Вампиры замка Карди - Олшеври Барон - Страница 73

Лизе-Лотта парила по коридорам замка.

Она направлялась к своему врагу.

У его двери на страже стояли два солдата. Но Лизе-Лотта уже знала, что ей надо делать: она приказала – и они заснули. Оба. Заснули стоя, сжимая в руках автоматы. С полуоткрытыми глазами. Сейчас они ничего не видят и ничего не слышат, они абсолютно беззащитны. Лизе-Лотта замерла рядом с ними, переводя взгляд с одного молодого лица на другое. Она чувствовала запах их крови. Но, к сожалению, она уже насытилась. Так что – в другой раз… Когда она будет по-настоящему голодна. А сейчас то, что осталось от ее голода, этот легкий холодок под сердцем – он принадлежит ее врагу! Сегодня она поделится с ним своим голодом… Сегодня, сейчас! Лизе-Лотта замерла у двери, вслушиваясь, как он дышит, как ровно стучит его сердце. Правда, в комнате дышал и стучал сердцем еще кто-то… Но это было уже не важно.

Дверь не была заперта. К счастью – потому что Лизе-Лотта чувствовала: перед запертой дверью ее власть кончается. А так – она продолжала наслаждаться своей властью.

Белокурый юноша спал, разметавшись на постели. На лбу, на верхней губе и на открытой груди у него сверкали бисеринки пота. Светлые волосы слиплись. На висках уже засохли дорожки от слез. Веки мелко дрожали – он видел сон… Должно быть, не очень хороший сон. Еще одна слеза выкатилась из уголка глаза и сбежала по виску.

А рядом с кроватью, в кресле, неловко согнувшись и уронив голову на руки, спала красивая рыжеволосая женщина. Та самая женщина. Враг Лизе-Лотты.

Несколько мгновений Лизе-Лотта постояла в размышлении: с кого начать?

Ей бы хотелось убить эту женщину. Показать ей свою силу, напиться ее крови – и убить.

Но еще сильнее ей хотелось крови юноши… Не убивать его, нет! Просто насладиться его кровью. Почувствовать его беззащитность. Да, пусть поймет, каково это… Пусть теперь он побудет в ее власти!

И она приказала женщине не просыпаться.

А сама шагнула к кровати.

Откуда-то пришла воспоминание: его имя – Курт.

И Лизе-Лотта позвала – тихо и нежно, так, чтобы только он мог ее слышать:

– Курт! Проснись! Я пришла к тебе!

Дрогнули пушистые бронзовые ресницы… И он открыл глаза. Большие, голубые глаза. Такие удивительно яркие – даже сейчас, когда они были затуманены сном. Губы затрепетали и расцвели робкой, счастливой улыбкой.

– Фрау Шарлотта? Это вы? Это действительно вы?

– Да, милый. Это я. Я пришла к тебе… За тобой, – прошелестела Лизе-Лотта, проводя рукой по его щеке, по горячей шее, по гладкой мускулистой груди.

Как стучало его сердце!

Он попытался схватить ее руку – и Лизе-Лотта позволила ему, сама взяла его руку в ладони.

– Ты так холодна, – прошептал Курт. – Я думал, что больше никогда не увижу тебя… Что ты не вернешься. Я не хотел без тебя жить. И все они думают, что ты умерла… И они боятся тебя теперь. Но я надеялся, что, если ты и придешь к кому-то, то это буду я. Я хотел, чтобы ты пришла ко мне. Ведь я люблю тебя. И я хочу быть там, где ты. Всегда.

– Я пришла, – повторила Лизе-Лотта. Она совершенно не помнила, что люди говорят в таких вот ситуациях, и поэтому просто повторяла:

– Я пришла. Я пришла за тобой. Сними серебро…

Он торопливо рванул с шеи цепочку, затем – остальные, на нем их было еще пять… И вдруг схватил Лизе-Лотту, потянул ее к себе, увлек на постель. Лизе-Лотта подчинилась – из какого-то болезненного любопытства. Его ладони сжали ее грудь, пробежали по спине, словно в поисках застежки, потом скользнули под юбку – она почувствовала жар его рук на своих голых коленках, на нежной коже бедер… И тут ей что-то вспомнилось. Очень смутно – что-то нехорошее. Что-то, чего она предпочла бы не помнить. Капли крови на его перчатке, на рукаве мундира. Мельчайшие капельки – на свежем, румяном лице! Почему ей так больно было вспоминать об этом? Ведь она любит кровь. Она сама сегодня умывалась кровью! Пятна на ее платье еще не влажны! И все-таки – ей было гадко и больно. И она с силой ударила Курта руками в грудь, отшвырнув его от себя. От удара он буквально впечатался спиной в стену – и на мгновение потерял дыхание. Потом закашлялся, хватаясь рукою за грудь. Посмотрел на нее – непонимающе, жалобно. И снова потянулся к ней дрожащей рукой…

– Фрау Шарлотта!

