Правила охоты - О'Рейли Виктор - Страница 42

— Если Кэтлин попала к ним в руки, они заставят ее говорить, — сказал Фицдуэйн. — Они узнают все, что знает она, им станет известна расстановка и количество охранников, их вооружение и все остальное. Они смогут выбрать для удара самое слабое место.

— Они будут знать только то, что Кэтлин видела, — поправил его Килмара. — А это не одно и то же. Я принял кое-какие меры предосторожности, которых посторонний человек просто не заметит.

— Но основное-то им известно, — продолжал настаивать Фицдуэйн, одновременно лихорадочно соображая. — И поэтому они не станут медлить с атакой. Я считаю, что они попытаются пробиться в здание — такую задачу, которая перед ними стоит, гранатой брошенной в окно, не решишь. Им нужно знать наверняка, а для этого потребуется мощный огневой налет. Собственно говоря, применение мощного оружия в стиле ПИРА.

Килмара почувствовал, как сердце у него упало. На севере было принято захватывать заложников за полдня до операции или около того, и он основывался именно на этой тактике, когда оценивал запас времени, остающегося на подготовку. Теперь он понял, что Фицдуэйн может быть прав. Если учесть время, которое могло потребоваться преступникам, чтобы “разговорить” Кэтлин и выработать на основе полученных от нес сведений оптимальный план нападения, и если прибавить к нему время, которое понадобится террористической группе на дорогу и разведку объекта, то нападение могло начаться каждую минуту. С другой стороны, скорее всего преступники дождутся окончания врачебного обхода. Если это будет штурм — стремительный прорыв в здание и молниеносный отход, то террористы постараются избежать толпы посетителей, которые будут путаться под ногами и могут невольно им помешать. Значит, все произойдет еще до начала приемных часов.

На подготовку оставалось самое большее — час.

На протяжении еще нескольких минут Килмара занимал Фицдуэйна этим вопросом, а потом быстро проинструктировал своих людей. В систему обороны были внесены некоторые важные изменения, а Фицдуэйна перенесли из палаты № 2, расположенной с левой стороны коридора, в палату № 4 — угловую комнату справа.

Килмаре очень не хотелось открывать пальбу в госпитале, но он не мог придумать никакого другого убежища, в котором Фицдуэйн был бы в относительной безопасности. К счастью, кроме него, в этом крыле больше не было пациентов. В качестве одного из вариантов часть атакующих можно было попытаться блокировать на автостоянке, но для этого у Килмары не хватало людей. Кроме того, вне стен госпиталя постоянно шла какая-нибудь работа, и таким образом количество возможных жертв среди ни в чем не повинных сотрудников госпиталя увеличивалось.

Террористы могли выбирать время, силы и средства для атаки, зато Килмара выбирал позиции для обороны. Неожиданно ему пришло в голову, что подобной тактики придерживался прославленный ирландец герцог Веллингтон. Этот полководец никогда не ввязывался в битву на незнакомой местности без ее предварительной разведки, и никогда не проигрывал. Правда, иногда успех доставался ему ценой жесточайших потерь.

Килмара не сомневался, что его небольшой отряд сумеет противостоять нападению, но не обманывал себя в отношении цены.

На протяжении сорока пяти минут Сасада допрашивал Кэтлин с ножом в руке. Он снова и снова задавал ей одни и те же вопросы, и это продолжалось до тех пор, пока дерзкий огонек не погас в глазах молодой женщины. Только после этого Сасада поверил, что Кэтлин рассказала все, что ей было известно.

Каждый свой вопрос Сасада сопровождал аккуратным и точным движением ножа. Когда он закончил, все плечи и грудь Кэтлин были липкими от крови, а сама она находилась в глубоком шоке. Клинок был настолько острым и тонким, что каждый новый разрез казался поначалу неглубоким и безболезненным, но потоки горячей крови и страх, который вызывал в ней этот человек, заставили Кэтлин почти полностью потерять надежду.

