Вход не с той стороны (СИ) - Башибузук Александр - Страница 104

— Мистер Волошин, вы говорите мне неслыханные вещи. На этой земле мужчины давно похоронили гендерное равноправие и беззастенчиво притесняют и унижают женщин, — Камилла обличающе ткнула в мою сторону ручкой, словно именно я был основателем мужского шовинизма на Новой Земле.

— Я не такой, — печально заявил я и попробовал пустить слезу. Слеза не выдавилась, но моя физиономия стала похожа на лицо Пьеро из фильма «Золотой ключик».

— А какой вы? — настороженно поинтересовалась Камилла.

— Я… я люблю смотреть на закаты, люблю музыку Вивальди, я люблю держать в руках розы, а не автомат… не знаю, как сказать… я люблю готовить и читать любовные романы… я не такой, как все мужчины, а эти женщины пользуются моей природной застенчивостью и… даже бьют иногда… — к моему удивлению, одновременно с последней фразой у меня по щеке скатилась слезинка. Герда действительно иногда колотила меня, пытаясь научить своим шаолиньским приемчикам.

— Как бьют… Максим… но вы же умеете драться, я это точно знаю. Вы сломали челюсть морскому пехотинцу, здоровенному мужлану.

— Я не могу поднять руку на женщину… а лейтенанту… я научился драться, пытаясь себя защитить себя от этого жестокого мира и несправедливости, от черствости и бессердечности. Это броня, с помощью которой я защищаю свою душу. Я и стреляю из-за этого, а потом… потом долго прихожу в себя…

— Максим… вам, наверное, тяжело… я сочувствую вам, может, мне поговорить с этими женщинами… вы совсем не такой, как остальные…

— Не говорите им ничего, а то моя жизнь превратится в ад и они… они еще изнасилуют меня… — в принципе это вечером и планировалось. Я старался не врать, ну может совсем немного.

— Как изнасилуют??? — Камилла тяжело вздохнула и облизнула язычком свои губки. — То есть они принуждают вас к сексу? Втроем? Бьют? Плетьми…

— Нет, но рано или поздно это случится. Я боюсь этого. Я не переживу. Почему нет милых, добрых, понимающих женщин…

— Есть, Максим, есть… — первый лейтенант Камилла Дженкинс вскочила со стула и тяжело дыша, прижала мою голову в своей весьма пышной груди. — Я понимаю тебя Макс, нам надо говорить, нам надо понять друг друга, я буду тебя защищать. Говори, говори…

— Я не могу поверить… — я старался высвободить свой нос из ложбинки между грудей. — Меня так часто обманывали.

— Ты поверишь!!! — ее руки вцепились мне в волосы, и я опять погрузился в лейтенантскую пазуху. — Я заставлю тебя поверить…

Камилла несколько раз содрогнулась, всхлипнула, чуть меня не задушила и тяжело дыша, плюхнулась на стул. Потом, не глядя на меня, преувеличенно внимательно стала перебирать бумажки в своей папке.

Я немного подождал и спросил:

— Так я пойду?

— Идите, мистер Волошин, идите, — лейтенант Дженкинс так и не посмотрела на меня, а когда я взялся за ручку двери, спросила: — Так все-таки, зачем вы туда поехали мистер Волошин?

— Гулять.

— Да? Хорошо. Идите.

Вот что это сейчас было? Я собирался немного подурачиться и надеялся, что она мне немного подыграет. Потом мы посмеемся, она выяснит, что хочет, и мы расстанемся если не друзьями, то хорошими приятелями. А что получилось? Симпатичная, можно даже сказать — красивая девушка, ей бы вовсю наслаждаться прелестями любви, а она жутко недотраханная только из-за бредовых идей гендерного равенства или подобной хрени? И кстати, Инга и Герда мне рассказывали, что эта беда накрывает западных женщин со все увеличивающейся скоростью. Да и ладно, если среди ее коллег нет парня, который может ее трахнуть и выбить дурь из головы, то я причем? Просто жалко девушку.

Вышел из кабинета доктор Лейбович.

— Натан Израилевич, здравствуйте. Как парни?

— О, Макс, привет. Спят парни. Я их накачал транками по горлышко. Пошли ко мне в кабинет.

В кабинете он достал из сейфа медицинскую колбу с прозрачной жидкостью и накапал в маленькие медицинские стаканчики.

— Тебе разбавить? Это чистый спирт.

— Не, как вам. Предпочитаю чистоту и невинность в первозданном виде.

— Уважаю…

Чокнулись и хватанули спиртика.

— Брр… вот это я понимаю. Всю жизнь чистый спирт пью, и тебе советую, — доктор достал тарелочку с порезанными лимончиками и поставил на стол. — Крепко мужикам досталось, живого места нет. Где ты их нашел?

