Правила охоты - О'Рейли Виктор - Страница 63

Паук жестом показал, что хотел бы кое-что добавить, и Килмара передал слово ему. Японцы были на редкость самолюбивым народом, и генерал понимал, как трудно им выслушивать, когда посторонние обсуждают их внутренние неурядицы. Несмотря на это, он чувствовал, как крепнет взаимное доверие между участниками совещания, и был рад, что заместитель начальника полиции сумел преодолеть свою официальную сдержанность.

Иноки-сан рассказал Фицдуэйну и Килмаре о происхождении братьев Намака, о силах, которые могли за ними стоять, подробно осветил японскую политическую систему и их влияние на нее.

— Мы уже довольно давно подозревали, что Намака и “Яибо” связаны между собой. Понимание этого пришло в результате анализа того, кому были прямо или косвенно выгодны убийства, которые совершала эта группировка. Как бы там ни было, но деятельность “Яибо”, взятая в целом, не была непосредственно направлена исключительно к выгоде братьев Намака. У нас не было твердых доказательств. Скажу больше: Намака обладали значительным политическим влиянием вплоть до министерского уровня, поэтому мы никогда не могли, да и сейчас не можем просто так прижать их к стене и начать выжимать из них правду. Хотя, должен признаться, искушение такое было.

В своей речи Паук не стал ссылаться на методы, которыми пользовались рейнджеры во время допроса Сасады, вследствие чего он стал бесполезен в качестве свидетеля. Когда он услышал об этом впервые, он рассердился, однако господин Иноки был прагматиком и понимал, что методы допроса диктовались чрезвычайностью ситуации. Он не сомневался, что в противном случае Сасада продолжал бы молчать. Как бы там ни было, но связь “Яибо” и братьев Намака можно было теперь считать доказанной, хотя они по-прежнему не имели ни одного доказательства, которое можно было привести в суде.

— Изменилось ли положение Намака? — спросил Фицдуэйн.

Сабуро Иноки кивнул.

— Изменилось и продолжает меняться, — ответил он с легкой улыбкой. — Особенно после убийства Ходамы — куромаку, который в течение десятилетий поддерживал их. Во-вторых, мы наблюдаем подвижку общественного мнения. Экономика нашей страны, видите ли, устроена довольно хорошо, и нам хотелось бы, чтобы политическая система ей соответствовала. Все больше и больше обычных японских граждан начинают чувствовать, что они сыты по горло коррупцией и политикой денежных мешков. Появляются группы, которые путем лоббирования пытаются добиться изменения существующего положения. В последнее время коррумпированным политикам и высшим чиновникам становится все труднее чинить препятствия расследованиям незаконных действий и совершать свои махинации безнаказанно.

— Кто убил Ходаму? — спросил Фицдуэйн. Японец поджал губы.

— Это довольно странно, — сказал он. — В результате его смерти позиции Намака ослабли, однако материалы, которыми мы располагаем, косвенно указывают на то, что убит он был по приказу братьев. Наша теория состоит в том, что Ходама намеревался публично отречься от Намака, так как, по его мнению, они вскоре должны были оказаться финансово несостоятельны. В этом случае его смерть для братьев стала меньшим из двух зол.

— У вас веские доказательства против братьев? — снова поинтересовался Фицдуэйн.

— К сожалению, нет, — ответил заместитель руководителя департамента полиции. — На протяжении нескольких месяцев мы уверенно разрабатывали их, но сейчас расследование зашло в тупик. Все имеющиеся у нас материалы указывают на Намака, но доказать мы ничего не можем. Расследование продолжается, его ведет один из наших лучших людей, но практически мы… — он замолчал, подыскивая слова.

— Застряли, — подсказал Фицдуэйн.

— Совершенно верно, — кивнул Паук.

Последовало долгое молчание. Килмаре хотелось кое-что сказать, однако он предпочел бы, чтобы японец продолжал. Склонить его на свою сторону было чертовски нелегким делом, но это было необходимо: генерал намеревался вынудить этого полицейского оставить свою позицию стороннего наблюдателя и использовать его возможности в оперативной работе.

