собственных своих колдунских удач.

– Вы видели, как Тихонов бильярдным ударом мяч загнал «Алании»? Вы-то, именно вы, можете понять, чего мне это стоило…

– А заказчикам сколько это стоило?

– Ну… – замялся Крейсер Грозный. – Подштопать тельняшку хватило…

– А как ваш змей Анаконда? – из вежливости поинтересовался Шеврикука.

– Куражится. Кочерыжится. – Тут Крейсер Грозный нахмурился. – Будто кто-то оказывал на него дурное влияние. Как бы чего не выкинул… Или, может, провиант, по вашим указаниям – с ликерами и водками, отпускают не тех качеств? Мы-то дегустируем и довольные. Но мы-то привычные. А змей – существо тонкое. Вы, Игорь Константинович, как-нибудь взглянули бы на змея. А заодно и подегустировали бы с нами.

– Как-нибудь и зайду, – пообещал Шеврикука.

– Будем очень признательны, – сказал Крейсер Грозный. И тут глаза его стали знакомо хитрыми. Он подмигнул Шеврикуке и спросил таинственно: – Ну а как вам наши рогатки?

– Какие рогатки? – Теперь уже смутился Шеврикука.

– Вообще рогатки. И наши, в частности, михайловские. Мы через две недели пускаем с Сан Санычем фабрику рогаток в Михайлове Рязанской губернии.

– Откуда же вы столько серебра для них найдете? – спросил Шеврикука. – Не в убыток ли выйдет?

– Зачем нам серебро? – удивился Крейсер Грозный. – Если только на сувенирные экземпляры. А так на рогатины пойдет ореховое дерево. В боеприпасы же, полигонные испытания показали, надежнее всего брать катыши клинкера, нашего, михайловского. Пробивают броню турецких авианосцев.

– Серебро-то, оно, – задумался Шеврикука, – видимо, и не всем показано…

– Ждем вас в Парадизе змея. И рогатки презентуем. На случай боевых действий. – И Крейсер Грозный опять хитро подмигнул Шеврикуке.

А между тем объявленный вторник приближался.

По вечерам на улице Королева, на Звездном и Ракетном бульварах, у главного входа ВДНХ теперь происходили народные гуляния, благо что погоды стояли нечаянно бесснежные, теплые и сухие. Подъем духа населения подтверждала музыка духовая, возвышая аппетиты, там и тут дымили мангалы, куры обретали золотистую корочку на вертелах, шипели на сковородках брауншвейгские сардельки, в бумажных бокалах гулявшим предлагались глинтвейны, гроги, жженки и подогретые йогурты. Установили множество елок с разноцветьем гирлянд, будто бы Пузырь имел отношение к Рождеству и Новому году. Или ему отводились обязанности Деда Мороза. Но для явлений Деда Мороза и Снегурочки сроки еще не наступили. Почти не наблюдалось в те дни вблизи Пузыря скандалистов. Всякие сообщества и партии, осознавшие себя под идеей Пузыря и в борьбе за права и льготы, если и шумели теперь, то не в Останкине, а в своих уже приобретенных резиденциях и офисах. Одни лишь так называемые хлопобуды или будохлопы раздражали публику, бузотеря на перекличках и тыча в нос прохожим чернильные номерки.

Шеврикука все еще сомневался в способностях Возвышенного управления Справедливой Раздачи вызвать подвиг дружелюбия и бодрости спящего Пузыря в назначенный вторник, а в Москву уже стали съезжаться иноземные делегации и жаждущие зрелищ. В понедельник вечером были произведены обещанные салют и фейерверки, нисколько не обеспокоившие сон Пузыря. И это был государственный салют, а не минометная самодеятельность при смотринах дома на Покровке. Ходили слухи об амнистии, но никакие указы об амнистии изданы не были. Не подтвердились также слухи о награждении футбольного тренера Олега Романцева орденом «За заслуги перед Отечеством» 3-й степени.

