Время одиночек - Каменистый Артем - Страница 58

– Нет, конечно! Простите, что я так настойчива. Я просто хочу вернуть свою дочь – я верю, что она жива. Наверняка этот негодяй просто ее где-то спрятал.

С трудом вырвавшись от взволнованной матери очередной жертвы, Сеул уже на улице устало констатировал:

– Это уже сорок четвертая. До пятидесятой я еще как-нибудь, надеюсь, выдержу, но сотня таких посещений – и свихнусь окончательно.

– Аналогично, – поддержал Дербитто. – Будем проверять этого Тиги?

– Ты веришь в то, что она про него наговорила?

– Господин Сеул, из сорока четырех проверенных нами дел в тридцати семи родственники жертв давали нам имена подозреваемых. Мы проверили около трех десятков – и ничего не смогли подтвердить. Оговор это все: по сути, бедняги хватаются за соломинку – видят черное там, где его нет.

– Двоих подозреваемых мы пока что не нашли.

– Один – плотогон, ушел в горы к лесорубам, вернется наверняка через пару недель, второй – гужевой ямщик. Про него вообще неизвестно, когда назад заявится. По-моему, у них вполне веские причины отсутствовать, и ничего подозрительного я в этом не вижу.

– Дербитто, я думаю так же. И мне это начинает надоедать… Сорок четыре дела – суть у всех одна, но при этом мы не нашли в них ничего общего. Эти девицы живут, радуются жизни, потом в один чудесный день попросту исчезают. Бесследно. Я не сомневаюсь, что все они как-то связаны между собой… Это действуют одни люди – и действуют профессионально, не оставляя улик. Схватить профессионала в этом деле можно, лишь используя метод больших чисел. Профессионал тоже ошибается – редко, но ошибается. Кроме того, против него может сыграть случай. Я думаю, если мы тщательно изучим все дела за пару лет, то обязательно найдем какие-нибудь следы. Но я не представляю, как мы это сделаем: это огромная работа. Но другого пути пока не вижу – только давить количеством. Но свихнемся же…

– Верно: я уже в этих сорока четырех делах начал путать детали. Но кое в чем вы неправы.

– В чем же?

– В том, что между пропавшими девицами не было ничего общего. Все они, по отзывам родственников, были красивы. Да это и можно понять, прочитав описания внешности в делах: родственник может преувеличить, а вот бумага этого не сделает. Среди них ни одной хромоножки, заики, толстухи или болезненно худой. У всех отменное здоровье. Никто из них не был замужем, ни у одной не имелось детей.

– Да, ты прав, кое-что, конечно, у них есть общее. Но, к сожалению, это нам не поможет обнаружить преступников.

– Да нам и не надо ловить – мы за другим посланы. Пропавшая принцесса как раз из таких была. Ни мужа, ни любовника, ни детей, отличное здоровье и хорошая наследственность. Род Шани дарил миру полководцев, поэтов, архитекторов, но не было при этом дураков, предателей, уродов физических или моральных.

– Ну последними нас успешно снабжает старая имперская аристократия, а Шани все же хабрийцы, должны чем-то отличаться, так почему бы не в лучшую сторону?

– К нынешним хабрийцам Шани не имеют ни малейшего отношения: они – один из последних родов старой аристократии. Всех остальных, кто не успел унести ноги, современные хабрийцы как раз в свое время и вырезали. Шани успели… частично. При этом уцелели немногие, и большую часть богатств род тоже потерял, не говоря уж о родовых замках.

– Дербитто, давайте без экскурсов в историю. Вечер на носу – я предлагаю позавтракать.

– Отличное предложение: как раз ко времени. Но давайте сперва заглянем в гостиницу – я бы хотел распорядиться о ванне на ночь. Да и поесть можно там же, в зале на первом этаже.

– Нет уж, там хорошо пить пиво, но еда просто отвратительная. Местная телячья отбивная у меня комом в желудке стояла целый день. Так что лучше по пути заскочим в трактир и закажем на вечер жаркое по-нурийски, со специями и овощами – бесподобная вещь.

– Согласен.

– Тогда поспешим к трактиру: жаркое это готовится долго – надо заказать пораньше.