Килмара знал, каким должен быть следующий шаг, однако предложить его должна была японская сторона. Было бы лучше всего, если бы эта идея исходила от Паука. Он сам станет относиться к ней трепетнее, если будет считать ее своей. Конечно, Фицдуэйн поедет в Японию в любом случае, однако в политическом отношении было бы предпочтительнее, чтобы инициатива принадлежала японцам.

Именно эту стратегию Килмара предложил Фицдуэйну уже довольно давно, и пока Фицдуэйн поправлялся, он и Йошокава некоторое время работали в этом направлении, подготавливая подходящую почву.

Но клюнет ли Паук? Килмара считал это весьма вероятным, учитывая тот факт, что обе стороны зашли довольно далеко. Тем не менее, когда речь шла о человеческой психологии, Килмара никогда не был уверен на сто процентов. Если внешний вид Фицдуэйна не покажется Иноки достаточно здоровым и цветущим, все полетит к черту.

— Фицдуэйн-сан, — осторожно спросил Паук. — Как вы считаете, когда вы будете полностью здоровы? Фицдуэйн сердечно рассмеялся.

— Очень скоро, — ответил он. — Я очень благодарен вам за заботу, но скажите, почему вы спрашиваете об этом?

Паук посмотрел сначала на Килмару, потом — на Йошокаву. Килмара улыбнулся, а Йошокава кивнул, и японский полицейский выпрямился в своем кресле.

— Фицдуэйн-сан, — сказал он официальным тоном. — Для нас было бы большой честью, если бы вы приехали в Японию и присоединились к нашему расследованию.

“Есть!” — подумал Килмара радостно. В следующую секунду он чуть не задушил Фицдуэйна.

— Ваше предложение для меня — это тоже большая честь, господин заместитель генерал-суперинтенданта, — торжественно ответил Хьюго. — Но, к сожалению” я не говорю на вашем языке и не являюсь профессионально подготовленным следователем. Позвольте мне усомниться в том, что смогу принести вам много пользы.

Слушая предложение японца, Фицдуэйн испытывал прилив радости оттого, что ему наконец-то удастся сойтись с противником вплотную, однако Йошокава порекомендовал ему проявить немного вполне уместной скромности.

— Господину Иноки известна ваша репутация, — сказал Йошокава. — Он знает, что вы сделали в Берне. Он в курсе эпопеи с Палачом. Ему известно, что вы спасли жизнь моему сыну. Так что, Фицдуэйн-сан, это предложение обдуманное и взвешенное.

— Кроме того, — вступил Килмара, которому не сиделось на одном месте, — мы все равно не сможем полностью обезопасить тебя здесь. А раз так — значит, нужно перехватить инициативу и вступить в схватку с врагом. Господин заместитель уверен, что твое появление в Японии заставит противника решиться на активные действия и таким образом выдать себя.

— Фицдуэйн-сан, — раздался с противоположного конца стола женский голос, которого Хьюго пока не слышал. — Я немного колебалась, прежде чем представить дело таким образом, однако у вас действительно есть выбор: вы можете либо оставаться мишенью, либо действовать в качестве приманки.

Фицдуэйн посмотрел на Чифуни Танабу с удивлением и удовольствием.

— Танабу-сан, возможно, слишком прямолинейна, однако по сути она права, — снова заговорил Паук. — Разумеется, вас будут хорошо охранять, и с вами неотлучно будут находиться наши лучшие люди. Впрочем, я должен добавить к этому, что вам не разрешат носить огнестрельное оружие. Даже учитывая все обстоятельства, это будет невозможно.

Фицдуэйн рассмеялся так громко, что у него даже заболела нога. Он встал, но не смог остановиться. По щекам его потекли слезы. Так хорошо Хьюго не чувствовал себя вот уже несколько месяцев. Его смех несколько смутил Паука, но вскоре смеялись уже все.

Немного успокоившись, Фицдуэйн достал напитки, и в совещании, таким образом, произошел некоторый перерыв. Про себя Хьюго благодарил Бога — или кто там у него вертит этими вопросами — за то, что природа наделила его чувством юмора. Ситуация в его представлении выглядела так, словно он отправился на охоту за человеком, не имея для самозащиты ничего, кроме способности говорить убедительно. Между тем ему казалось, что в контексте всех обстоятельств его ораторского искусства может оказаться недостаточно.