Радиус поражения - Каменистый Артем - Страница 63

Поужинали, несмотря на обещания Тараса, без изысков – сваренной в ведре похлебкой из казненного индюка и картошки, вместо хлеба закусывая печеной молодой картошкой (вся как одна получилась пустотелая). Хлебать пришлось по очереди – посуды и ложек на всех не хватало. В ожидании светлого мига приобщения к горячей пище Тоха смолотил приличное количество зелени и огурцов, выделенных еще теми дачниками, отблагодарившими за автомат. Оставалось надеяться, что от такой витаминизированной кормежки не оторвет дно организма – в дороге было бы не слишком удобно столкнуться с такой проблемой.

За ужином Рощин сообщил, что до цели осталось около двадцати километров. Объект военный, и появляться там в темноте полковник счел рискованным – если уцелели местные солдаты и офицеры, в ночную пору могут не разобраться, пульнуть чем-нибудь нехорошим. Тоха, помня про ядерный снаряд, был с ним целиком и полностью солидарен – у таких богатых ребят могут оказаться и другие неприятные игрушки.

Вторая хорошая новость – Рощин надеялся, что и пушкой обзаведутся там же. Синий, правда, выслушав эту информацию, спал с лица, и Тоха заподозрил, что он не столь уж хороший артиллерист, как изначально предполагалось. Не верит в свои силы или прекрасно сознает, что задача ему не по плечу.

Ну да ладно – это проблема Рощина. Он хитрый и везучий – выкрутится как-нибудь.

Глава 17

Тоха не относился к фанатам кинематографа, но фильмов насмотрелся всяких: умных и не очень; комедий и ужастиков; боевиков и драм; фантастических и реалистических. Ему не один раз доводилось любоваться атомным взрывом на экране, а пару раз, там же, наблюдал за условиями, в которых хранилось ядерное оружие. В обоих случаях это были какие-то серьезные подземные железобетонные сооружения, с поверхности окруженные какой-то невероятно эффективной системой обороны – террористы (куда же без них), захватившие хранилища, вообще не волновались по поводу вероятности штурма. Расправиться с ними смогли лишь герои-одиночки, попавшие на объекты до или во время захвата – то есть удар по супостатам наносился изнутри. Сливки генералитета, узнав о неприятностях, вообще ничего добиться не смогли.

Верить всему, что сочиняют в Голливуде, не стоит, но определенный стереотип в голове Тохи все же сформировался: хранилище атомных зарядов – это надежнейшая суперкрепость, подобраться к которой без проблем невозможно.

Объект был обнесен бетонной стеной. Поверх стены тянулись витки колючей проволоки (ржавой). Рядом с общагой Тохи располагался хлебокомбинат – там забор был аналогичный. Тютелька в тютельку. Может, пекари там тоже атомные снаряды хранили?

Зеленые металлические ворота, украшенные гербом России, были открыты настежь. Караульная будка пустовала, взирая на мир оконными проемами с остатками стекол. Стекла, судя по виду, не относились к пуленепробиваемым – разнесло их в хлам, стены тоже изрешетило серьезно.

За этими «крепостными укреплениями» виднелись обычные дома, ничуть не похожие на верхние ярусы железобетонных бункеров. Нигде не наблюдалось самонаводящихся пулеметов и огнеметов или табличек, предупреждавших, что ты вот-вот окажешься на минном поле или, к примеру, при неосторожном движении тебя расстреляют из противотанкового орудия. Похоже на аккуратный больничный дворик.

За караулкой, присев на пробитые передние колеса, стоял хорошо знакомый КамАЗ под желтым тентом, рядом с ним на асфальте загорало четыре тела в противогазах. Вороны, сидевшие на крыше, к трупам свинок интереса не проявляли, но вот на гостей взирали настороженно.

Лысый, указав на выгоревшую коробку трехэтажного длинного кирпичного здания, заявил:

– Вон! Сгорело! И КамАЗ стоит! Тут свинки были! Напали!

Его гениальное заявление никто не стал комментировать – и без дегенератов все понятно.

Никитин, высунувшись из башенного люка, констатировал:

– Пусто. Похоже, смылись все, а свинки после этого ушли.

Откуда-то сверху нервно прокричали:

– Стоять на месте все! Вы у нас на прицеле! Шевельнетесь – разнесем вместе с танком!