У гостиницы их ждал сюрприз: на улице, подпирая стену, стоял Бигль. Пожилой нюхач выглядел как-то обеспокоенно, если не сказать больше, и при виде Сеула с Дербитто от радости чуть не подпрыгнул на месте, поспешил к ним.

– Господин Сеул! Там, в вашей комнате! Там человек! Там Пулио пытает человека. Надо поспешить! Я просто не знал, что делать!

– Да что тут делать – Пулио с пытками обычно и сам неплохо справляется. – Голос Сеула был абсолютно спокоен.

– Вы не понимаете!

– Бигль, успокойтесь. Вы давно прибыли?

– Час назад.

– А где мои стражники? – поинтересовался Дербитто.

– Да здесь они, внизу, я им снял комнату общую, на первом этаже. Пока их там устраивал, Пулио пошел наверх, к вам, и…

– Бигль, – перебил нюхача Сеул, – как прошла ваша поездка в замок Шани? Вы поговорили со вдовствующей герцогиней, матерью принцессы Вайиры?

– Да, господин Сеул, поговорили. Но ничего хорошего сообщить не могу – она ничего нового не добавила к той давней истории. Но мы не сдавались и провели там несколько дней, расспрашивая старую прислугу, работавшую в те времена.

– И?..

– Ничего интересного при этом не выяснили. Но! Но кое-что от прислуги все же узнали, причем не от старой, а от нынешней, новой. Нечто загадочное и непонятное. Проговорился садовник – его поймал Пулио, найдя в теплице грядку с итисом. Пулио его выпотрошил досуха, узнав даже то, что этот мошенник сам давно уж позабыл. Вы просили узнать, не было ли чего в замке непонятного накануне годовщины рождения Первого Императора? Так вот от него мы узнали: было. В одну из ночей через дворцовую стену перелез некто неизвестный. Собаки почему-то его не учуяли, но его заметил дворцовый повар, который в этот поздний час находился в саду с молоденькой горничной. Он сразу поднял тревогу, охрана увидела, как худощавый человек, одетый во все черное, проник через дверь для слуг в замок. Они там все оцепили, обыскали все закоулки – никого не нашли. Командир стражи был вынужден побеспокоить герцогиню – ее покои оставались единственным местом, куда они не заглянули. Он опасался, что к ней проник злоумышленник или вор. Герцогиня сама открыла дверь на стук и, ничуть не огорчившись доставленным беспокойством, заверила, что никто к ней не проникал, а стражу поблагодарила за бдительность. Вот такие были дела. А еще садовник сказал, что герцогиня явно что-то скрывала, так как с тех пор она переменилась – стала часто выходить в сад, устраивать прогулки по окрестностям, несколько раз приглашала бродячий театр, начала прихорашиваться и даже улыбаться. До этого она могла годами не выходить из своих покоев, а уж улыбающейся ее никто не видел с того самого дня, как пропала принцесса Вайира. Я подумал тут и решил, что к ней, наверное, повадился бегать молоденький любовник – его-то и заметили тогда. Герцогиня, конечно, далеко не молода, но, видимо, огонь в душе еще не угас. И еще я решил, что…

Сеул, понимающе переглянувшись с Дербитто, перебил Бигля:

– Твое дело – нюхать, думать будем мы. Или предпочитаешь поменяться?

– Нет, господин Сеул! Извините, что влез не в свое дело!

– Так что ты там говорил про Пулио? Кого он там пытает?

– Вот! Вспомнили! Пулио, поднявшись наверх, обнаружил, что дверь в вашу комнату не заперта, и там поймал какого-то очень подозрительного человека, нагло рывшегося в ваших вещах. Я предположил, что это местный вор. В ответ Пулио сказал, что это надо уточнить, и привязал его к стулу. Потом он разжег в комнате камин и начал греть в огне кочергу, а мне приказал, чтобы я попросил у хозяина на время коловорот для высверливания затычек из пивных бочек. При этом он сообщил мне, что этой железной штукой очень удобно проделывать дырки в коленках. Это меня крайне расстроило – вы же знаете, как я ненавижу подобное! А уж как расстроился вор – словами не передать! Я опрометью скатился вниз и стоял здесь, не зная, что мне предпринять. Как удачно, что вы подоспели! Пойдемте же наверх, страшно даже подумать, что мог сделать за это время с вором этот кровожадный головорез Пулио!