Знаменитые красавицы - Муромов Игорь Анатольевич - Страница 45

Потом, в своих мемуарах, она напишет о немецкой элите со свойственным ей аристократическим высокомерием: «Гитлер робкий и неловкий, хотя с дамами держится с австрийской любезностью. Ничего демонического или завораживающего. Поразительно его превращение из разглагольствующего зануды в фанатичного оратора, когда он оказывается перед толпой».

Гитлер же обожал «русскую Олли» и на дни рождения, Рождество и праздники посылал ей сладости, а также свои портреты с надписью: «Госпоже Ольге Чеховой в знак искреннего восхищения и уважения, Адольф Гитлер».

Гиммлер, который поедал ее глазами на каждой театральной премьере, знал все ее театральные работы и говорил пошлости, думая, что заслуживает тем самым репутацию покровителя искусств. Он оставил в ее памяти нелестный презрительный след: «Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер производит впечатление чего-то незначительного. Похожий на землемера на пенсии, с круглым обывательским лицом, он топчется и чувствует себя явно не в своей тарелке, когда же видит меня в глубоком декольте, каменеет от изумления».

Для нее «Геринг тщеславен, напыщен и склонен к шарлатанству», а при этом «Муссолини оказывается образованным и начитанным собеседником».

Она же предмет их восхищения и восторга.

И только Геббельс платил ей той же монетой и недолюбливал «Олли». Конечно, ведь однажды он у нее в гостях споткнулся на лестнице и, ухватившись за деревянную скульптуру мадонны, скатился под хохот всех гостей вниз. А она напишет о Геббельсе: «Пытается избавиться от комплексов, вызванных косолапостью и маленькой, абсолютно не германской фигурой, тем, что, используя пост министра, норовит переспать со всеми рослыми и смазливыми актрисами».

Дрянное закулисье.

Началась война. Ольга продолжает сниматься, ездит на фронт с концертами, ее любят солдаты и офицеры, она «поднимает дух германской армии», ее фотографии у летчиков люфтваффе и в солдатских окопах.

В командира эскадрильи истребителей капитана Йепа она влюбляется романтически. Но он погибает над Англией.

А в жизни Ольги происходит невероятное.

После взятия Берлина Чехову отправляют в Москву, здесь она беседует в Кремле с Абакумовым и Берией, а затем ее с комфортом возвращают в Берлин. Более того, советские оккупационные власти снабдили ее продуктами и помогли восстановить дом. Когда же она решила переправиться в Западную зону Берлина, ей не препятствовали и дали свободно уехать. В книге «Разведка и Кремль» генерал П. Судоплатов утверждал, что Ольга Чехова работала на советскую разведку и даже существовал сверхсекретный план покушения на Гитлера с ее участием. Генерал рассказывал, что после уничтожения в 1942 году «Красной капеллы» в Берлине в Германии «уцелел ряд важных источников информации и агентов влияния». Перечисляя тех, кто уцелел, Судоплатов говорит, что «не были скомпрометированы Ольга Чехова и польский князь Януш Радзивилл. Однако отсутствовали надежные связники с ними». Кроме того, он говорил и о том, что и ее близкие были вовлечены в агентурные планы: «Мы создали еще одну автономную группу, которая должна была уничтожить Гитлера и его окружение, если бы они появились в Москве после ее взятия. Эта операция была поручена композитору Книпперу, брату Ольги Чеховой, и его жене Марине Гариковне».

Ольга Чехова никогда этого не подтверждала. Но и не отрицала.

Ирина Ильинична Семашко

ЛЮБОВЬ ПЕТРОВНА ОРЛОВА

(1902–1975)

Советская актриса, народная артистка СССР (1950). В 1926–1933 годы работала в Музыкальном театре им. Немировича-Данченко. С 1955 года в театре им. Моссовета. Снималась в музыкальных комедиях режиссера Г. В. Александрова: «Веселые ребята», «Цирк», «Волга-Волга» и др. Лауреат Государственной премии СССР (1941, 1950).

