Забавы Палача - О'Рейли Виктор - Страница 100

Все это означало, что, если Фицдуэйн не сможет выйти наружу, как было запланировано, ударная группа должна будет проникнуть внутрь, для чего им потребуется очень большой консервный нож. Он обсудил проблему с Хенсеном, Керсдорфом и Носом, и они пришли к выводу, основанному на трех извечных признаках достоинства Швейцарии: это снег, армия и деньги.

Расположившийся вне зоны видимости от входа в студию Бейлака, Медведь ждал. В наушники ему было слышно, как Фицдуэйн пьет пиво. Вместе с членами штурмовой бригады и водителем он сидел в чреве полевого танка последнего выпуска. С фронтальной стороны гигантской машины был укреплен снегоочиститель, изготовленный для нужд армии. Двигатели танка были уже заведены, пулеметы приведены в готовность.

Медведь решил, что время для выжидания истекло. Он поднялся к башне и оттянул рукоятку у пятидесятого калибра. Обойма для большого пулемета плавно скользнула в затвор. “На этот раз, подумал он, я запасся хорошим, большим ружьем”.

Ему стало не по себе от того, что он расслышал в наушники:

— Вперед! — заорал он в микрофон водителю.

Гигантская машина рванулась вперед.

Глаза Бейлака сузились, и он уставился на Фицдуэйна, как бы стараясь прочитать его мысли. Аура доброжелательности исчезла, появилось циничное и злорадное выражение. Черты лица остались прежними, но облик настолько изменился, что Фицдуэйна охватил страх, словно его насквозь проткнули ножом.

У Палача было поистине дьявольское лицо. И Фицдуэйн почувствовал исходящую от него дьявольскую силу. Ему показалось, он чувствует запах крови его жертв, запах разлагающихся трупов, разбросанных в разных местах.

Братья Лестони приготовили свое оружие. У Джулиуса был в руках стреляющий нож. У двух других — автоматы “инграм” и “скорпион”. Все они нацелились на Фицдуэйна. Он медленно поднял руки и сложил их за головой. Через легкий материал куртки указательным пальцем правой руки он чувствовал кнопку управления кумулятивной миной в ящике с Пикассо. Дула трех многопрофильных ружей были нацелены на него. Оглушающие гранаты или что-либо другое, они все равно успеют выстрелить. Не стоит испытывать судьбу. Он расслабил палец, но держал его на том же самом месте.

— Где провод, Хьюго? — спросил Бейлак.

— Прикреплен спереди на моей рубашке.

Бейлак подошел вперед, сорвал микрофон с Фицдуэйна и раздавил его каблуком. Он снял SIG с наплечного ремня Фицдуэйна и отдал его Джулиусу, который засунул его за пояс. Бейлак отступил назад, сел на софу и задумчиво посмотрел на Фицдуэйна. Он открыл бутылку пива, отпил из горлышка и вытер рот рукой, потом поднялся и потянулся, как животное. Он был в великолепной физической форме. Бейлак посмотрел на Паулюса, затем на Фицдуэйна и наконец на упаковочный ящик.

— “Бойтесь данайцев, дары приносящих”. Паулюс едва заметно вздрогнул, но Бейлак успел это заметить.

— Итак, мой друг Паулюс, ты меня продал. Тридцать сребреников или тридцать маленьких мальчиков, чем тебе заплатили?

Паулюс побледнел и задрожал. Бейлак подошел и остановился перед ним. Он посмотрел на Паулюса и, не сводя с него глаз, сказал:

— Пьетро, осмотри этот упаковочный ящик. Пьетро перебросил ружье через плечо и подошел к упаковочному ящику. Он раздвинул дверцы. Перед ним предстали колдовские краски Пикассо.

— Тут внутри картина и довольно странная, — сообщил Пьетро, — по-моему, чепуха какая-то.

Бейлак по-прежнему не сводил взгляда с Паулюса:

— Значит, — сказал он, — ты мне принес Пикассо. И ты приготовил сюрприз.

— Посмотри внимательно, — велел он Пьетро. — Не только спереди, но и сзади.

Кровь отхлынула от лица Паулюса. По-прежнему не сводя с него глаз, Бейлак несколько раз кивнул головой.

Пьетро достал нож и начал кромсать ящик. На полу постепенно образовалась небольшая куча щепок.

— Ничего нет, — сказал он через пару минут.

— Посмотри сзади, — настаивал Бейлак.

