Радиус поражения - Каменистый Артем - Страница 87

– Ишь, хитрый какой! Антон, ты эти края знаешь?

– Не очень. Так, кое-что. Деревня здесь неподалеку наша родная, откуда семья по отцу вышла. В детстве часто у деда с бабкой бывал.

– Никитин сейчас передал, что в большой деревне, которая впереди, свинок куча. Объезжать ее восточнее рискованно – придется по открытой местности крюк делать. А западнее… На карте лес показан заболоченным во многих местах и дороги не указаны. Но просеки есть, тропы какие-то. Проехать реально будет?

– Карту покажите, – попросил Тоха.

Склонившись, быстро изучил все, на что указывал палец Рощина, уверенно заявил:

– Тут с запада мы никак крюк не сделаем. Вот здесь обозначены торфоразработки старые. После того как их забросили, там только в сухое лето проехать можно, и то лишь зная места. Я это хорошо помню – народ жаловался. Но если пойти прямиком на запад, пересекая весь этот лес, то выйдем вот сюда. Тут пара мелких деревень – и все, подбираемся к самой окраине Верхнеглинска, как раз туда, куда нам надо.

– Невыгодно. – Рощин покачал головой. – Километров тридцать лишних делать придется.

– Так и есть, – согласился Тоха. – Но в лесу этом свинок быть не должно. Лес старый, глухой, сырой. Дорог мало, а те, что есть, ужасные – джип не везде пройдет. Зато вот здесь, к этим торфоразработкам, раньше вела узкоколейка. Рельсы потом сняли, но насыпь осталась. По ней мужики на тракторах и грузовиках гоняли, металлолом вытаскивали. При мне на джипах копачи тоже гоняли. Думаю, и мы пройдем без проблем.

– Что за копачи? – не понял полковник.

– Да из города поисковики каждое лето приезжали. Бои тут в войну сильные шли – много народу погибло. Похоронили не всех. Ходят, выкапывают солдат, хоронят потом в Верхнеглинске или по селам, в братских могилах. «Черные следопыты» тоже ездят до сих пор – копают военный хлам на продажу коллекционерам. И те копают, и другие копают – вот и копачи.

– Ясно. А до насыпи этой как лучше добраться?

– Этого я не знаю – на торфоразработках никогда не был. Саму насыпь видел лишь с противоположной стороны, в районе деревни дедовской. Могу на мотоцикле сгонять, поискать.

– Не надо, я по рации дам команду Никитину – пусть посмотрит. Как я понял, он как раз на запад сейчас уклонился – объезд там ищет.

Насыпь действительно оказалась проходимой для техники, но ехать по ней было страшновато. Во многих местах неосторожное движение в сторону могло привести к катастрофе, а вытаскивать завязший бульдозер или танк будет очень сложно. Такую технику нелегко засадить в грязь по брюхо, но если это получилось, понадобится большая толпа и много времени, чтобы спасти. Настоящая трясина темнела в шаге от гусениц, колышась от возмущения с такой ожесточенностью, что, казалось, насыпь вслед за нею ходуном ходит (а может, так оно и было). По местному лесу без проблем можно проехать лишь зимой. А сейчас, в первой половине лета, да еще и при полном беспределе расплодившихся бобров с их плотинами… Экстрим…

Интересный факт – отряд Рощина постоянно продвигался по хорошо накатанным следам. Судя по всему, в последние дни здесь проехало несколько десятков разных машин, в том числе и гусеничных. Удивительное оживление – обычно тут за год столько не бывает, а то и за два. В местах, где местность становилась посуше, следы иногда отходили в сторону, скрываясь в чаще. Вероятнее всего, беженцы. Пытаются укрыться в глухих уголках леса. Разумно – свинки сюда в последнюю очередь сунутся. Правда, имеются две проблемы – крысы и пожрать. Если запасов с собой привезли мало, на подножном корме долго не протянут. А если нет приличного оружия, то первой же ночью могут возникнуть очень серьезные проблемы.

К насыпи с двух сторон подступила вода – будто через мелкое озеро едут. Но Тоха знал – это вовсе не озеро. Помнил он по детству такие места – дно там настоящая ловушка. Видел, как оттуда завязшую корову вытаскивали. Это все бобров проделки – затопляют болота и прилегающую к ним территорию. Деревья, стоя в воде, загнивают, местность заболачивается еще больше. Любимый бабкин малинник погиб из-за этих грызунов – утонула малинка.