За всю историю советского кино она — единственная подлинная звезда. Другой пока не было. И не потому, что Орлова была самая талантливая, самая красивая из русских актрис, а потому, что она больше других хотела стать звездой, потому, что в ней счастливо соединились все качества, делающие женщину сказочно неотразимой, потому, что она единственная поняла — звезда должна блистать высоко и быть недоступной для обывателя, звезда — это не звание, не профессия, это жизнь.

Орлова родилась и выросла в русской дворянской семье. Однако когда читаешь воспоминания о Любови Петровне, видишь ее на экране, трудно отделаться от мысли, что перед нами западный тип женщины — внешне открытая, улыбчивая, доступная, она никогда не пустит в свою настоящую жизнь, не поделится паническими сомнениями, не предастся унынию на людях, она всегда в маске уверенности — у меня все отлично! Ни грана искренности, все эмоции выверены, просчитаны, все поступки срежиссированы, все костюмы отделаны, появления на публике отрепетированы. Обычная трагедия обычной несвободы звезды... Принадлежишь не себе, а собственному представлению о себе. Тут и сталинский режим ни при чем, так было и будет в любую эпоху.

Первыми в жертву звездной легенде были принесены детство и юность нашей героини. Виданное ли дело, но о начале жизненного пути кумира практически ничего не знали поклонники. «Я начала свою творческую жизнь в театре Владимира Ивановича Немировича-Данченко», — так открывала свои встречи со зрителями Орлова. Далее следовал заученный, никогда практически не изменявшийся (не только для зрителей, но и для друзей) рассказ о том, как волновалась Любовь Петровна при встречах с «великим режиссером», как заприметил он ее, как поручил главную роль в оперетте «Перикола» Жака Оффенбаха и как подарил молодой премьерше свой портрет с надписью: «Талантливой актрисе и милому человеку Любови Петровне с лучшими пожеланиями. Вл. Немирович-Данченко».

Здесь Любовь Петровна неизменно вставляла:

«Вы понимаете, конечно, что это был самый первый памятный для меня подарок...»

Орлова лукавила. В ее шикарном «имении» (по-другому это трудно назвать) во Внукове скромненько хранились три главные реликвии детства: крохотная книжка издательства «Посредник» — «Кавказский пленник» Л. Толстого с дарственной надписью автора; блокнотный листок с профилем Шаляпина и чувствительным романсом — автограф великого певца; и его же фотография с напутствием первокласснице: «Дети, в школу собирайтесь! Петушок пропел давно. Ратухино. 1909 год». Что заставляло артистку скрывать от людей знакомства с вовсе не запрещенными при советской власти великими деятелями культуры? Почему Орлова наотрез отказала в просьбе дочери Шаляпина выступить на юбилейном вечере, посвященном памяти отца, со своими воспоминаниями о нем? Объяснялось все просто: смешно и трагично одновременно. Любовь Петровна боялась разрушить собственный образ, боялась своего возраста, боялась показаться своим поклонникам «доисторической реликвией», знававшей «патриархов».

Не способствовали ваянию легенды и годы юности, как раз пришедшиеся на революцию. Значит, и их долой из биографии! Почитатели и не догадывались, что Орлову в семнадцатом году приютила сестра матери, жившая тогда в Воскресенске, что будущая звезда возила в Москву молоко на продажу, что приходилось ей голыми руками зимой ворочать обледеневшие тяжелые бидоны, что дрожала она от страха, возвращаясь одна с деньгами со станции. Потом была недолгая учеба в консерватории, тупая работа «иллюстраторши» кинолент в московских «иллюзионах» и «синематографах», первое замужество, на которое толкнула безвыходная житейская ситуация, второе замужество, столь же неудачное, как и первое.

Единственным артистическим образованием для Орловой стала скромная хореографическая студия Франчески Беаты, упоминания о которой Любовь Петровна тоже избегала, по-видимому, из-за непрестижности этого учебного заведения. Однако именно эта студия развила в Орловой немалый пластический талант, чуткость к ритму, а главное, стремление к непрерывному поддержанию в форме своего тела. До конца жизни Любовь Петровна не пропустила ни одного дня тренировки у станка. От этих студийных лет сохранился у Орловой и узенький кожаный поясок — эталон объема талии, — чтоб в тридцать, сорок, семьдесят лет, как в двадцать — не более сорока трех сантиметров.