Вход не с той стороны (СИ) - Башибузук Александр - Страница 115

— Я… я с-сэр, — проблеял он и испуганно вжал голову в плечи.

— Кто ты, мать твою…

— Анд-д-джей… Желиховский, ссэр, — отчаянно заикаясь и стуча зубами, признался парень и указал головой на девушку рядом. — Мария Бергер… м-мой з-заместитель…

— Кто сейчас в лаборатории? Быстро!

— Д-две роженицы и шесть кандидаток…

— Охрана есть?

— Н-нет… над-дежные замки сэр…

— Где документы по эксперименту? Быстро, сука!

— В-в… в компьют-тере и с-сейфе.

— Инга и Рива — держим двор. Начнет гореть лаборатория — предупредите. Эти пока пускай полежат здесь. Мари, Герда — тащите этого урода внутрь. Вперед.

Дверь в лабораторию оказалась, как назло, запертой. Ключ Анджей в панике забыл в уже начавшем дымить домике. Пришлось расстрелять замок и заодно половину двери из UМР. Замок сразу, как в фильмах, открываться не захотел.

— Где пациенты, урод? Быстро!

— Н-налево… д-до конца, ттумблер на стене… электрозамки… — парня трусило все больше, я всерьёз стал опасаться, что он откусит себе язык. Сученыш, слаб на расправу оказался.

— Ведите его в кабинет и решайте вопрос. Я гляну на женщин и к вам. Быстрее… — приказал я девушкам и пошел по коридору.

Медицинский отвратительный запах. Белые стены и потолок. Ряд дверей по правой стороне коридора… ладно, это потом, если времени хватит, и, честно говоря, мне совсем не хотелось туда заходить. Подсознательно ожидал увидеть музей страшных результатов опытов, как в фильмах ужасов.

— Где же… долбаная дверь? — бормотал я про себя. — Есть…

Я повернул направо по коридору и увидел первую дверь. Металлическую, сваренную из сантиметровых прутов, сдвижную решётку, и на стене действительно находился тумблер. Мигнул свет. Этого еще не хватало. Я стукнул по кнопке, замок щелкнул и дверь на сантиметр отъехала. Я рванул ее и кинулся дальше бегом, если вырубится свет, а он обязательно вырубится, замки могут или открыться, или — и скорее всего — намертво заблокироваться, а в лаборатории уже явственно запахло горелым. Здесь же все деревянное, из разборных панелей. Сгорит за минуту.

Еще одна дверь и тумблер. Опять мигнул свет. Стукнул по тумблеру, открылась. Сразу за ней небольшая комната со столом и стулом и железная сплошная дверь. Где выключатель? Мммать… на стенах нет. За дверью отчетливо гомонили и причитали несколько женских голосов.

Тумблера не было.

— Лаборатория загорелась, — из наушника раздался встревоженный голос Инги.

— Принял. Герда спроси у урода, где тумблер от последней двери?

В наушнике послышался голос Герды, звук тупого удара и ее ответ:

— Под столом.

— Принял… как сам не догадался, — я нагнулся и хлопнул по кнопке ладонью. Дверь щелкнула, и одновременно погас свет. Успел. Включил тактический фонарик и просунул ствол UМР в приоткрывшуюся дверь.

— Мы уходим, — доложилась Герда.

— Уходите. Я быстро.

Так, что здесь… кровати, кровати с ремнями для удержания… стол, стулья. Луч света наконец мазнул по чернокожим женщинам. Они забились в угол и с испугом смотрели на меня. У двух были небольшие животы.

— Не волнуйтесь. Английский язык понимаете? — спросил я у женщин.

— Да… — две женщины подняли руки.

— Сейчас все идете за мной. Быстро. Я вас спасу. Понятно?

— Да…

— Уходим.

Я быстро пошел по уже задымленному коридору и женщины цепочкой послушно последовали за мной.

— Где ты? Быстрей на выход, загорелась цистерна, — тревожно крикнул наушник голосом Герды.

— Выходим. Быстрее, быстрее… — я пропустил женщин мимо себя и выскочил наружу. Уже практически ничего не было видно, все застилал дым, горело все вокруг, лицо обжигало, как у доменной печи.

На входе Рива принимала африканок и толчками придавала нужное направление, мы завернули за угол и припустили к дыре в заборе.