В езде по сырому лесу один плюс – можно высовываться из люка или даже на броне сидеть. Пыли ведь вообще нет – главное, не попади под низко склонившуюся ветку.

Танк остановился. Следом, естественно, остановился и бульдозер – все равно ведь не объехать. Тоха, привстав, разглядел впереди преграду – поперек насыпи замер потасканный жизнью грузовик. Зрелище не понравилось – сам собой он так не встанет. Раз его поставили специально, значит, те, кто это сделал, нарочно перегородили дорогу.

Не ожидая приказа, Тоха осторожно, оберегая винтовку, спрыгнул вниз, поставил винтовку на насыпь, плюхнулся рядом. Взвел оружие, припал к прицелу. Дистанция метров семьдесят – не выше. Если что, не промажет.

Рощин наконец, оценив ситуацию, рявкнул из люка:

– Всем на землю! Занять круговую оборону!

Тоха сомневался, что в болоте могут укрываться враги, но на всякий случай покосился в ту сторону. И не зря – чуть ли не в десятке шагов от себя он увидел нечто интересное – от странного густого островка кустарника расходится рябь, а из ветвей высовываются стволы автоматов или винтовок.

Укрывшись за катком самоходки, Тоха, наводя винтовку на опасный объект, заорал:

– Справа в кустах кто-то есть! Эй! Кто там?!

Тишина, лишь гудит, разворачиваясь, башня танка. Никитин приглушенно, видимо из люка, проорал:

– Сейчас снарядом влупим! Руки подняли и вышли!

Обитатели кустов не горели желанием выбраться, но и понимали – отсиживаться под дулом танковой пушки будет неразумно. Хриплый мужской голос прокричал:

– А вы кто такие?

– Отряд генерала Рощина, – нагло ответил Тоха. – Вам сказали вылезать – бегом! У нас танкисты контуженные – сейчас вас прямо там похоронят!

Заросли кустов дрогнули… и вдруг начали придвигаться к насыпи. Ветки при этом разом опустились, раскрыв причину странного поведения растительности. Никаких кустов не было – просто маскировка плота и его «экипажа». Трое мужиков в гражданской одежде, один в милицейской форме. У всех автоматы, а у мента еще и кобура на поясе.

Видимо, Рощин высунулся из люка – со своей позиции Тоха его не видел, но слышал прекрасно:

– Положите автоматы. Вот так – хорошо. Вы кто такие?

Один из одетых в гражданку осторожно ответил:

– Люди мы. Просто люди.

– Это хорошо. А зачем вы, просто люди, дорогу нам перегородили?

– Так мы не вам. Мы это… Крысы тут завелись – вчера на джипе в эту сторону ушли.

– Крысы на джипе?! – поразился Рощин (Тоха при этой информации тоже сильно офигел).

– Ну не крысы. В смысле не звери. То есть звери, но… Вот же… В общем, бандиты. Мародеры, что ли. Здесь на краю болота стоянка беженцев была – напали, мужика убили, жену и дочку увезли с собой. И продукты позабирали. И бензин слили.

Тоха облегченно вздохнул. Ошибка вышла – ведь крысами четвероногов только в отряде Рощина называют. Непосвященный народ вынужден свои термины придумывать. Но удивили нормально – представить «крысу» за рулем джипа было жутковато.

Мужик, поняв, что убивать их вроде не собираются, поспешил пояснить:

– Тут многие поодиночке прячутся и в большой лагерь идти не хотят. Боятся. Вот этим крысы и пользуются. Слухи уже ходили, но вчера первый раз такое возле нас случилось. Вот и устроили засаду. Дорога у них одна – обязательно попадутся. А место здесь хорошее – не развернешься. Задним ходом не уйдут – у нас там дальше еще пара ребят на втором плоту. И у грузовика тоже народ есть. Мы шум услышали, думали – может, гады едут. А как танк увидели, испугались сильно. Не поняли.

– Так вы тоже беженцы? – понял Рощин. – Прячетесь?

– Ну да.

– Много вас здесь?

– Порядочно. В основном все местные, но есть и городские.

– Из Верхнеглинска народ есть?

– Да полно.

– Это хорошо. Давайте, освобождайте дорогу, и дайте нам кого-нибудь, чтоб дорогу к лагерю показал.