Мак— Гонигэл наблюдал за допросом со все возрастающим раздражением. Ему редко случалось проводить операцию вдали от его родных торфяников, и теперь он чувствовал себя неуютно в этом незнакомом окружении. Будучи жителем Северной Ирландии, Мак-Гонигэл хорошо знал повадки и методы британцев и королевских констеблей Ольстера -северо-ирландской полиции. “Гарду Сиохану” — ирландскую республиканскую полицию, а также ирландскую армию Пэдди почти не знал и потому не мог предвидеть их действий.

Когда Сасада закончил свое неаппетитное занятие, он приказал, чтобы обеих женщин привязали и заклеили рот пластырем. Когда это было исполнено, и Кэтлин с матерью швырнули на пол в гостиной, террористы отодвинули от стены раздвижной стол, расставили вокруг него стулья и принялись в последний раз уточнять детали предстоящей операции.

Инструктировал своих людей Мак-Гонигэл. То, что он все еще был жив-здоров, продолжая при этом оставаться на стезе терроризма, говорило о его немалых способностях и высоком профессионализме. Каждую операцию он готовил скрупулезно и во всех деталях, но все его боевики были готовы импровизировать при встрече с неожиданностями. На этот раз Пэдди особенно подчеркнул важность дисциплины и расчета времени, уточнил порядок ведения огня и движения, пытаясь добиться того, чтобы ни один из его людей не двигался вперед без прикрытия со стороны своих товарищей. По иронии судьбы Мак-Гонигэл в юности служил в Британской армии, а затем проходил специальную подготовку в Ливии, где специализировался на вооружении, используемом в армиях стран Варшавского Договора.

— Это небольшой госпиталь, — говорил он, указывая на привезенные Сасадой схемы и чертежи. — Имеет форму прямоугольника. В центре — вход, слева от входа — регистратура и приемный покой. Дальше, прямо напротив входных дверей, располагается лестница, которая ведет наверх. На площадке каждого этажа есть выходы налево и направо. Коридор, который нам нужен — они называют его “частное крыло”, — расположен налево от площадки третьего этажа. Хотя третий этаж — последний, лестница продолжается вверх еще на один пролет: там расположены туалеты и складские помещения.

В качестве указки Мак-Гонигэл использовал вязальную спицу. Вязальная корзиночка Мэри Флеминг напомнила Пэдди о его собственной матери, которая тоже любила вязать. Она и умерла со спицами в руках, когда шальная пуля британского парашютиста попала ей в голову.

— Девчонка говорит, что с тех пор, как наш клиент появился в госпитале, у основания лестницы постоянно дежурит гардай или, иногда, вооруженный детектив в штатском.

Этот пост наблюдает за всеми, кто поднимается наверх, и передает сигнал охраннику на третьем этаже, если посетитель или врач идет туда. Коп в форме не вооружен, но у него есть рация.

Джим, черноволосый молодой парень из первой группы, перебил главаря.

— А что за человек стоит на третьем?

— Третий этаж — “частное крыло” — охраняется только рейнджерами. При входе в коридор они установили нечто вроде контрольной зоны. Снаружи стоит рейнджер, который охраняет первую из бронированных дверей. Он впускает посетителя в зону. В зоне стоит металлодетектор. Если ты чист, то перед тобой открывается вторая дверь, за которой стоит еще один рейнджер. Кстати, обе двери никогда не открываются одновременно, и я подозреваю, что это просто невозможно — должно быть, на них установлены электронно взаимодействующие замки.

— А видеонаблюдение? — спросил еще один террорист. Мак-Гонигэл кивнул.

— На стене установлена камера, которая располагается прямо над дверями. С ее помощью площадка просматривается до самой лестницы. Там были двери пожарного выхода, но рейнджеры их убрали. Любой, кто поднимается по ступенькам или выходит из лифта, расположенного рядом с лестницей, попадает в поле зрения камеры с того момента, как ступает на площадку третьего этажа.

В гостиной воцарилась тишина. Террористы обдумывали услышанное. Справиться с полицейским в регистратуре не составит труда, но как подняться вверх на третий этаж так, чтобы не насторожить рейнджера на посту у первой двери? У Мак-Гонигэла была одна идея — в этом отношении он всегда отличался изворотливостью и находчивостью.