Ящик был тяжелым. По указанию Паулюса его вплотную прислонили к стене, и Пьетро пришлось потрудиться, чтобы отодвинуть его. Он удовольствовался тем, что отодвинул ящик на одну сторону на такое расстояние, чтобы можно было сорвать обшивку. Через несколько секунд он ослабил гвозди по краям и содрал обшивку. Под ней находился тонкий слой фанеры. Пьетро прошелся по фанере ножом и отрезал кусок.

Его глаза округлились, когда он обнаружил кумулятивную мину:

— Здесь что-то есть, какое-то взрывное устройство, по-моему.

Он постарался вылезти, но его пиджак зацепился за торчащий гвоздь с задней стороны ящика.

Бейлак наклонился и крепко поцеловал Паулюса в губы, затем обнял его левой рукой.

— Мне очень жаль, — сказал он, — но больше не будет забав с маленькими мальчиками, — и выдвинул вперед правую руку.

Паулюс вздрогнул и с ножом в паху закорчился в агонии. Бейлак отступил назад, выдернув нож, и из раны хлынула кровь. Бесчувственный Паулюс рухнул на пол.

Бейлак с ножом в руке повернулся к Фицдуэйну. Короткое, широкое лезвие ножа было в крови, но Фицдуэйн узнал его — это была имитация скуа — кельтского ритуального ножа.

— Найди детонатор, — приказал Бейлак Пьетро, который до сих пор не выпутался из пиджака, застрявшего на гвозде.

— Помоги ему, — приказал он Анджело.

Ружье Джулиуса по-прежнему было нацелено на Фицдуэйна. Ирландец почувствовал подступившую тошноту от того, что случилось с Паулюсом. Теперь тот же самый нож приближался к нему. У него всего несколько секунд, чтобы начать действовать. Но если он это сделает, то погибнет. С такого расстояния двухствольное ружье разнесет его голову на куски. Пуленепробиваемый жилет, возможно, защитит его туловище, но и это зависит от того, что есть в запасе у Джулиуса.

Бейлак остановился в трех шагах от Фицдуэйна.

— А тебе будет хуже, Хьюго. Тебе будет так больно, что ты и не можешь себе представить. А избавит тебя от боли только смерть. — Глаза Бейлака лихорадочно блестели. Капля крови оторвалась от лезвия ножа и упала на пол.

Анджело крикнул что-то по-итальянски. В голосе его слышалось отчаяние. Джулиус и бровью не повел: два ствола были по-прежнему нацелены на Фицдуэйна.

— Джулиус! — заорал Бейлак.

Паулюсу фон Боку удалось каким-то чудом встать на колени. Из его паха хлестала кровь.

— Семпах! [33] Семпа-а-ах! — закричал он, обеими руками сжимая автомат. Послышалась очередь, и через квадратную дырку мозги вылетели из головы Джулиуса Лестони.

Фицдуэйн увидел, как два ствола исчезли из его поля зрения. Он не стал терять времени: прикрыл глаза и нажал на кнопку, взорвав кумулятивную мину. Вылетели три пульсирующие ракеты и с ужасающим грохотом разорвались. Комната озарилась пламенем от горящего магнезия. Несмотря на то, что Фицдуэйн был как-то готов к этому, все же некоторое время в ушах у него стоял гул, веки побелели, и он боялся утратить способность ориентироваться в пространстве. Он покрутил головой и с усилием открыл глаза.

В момент взрыва Пьетро находился за ящиком, и его разорвало надвое. Правая часть его туловища свалилась за ящик, а левая была по-прежнему прижата к стене. Свой SIG Фицдуэйн нашел на полу рядом с телом Джулиуса. Он наклонился, поднял его и оглядел комнату. Бейлака нигде не было видно.

Кумулятивная мина из-за оказавшегося на ее пути Пьетро выполнила свою задачу только частично. В верхней части стены было вырезано отверстие размером с полдвери, но нижняя часть осталась нетронутой и, кроме того, мусор загораживал проход. Сквозь пыль и дым Фицдуэйну удалось разглядеть Анджело Лестони. Он выстрелил, но, получил в ответ автоматную очередь, пригнулся к полу, услышав над головой свист пуль. Он разглядел ноги Анджело и снова выстрелил.

Неожиданно взорвалась наружная дверь студии. Шум был всеобъемлющим — металлический скрежет, грохот обваливающегося кирпича и пулеметный огонь. В полосе огня оказался Анджело Лестони, его тело, превратившееся в кровавое месиво, осталось лежать на полу.