— Да поехали с девочками прошвырнуться по берегу и наткнулись на катер с контрабандистами. Бандитов положили, а в их логове нашли пленных. Русские военные. Говорят, полгода в плену.

— Везет тебе на приключения, звезда ты наша.

— Да, есть немного. Когда их можно будет забрать домой?

— Ты имеешь в виду к себе? Не раньше, чем через неделю. Сильное истощение — это бы ладно, но у них воспаленные раны от кандалов и лихорадка. Так что неделя минимум.

— Приходить к ним можно? И это? — я щёлкнул по горлу пальцем.

— Сейчас нет, они будут спать до утра. А вот завтра пожалуйста, но только после обеда. Внутрь — грамм по сто пятьдесят, не больше. Узнаю, что превысил — в больницу больше не пущу. Я тебе сейчас пропуск выпишу…

После больницы я со всех ног помчал домой. Уже стемнело и не хотелось останавливаться и разбираться с патрулями. Мне повезло, добрался без помех.

— Ну, как там военные? — встретили меня вопросом девушки. Рива пока не ушла домой и, скорее всего, настроилась ночевать у нас. Девочки сидели в столовой и, как примерные жены сразу наложили мне полную тарелку пасты с густой мясной подливой.

— М-м-м… вкусно. Нормально, только неделю в больнице проваляются. Раны воспаленные.

— Жалко. Вина хочешь? — жены представляли собой прямо пример прилежания.

— Немного. Красного сухого. А чего это вы такие добрые?

— Мы всегда добрые. Почти всегда. И ты же сегодня герой.

— Я всегда герой! И добрый муж. Говорите, что вам в голову пришло.

— А откуда ты знаешь?

— Потому, что я еще и умный муж.

— Мы все оружие перечистили. И наше, и трофейное.

— Я начинаю пугаться. Я, конечно, могу все… но, возможно, вы придумали что-то страшное?

— А я машину помыла, — заявила Рива. — С шампунем.

— Нет, это действительно уже выходит за пределы. Говорите уже, ну?

— Отпусти нас на вечеринку в «Рink Lily». Сегодня. До утра. Будем вести себя примерно. Обещаем.

— Тьфу… напугали. Ладно. Два правила. Мне не изменять. Оружие с собой взять. Свободны… стоять! У нас нарисовался красивый пистолет. Вы его уже видели…

— Мы его тебе оставляем. У нас есть Таурусы и Вальтеры расписные на выход. И Риве мы такой же подарили. Ну, мы побежали?

— Бегите… только смотрите у меня!

Проблема досуга на вечер решилась сама по себе. Я переоделся в рабочий комбинезон, взял с собой бутылку коньяка и полез в подвал сортировать оружие, которого уже собралось довольно много. Завтра перед поездкой на полигон я собирался кое-что продать в оружейном магазине или сменять на что-то полезное.

Девушки действительно вычистили трофейное оружие и сложили в большой ящик. Я сразу взял извлек оттуда ПКМН контрабандистов, разобрал и начал его осматривать. Мне еще в армии намертво вдолбили порядок осмотра и выявления повреждений в этом пулемете. Машина почти вечная, при правильном уходе, конечно, и если не палить по два цинка патронов в день.

Ствол только в начале износа, даже ребра нарезов еще не скруглены, хромирование почти идеальное, вздутий нет, запасной ствол так вообще практически новенький. Изумительно. Посветил в патрубок газовой камеры, тоже износа нет, фиксируется надежно, люфта нет.

Боек целый, трещин вокруг него нет… так, где я бутылку и рюмку оставил, надо за это дело выпить. Шептало не стертое, выбоин нет, боевой взвод не сношен. Почти новый пулемет. Что-то забыл… ага, пружина выбрасывателя, не слабит. Взял патрон и вставил в зацеп затвора… удерживается надежно. Возвратная пружина без трещин и надколов. Все можно собирать, в идеальном состоянии пулемет.

Значит, оставляем себе, я сразу положил его в ящик с ПКМС и ПКМ, которые мы взяли с чеченцев. Ствол и ЗИП туда же. Четыре коробки со стопатронными лентами в соседний ящик, где лежат две коробки с лентами по двести и шесть коробок по двести пятьдесят патронов. И непочатый цинк в стопочку к двум таким же. Вспомнил и выудил из кучи разных полезных вещей тяжелую жестяную коробку с ночным прицелом НСПУМ-2. Тяжелый, громоздкий, устаревший, но надежный, как танк Т-34, и абсолютно новый, очевидно, чернокожие контрабандисты не знали, как к нему подступиться.