Лизе-Лотта хотела снова ударить его – но вдруг почувствовала, как загорается, словно бы закипает изнутри, и вместо удара – притянула Курта в свои объятия, и сама раскрылась навстречу ему, прильнула, впилась ртом в его губы. Это было безумие. Помрачение. Она ничего не помнила, не сознавала. Она таяла в бесконечном наслаждении, она упивалась… Его молодой силой. Его жизнью. Его кровью! Сейчас все было совсем не так, как с Раду. Сейчас это было грубее… И жарче. И Лизе-Лотте так нравилось. Именно так. Она нежно водила клыками по его коже, покусывала, пощипывала, потом – прокусывала насквозь и пила кровь. Немного – потому что была сыта. Она играла с ним. Пока он не лишился чувств – что было внезапно и странно… И очень вовремя.

Потому что, заигравшись, Лизе-Лотта потеряла счет времени.

А небо уже начало чуть заметно светлеть. И ей пора было возвращаться в свой гроб. Раду никогда не говорил ей об этом… Но она знала. На уровне инстинкта самосохранения, присутствующего у любого живого – и не совсем живого – существа. Поцеловав еще раз, на прощание, странно-холодные губы Курта, Лизе-Лотта выскользнула из его комнаты. Легким облачком пронеслась по коридору, по галерее, затем – по лестницам, по темному залу, по лабиринту коридоров, безошибочно ориентируясь в кромешной темноте.

Раду ругал ее. Оказывается, нельзя оставлять трупы. Надо их прятать. Хорошо, что Мария и Рита вовремя обнаружили труп солдата и унесли его. А если бы люди его нашли? Да еще в таком виде? Нельзя так жестоко убивать. Вампиры убивают нежно. А она прогрызла его шею едва ли не до позвоночника. Надо соблюдать осторожность. Пусть даже эти люди по какой-то причине благоволят к вампирам… Но есть и другие! Те, кто вампиров боятся и ненавидят! Да и этих можно восстановить против себя. А у них есть оружие – опасное оружие! Осиновые колья, чеснок, розы, револьверы с серебряными пулями. И еще – совершенно новое и ужасное: раствор серебра, который они собираются вкалывать в своих жертв с помощью шприца. Лизе-Лотта должна быть осторожнее. Лизе-Лотта должна помнить законы вампиров и не нарушать их ни в коем случае. Лизе-Лотта не должна выходить на охоту без сопровождения Хозяина прежде, чем он обучит ее как следует всем приемам – и, главное, всем законам.

Лизе-Лотта слушала. Внимала. Но на самом деле беспокоило ее только одно: получит ли она новое платье. То платье, что было надето на ней, теперь пришло в негодность. Пятна крови засохли и материя стала очень жесткой, заскорузлой, как руки крестьянина. Даже спать в этом платье теперь было некомфортно! Когда Раду закончил и спросил, нету ли у нее вопросов, Лизе-Лотта спросила – про платье. И тогда Раду улыбнулся:

– Ох, какое же ты еще дитя! Бедный мой птенчик…

Он принес ей новый наряд. Атласный, цвета молодой травы, расшитый золотом. У него так же была завышенная талия, квадратный вырез, а кроме того – коротенькие рукава-фонарики. К нему прилагалось все новое, вплоть до туфелек. Лизе-Лотта осталась очень довольна. Ей хотелось быть красивой. Очень красивой. Красивой и грозной. Для всех тех людей, которых она собирается убить…

На следующую ночь она охотилась вместе с Раду. Они напали на солдата и Лизе-Лотта все сделала правильно: пила кровь аккуратно и сама убрала тело. Но когда Раду ушел на охоту, Лизе-Лотта направилась в комнату Курта. Ее влекло туда, как магнитом. Она легко усыпила Магду, сидящую на страже с шприцем в руках. И склонилась над юношей. Сегодня он был бледен и выглядел больным… Но он радовался ее приходу. Лизе-Лотта легла рядом с ним, обняла его за шею и тихо, нежно присосалась ко вчерашним ранкам. Она пила медленно, медленно, смакуя каждый глоток. Это было – как самая прекрасная ночь любви! Только лучше.