Рощин, задрав голову в сторону чердака, сложил ладони рупором и прокричал:

– Не напугал! Вы, салабоны, даже КамАЗ разнести не сумели – куда вам за танк браться!

– Тогда было все неожиданно, а теперь мы хорошо подготовились, – не унимался голос.

– Да ну?! Наган, что ли, зарядили?! Неужто полный барабан?! И не жалко?! Ведь целых семь патронов!

– Вы кто такие?! Отвечать быстро!!!

– Ну я, допустим, полковник Рощин, Двенадцатое ГУМО.

– Да!!! Я вас помню – вы у нас были недавно с инспекцией!!! А почему без формы?!

– Далась вам всем эта форма! Что я без нее – не полковник?! Сынок, может, спустишься и нормально поговорим. Я уже кричать устал. Своих ребят с… наганами… можешь держать наготове – не обижусь.

– Да нет у меня ребят – только двое, – признался неизвестный. – Сейчас я спущусь.

Вскоре из дома выскочил парень лет двадцати пяти в военной форме. Поспешно приблизившись к Рощину, он отдал честь, четко представился:

– Лейтенант Чижов! – растерянно добавив: – Вот… я тут остался, пара солдат, ну и прапорщик. Он, правда, немного не в себе – в бомбоубежище заперся и сидит там уже второй день. Товарищ полковник, что это все такое? Вас к нам прислали? Извините – кроме нас, больше никого не осталось. Тут такое было, и…

– Ладно, лейтенант, разберемся, – оборвал его Рощин. – Ты скажи – почему сам-то остался? И солдаты почему не ушли?

– Так поначалу, когда эти напали, мы все отсюда убежали – невозможно держаться было. У нас тут серьезной охраны не было, против такого никак не устоять. Был бы танковый полк – отбились бы, а так… Разогнали нас. Ну я потом вернулся, побродил вокруг, понял, что все – уехали они. А потом сюда солдаты пришли эти, а потом и прапорщик.

– Ты без лирики – почему вернулся?

– Так, товарищ полковник, служу же я здесь! Вы, может, помните меня – я вам лично помпы показывал пожарные!

– Я не о том: семья есть? Девушка? Близкие?

– Детдомовский я – нет никого. Невеста… Была невеста, да нет ее, наверное, – не нашел. Поселок разнесли вообще – я там почти никого не нашел. А кого нашел, про нее ничего рассказать не могли. Солдаты тоже… Один вроде меня, другой как бы с родителями, но что-то к ним не сильно рвется. А прапорщик… Я видел его дом – там вообще все сгорело. Он когда пришел, плохо очень смотрел. Совсем плохо… Думаю, семья его вся… Четверо детей… Мужик железный, а тут такое… не выдержал. Отцом-героем у нас его называли…

– Ясно. Держись, Чижов, ты хоть не раскисай. У нас много работы.

– Так вас к нам прислали?

– Вроде того, – неопределенно ответил полковник. – Чижов, сейчас пойдем за ключами, потом распечатаем хранилище и вскроем один контейнер. Солдат своих зови – пусть притащат тележку. Они должны знать, где найти, – солдаты все знают, только признаваться в этом не любят. Груз тяжелый – наверх в руках тащить трудно будет.

Лейтенант обернулся к зданию, из которого вышел:

– Бакаев! Тюрин! Бегом сюда!

На крыльце появились два солдата, подозрительно косясь на команду Рощина, приблизились к лейтенанту:

– Бегом найдите тележку и подтягивайтесь с ней к хранилищу. Надо будет кое-что тяжелое вытащить.

– Хранилище? Тележка? – уточнил один из солдатиков, с азиатскими чертами лица. – Прапорщик Онищенко что– то оттуда на тележке вытаскивал. Вроде снаряда большого – белого цвета. И в бомбоубежище с этой штукой укатил. Еле тащил – аж колеса гнулись.

– Что?!!! – подпрыгнул Рощин. – Снаряд из хранилища вытащил?!

– Ага, – подтвердил второй солдат. – Большой снаряд, не унитарный – гильзы нет. Маркировка ядовитая какая-то, а корпус белый, чистый.

– Лейтенант, бегом за мной! Остальные ждите!