Ветер времени - Оливер Чэд - Страница 16

Арвон подошел к остальным, и они двинулись гуськом через пустыню, а песок сыпался им в сапоги, забирался под рубашки.

«Ванна сегодня не пометала бы», — подумал Арвон и улыбнулся неуместности этой мысли.

Позади них посреди унылой пустыни возвышался корабль. Впереди, беззащитно и голо, в сыпучих песках лежало то, что некогда было городом, а для кого-то — родным домом.

Как описать печаль веков? Какую эпитафию начертать на надгробном памятнике человечеству?

Арвон взглянул на Нлезина и на Лейджера. Какие строчки появятся в их записных книжках, какими словами они выразят то, что видят здесь, в мире, название которого для остальных их соотечественников — всего лишь пустой звук?

Все возможные слова уже столько раз использованы…

Арвон взглянул на грузного Дерриока, пробиравшегося между руин. Как ему удается видеть только отвлеченные проблемы в этом городе, где исчезли даже мертвецы? Как ему удается замечать только типы зданий, источники энергии, принципы планировки и уровень техники? Как устроены глаза, которые не видят призраков? Какие уши надо иметь, чтобы не слышать шепотов, сетований, далекой, утраченной музыки?

По улице, по которой они идут сейчас, когда-то ходили другие люди. Тогда не было ни песка, ни зазубренных бетонных обломков — никаких свидетельств гибели и разрушения, никаких рубцов, оставленных огнем. А вот деревья тут, наверное, были. Зеленая трава. Деловой шум. Мелькающие лица: счастливые, печальные, красивые, безобразные. Телеэкран последних известий: новости и изображения со всех концов мира. Что было новостями для них, чей конец был так близок? О чем они думали, говорили, шутили?

«Завтра ожидается переменная облачность, днем небольшой дождь… Зеленые выиграли сегодня Серебряный приз, игра была сенсационной… Некий делец сошел с ума, когда возвращался из конторы домой: до того, как его схватили, он успел пырнуть ножом трех собак и объяснил полицейскому, что собачий лай не дает ему спать по ночам… Положение в Океании серьезнее, чем кажется, но Совет считает, что оснований для особых опасений нет… Повторяем: завтра будет переменная облачность, днем ожидается небольшой дождь…»

Голоса, лица, смех.

Арвон обошел разрушенную стену и направился вслед за Дерриоком к центру развалин. Да, конечно, он фантазирует, и призраки, которые будто бы идут рядом с ним, тени, которые будто бы мелькают в зияющих провалах, некогда бывших окнами, — все это лишь плод его воображения. Однако эти призраки реальны — призраки всегда реальны на кладбищах цивилизаций, столь же реальны, как мужчины и женщины, которых он знал на Лортасе, и столь же слепы…

«Плачь о них, ибо они не могут больше горевать! Плачь о них, ибо они смеялись, они любили, они исчезли!»

— Вот библиотека! — позвал их Дерриок.

— Вернее, ее остатки, — поправил Нлезин.

— Ну и каша! — сказал Црига.

Лейджер сделал снимок.

— Глава энная, — проворчал он. — Выводы смотри в главе первой.

Они забрались внутрь. Их фонари посылали в темноту снопики бледного света, шаги гулко раздавались в тихих коридорах. Повсюду лежал песок и клубилась пыль.

— Никаких признаков пожара, — удовлетворенно сказал Дерриок. — Ищите периодику, она, возможно, уцелела, если эта засуха длится давно. Как ваше мнение, Црига?

Црига пожал плечами.

— Следов влаги действительно не видно. Возможно, дожди не выпадали со времен взрыва.

— Неплохая добыча, — заметил Дерриок. — Романы не нужны, попробуйте отыскать исторические сочинения. Может быть, помогут иллюстрации. Пересъемку, конечно, придется вести наугад.

— Я все-таки займусь романами, — объявил Нлезин. — Как знать, может быть, какой-нибудь бедняга думал, что его творение будет жить вечно.

Впервые Арвон почувствовал к Нлезину что-то вроде симпатии.

А что нужно искать в случайной библиотеке случайного города в еще одном мертвом мире? Какие слова надо отобрать, чтобы лингвисты повозились с ними, вычислительные машины проанализировали их, а газеты устроили с их помощью очередную сенсацию? Какие можно отыскать строки, чтобы появился еще один комментарий к истории еще одного человечества?

Арвон наугад доставал тома из герметически закрытых шкафов, где хранились старые книги. Его познаний в лингвистике кое-как хватало, чтобы примерно определить их содержание. Некоторые его догадки, конечно, окажутся неправильными, но что бы он ни отобрал, будет уникальным. Поэзия — несомненно. Романы — конечно. А также история, наука, политические трактаты и автобиографии — главное, автобиографии.

— Пора уходить, — сказал Дерриок спустя, как показалось, несколько минут, а на самом деле несколько часов. — У нас еще есть время, чтобы кое-что поснимать. Заметили статую на площади? Почти целая — только бы найти голову.

— Голову она, наверное, спрятала в песок, — предположил Нлезин. — Я ее не осуждаю за это.

Они продолжали работать, а пылающее солнце все ниже склонялось к горизонту. Это было хорошее солнце, и оно делало свое дело, как всегда, не обращая внимания на то, что освещает мертвый мир.

Город в целом был уже заснят с корабля, и большую часть времени экспедиция провела в разрушенных домах, запечатлевая на пленку то немногое, что еще уцелело.

Закончив работу, они вновь прошли по улицам, заваленным обломками, и оказались среди песчаных волн пустыни. Вокруг стонал ветер, рвавшийся в город, завывавший среди развалин и в черных дырах бывших окон.

Скорее на корабль — ночь уже близка.

Наружный люк с шипением закрылся. Сухой воздух Четвертой Центавра выкачали из выходной камеры и возвратили миру, который давно в нем не нуждался. Его сменил чистый, чуть влажный воздух корабля. Внутренний люк отворился, и они вернулись к себе.

Очистить сапоги от песка, смыть песок с тела. Надеть чистую одежду, которая не пахнет пылью веков.

— Ну вот, — сказал Дерриок. — Еще с одним миром разделались.

— Маленький человек, что ты знаешь? — отозвался Нлезин.

Трудно было шутить, невозможно не помнить. Первые часы после возвращения экспедиции на корабль всегда бывали трудными. Каковы же их собственные шансы, шансы выжить?