— Бегом, бегом, красотки, — я обращался ко всем сразу и с удовольствием пнул под зад замешкавшегося Анджея. Настроение просто зашкаливало. Мы сделали это, меня почти не волновал фактический смысл акции, тем более — мифические золотые горы. Я радовался тому, что у нас все получилось, мы провели операцию, четко по плану и без потерь. Ну, может быть, чуть-чуть переборщили с казармой… так я всегда был сторонником зрелищных эффектов.

Едва вскарабкались на карниз, как внизу раздался страшный, почему-то сдвоенный взрыв, и база превратилась в жерло Везувия в его лучшие дни. В спины ударила жаркая волна, но упал только один Анджей.

— Женщины, сидим вот здесь. Тихо, — обратился я к африканкам и показал место рукой. Дождался пока они сядут и спросил Мари: — Все в порядке?

— Почти. Документы есть. Я их пока не читала. Этот… — Мари ткнула в Анджея рукой, — говорит, что среди них есть его договор с земной компанией «Биотех лимитед» на проведение исследовательских работ. Часть акций компании принадлежит нужному нам человеку. Это первое. Здесь часто бывал личный помощник этого человека. Это второе. Есть подробное описание экспериментов и видеозаписи самих экспериментов, а также подробные графики поставок живого товара для экспериментов. Это третье. Осталось самое главное — записать признания ублюдка на камеру. Больше мы здесь ничего сделать не можем. Просто больше ничего здесь не было. Но этого должно хватить… наверное.

— Что с девками и яйцеголовыми? — задал я естественный вопрос. Такой хвост нам был совсем не нужен.

— Черных… черных отпускаем. Беременных в расход. Они не должны родить то, что у них в животе. Остальным отдадим воду и еду. Больше мы ничего не можем… реально не можем, — Мари развела руками. — Ученых тоже в расход. Срочно.

— Чем они занимались?

— Скоты… — у француженки от ненависти исказилось лицо. — Они выводили новую породу человека путем скрещивания людей с местным экземпляром горной гориллы. В вольерах сидели два плода удачных экспериментов. Быстрые, сильные, послушные, нечувствительные к боли, с бешеным метаболизмом. Затем они собирались уже их скрещивать с этими женщинами и исправлять недостатки поколение за поколением… там много всего еще. А этот гений еще в старом мире совершил научное открытие, позволяющее надеяться на успех в подобных экспериментах, вот его и подписали и закинули сюда, еще десять лет назад. И помощников тоже. Самая гадость в том, что женщины не выдерживали родов и практически все погибали. Все поголовно… Представь, сколько они угробили женщин, пока вывели за десять лет всего две жизнеспособные особи? Сотни… Я сама все сделаю… Идите вперед… я с ними останусь… догоню потом. Сначала кончите научников. Прямо здесь.

— Хорошо, — другого выхода не было. Я посмотрел на сидевших, уткнувшись взглядами в камни, ученых, щелкнул предохранителем автомата и… нажал на спуск.

— Инга, Герда. Все пайки и фляги на землю, берем языка и уходим. Живее. Мари догонит.

Я бросил на землю упаковку сухого пайка и, не оборачиваясь, потащил Анджея вперед. Через пару секунд его подхватила под руку Герда. Инга и Рива молча шли рядом. А через полчаса нас догнала Мари. Шли молча, не разговаривали. Когда рассвело, сделали привал, и Мари подробно расспросила и сняла на видео исповедь научного гения и полного морального урода Анджея Желиховского, после чего пустила ему пулю в лоб и немного оттаяла. На привале девушки отогнали меня в сторону и немного дружно поплакали. Я нервно курил и хотел к ним, не плакать, поддержать. Мне все далось довольно легко. Может быть, у меня действительно такая особенность психики, ну, никак я не прочувствовал того, что мы отправили на тот свет почти полсотни людей, да еще не самым простым способом. Меня это совсем не трогало. Выполнили задание, потерь нет, в конце концов, сделали доброе дело.

Я просто знал, что если, не дай бог, мы попадем на их место, то точно так же ни у кого не дрогнет палец на спусковом крючке. Это особенности нашей жизни, и эти правила установила сама жизнь, тот, кто их нарушает, сам долго не живет. И еще я желал удачи шести чернокожим женщинам. Если они доберутся до людей, то это будет величайшая удача в их жизни. Они поймают один шанс из миллиона. А о том, что люди, к которым они выйдут, почти стопроцентно опять продадут их в рабство, я старался не думать.