За фейерверками Шеврикука наблюдал на углу улицы Цандера и Звездного бульвара. Какие только знакомцы не оказывались в поле его зрения. Многие подходили к Шеврикуке, раскланивались. Все были возбуждены. «День Победы, что ли, какой?» – удивлялся Шеврикука. Не подошел к нему сановитый домовой Концебалов-Брожило, а стоял он от него метрах в двадцати, и повод подойти имел. Не подошли и Любохват с Продольным, они проскочили мимо него в толпе, видно спешили куда-то по делу, позволили себе лишь посмотреть на Шеврикуку. Посмотрели злобно, но будто бы и с опаской. Не подошла и Дуняша, а явно хотела подойти, она глядела на Шеврикуку в надежде, что он ее кликнет, сама же показалась ему заплаканной. А вот Гликерия Андреевна Тутомлина на бульварах не показывалась… Зато объявился субъект с трубкой во рту, прозванный летом останкинцами инспектором Варнике. Нынче его одежды соответствовали сезону. Стоял он Наполеоном Бонапартом, руки сложив на груди, и словно был разочарован явлениями природы. «Так он и допустит в себя, – произнес он, вынув трубку изо рта. – Дурак будет, если допустит».

И Шеврикука полагал, что вторник станет для Возвышенного управления Справедливой Раздачи днем конфуза. Однако уже в девять часов занял место в толпе опять же на углу Цандера. Надо ли говорить, что на этот раз Пузырь был оцеплен, а движение транспортных средств вблизи него прекращено. Для почетных гостей и наблюдателей у пересечений Пузырем проспекта Мира установили две трибуны с подзорными трубами. Толпа шелестела флажками и плакатами, шумела, проглатывала глинтвейны и мороженое, но в половине одиннадцатого сама по себе притихла. И духовые музыки, взгремев и звякнув тарелками, умолкли. А Шеврикука почувствовал, что он волнуется. «С чего бы это? – удивлялся он. – Мне-то что?» А и вокруг него все стояли взволнованные.

В тишине праздничными динамиками было объявлено: «Уважаемые граждане! Просим вести себя без возбуждения и толкотни, дабы не вызвать Ходынки и неодобрений Пузыря. Сегодня состоится лишь доступ в недра Пузыря специалистов и перевозочных средств. Непосредственная раздача содержимого Пузыря произойдет позже по месту жительства и по утвержденным спискам. Ожидаются в пятницу на Звездном и Ракетном бульварах показательные дарения гостинцев Пузыря. Еще раз просим соблюдать спокойствие и не допустить толчеи. Спасибо за внимание».

Теперь работники Возвышенного управления Справедливой Раздачи стали казаться Шеврикуке бессовестными наглецами. Но без двух минут одиннадцать Пузырь вздрогнул, и по спине его от самого марьинорощинского путепровода в направлении Сокольников пошла судорога, у Сокольников она, видно, и закончилась. То есть слово «судорога» по отношению к Пузырю выходило не слишком уместным или приличным, можно посчитать, что, отходя ото сна, Пузырь изволил потянуться и размять спину. В одиннадцать же ноль-ноль шкура Пузыря разошлась во многих местах, и открылись проемы на боках Пузыря и на его спине. Не исключалось, что недра Пузыря отверзли и для подземных коммуникаций, каналов, линий метрополитена и трубопроводов.

Публика взревела в воодушевлении. Полетели вверх шапки, воздушные шары, голуби, сумки, детские коляски и радиотелефоны; Шеврикука обнаружил, что его обнимает Сергей Андреевич Подмолотов, Крейсер Грозный, и в руке у него – Андреевский флаг. Будто и впрямь была одержана неслыханная виктория. Или нога останкинского обывателя ступила на пористую почву планеты Венера.

А инспектор Варнике сокрушенно качал головой. Он не одобрял Пузырь, не одобрял!

Потом публика притихла и с перешептыванием разглядывала Пузырь в новом его, распахнутом состоянии. И ожидала. Так ожидают выезда командующего парадом и звуки фанфар. А ничего не происходило. Ожидание сменилось недоумением. И лишь в двадцать минут первого начался истинно доступ в недра Пузыря и вывоз содержимого. Прибывали к Пузырю колонны автомобилей-дальнобойщиков и скрывались в Пузыре. В проемы же на его спине опускались тяжелые армейские вертолеты, щекоча, возможно, потоками воздуха шкуру Пузыря. Пузырь дергался, но проявлял терпение.