Атомный сон (Сборник) - Лукьяненко Сергей Васильевич - Страница 36

Пальцы мягко тронули курок. Сейчас…

– Стань человеком, Драго…

Он же мертв! Почему я слышу его голос? Он мертв!

– Стань человеком, Драго…

Автомат выскользнул из рук. Я закрыл глаза. Как хорошо… А шаги были все ближе и ближе. Чьи шаги? Кто-то вынул автомат из моих пальцев, перевернул на спину…

– Добрый дракон… Это добрый дракон! А вы не верили!

Я никак не мог вспомнить, где слышал этот полудетский голос. Меня осторожно подняли с земли, положили на что-то, понесли. Чья-то рука все гладила меня по лицу.

Почему у них всех руки Майка? Я разжал веки и долго смотрел через край самодельных носилок. Моя рука болталась над самой землей, касаясь желтых метелок травы. И последние клочья багрового тумана стекали с разжатых пальцев…

От судьбы

Среди новых рассказов я уже начал выделять отдельный… даже не цикл, а просто «тип» рассказов. Для себя я называю их «шеклианские». Конечно, не только Роберт Шекли писал что-то подобное, но именно на его рассказах я понял золотой принцип классического американского фантастического рассказа: сочные детали, легкий налет условности и, самое главное, парадоксальная и неожиданная, будто в хорошем анекдоте, концовка.

«Вечерняя беседа с господином особым послом» была первым из таких рассказов. Случившийся одним из первых читателей критик и журналист Александр Ройфе немедленно взял рассказ для «Книжного обозрения», сделав к тому же очень ценное замечание. В 2001 году, к моему огромному удивлению, рассказ получил премию «Странник» как лучший фантастический рассказ 2000 года. Видимо, в таких рассказах и впрямь ощущается потребность – ведь все мы воспитаны на рассказах Шекли и Саймака в не меньшей мере, чем на книгах Стругацких.

За «Беседой» последовали «Переговорщики» и «Ахауля ляляпта». Видимо, будут и другие рассказы такого типа.

Но от судьбы, как известно, не уйдешь, и рассказы хочется писать разные. Рассказ «От судьбы» – один из тех, к которым я отношусь с легким смущением. Он «не мой». Нет, писал его, конечно же, я, и сюжет был придуман мной. Просто он выбивается из общего ряда моих рассказов, мне кажется, что в творчестве некоторых коллег он смотрелся бы более органично. Но – так уж получилось, что я его написал. Спасибо журналу фантастики «Если», который очень упорно требовал от меня рассказ в юбилейный, сотый номер и превозмог все же мою лень.

Рассказ «Шаги за спиной» – самый странный, пожалуй. Это единственный мой рассказ за последние десять лет, который я не смог никуда пристроить. Отказались все периодические издания, с которыми я постоянно сотрудничаю, и не потому, что рассказ показался им плохим. Рассказ «не вписывался» ни в один номер, смущенно объясняли мне, и я не могу не согласиться.

Ну что ж, рассказ этот странный, рассказ-настроение, рассказ-эскиз, но мне он нравится. Я его волевым решением вписываю в этот сборник и заключаю, что он замечательно здесь смотрится!

Вечерняя беседа с господином особым послом

Прежде чем войти в лифт, Анатолий не удержался и посмотрел в окно еще раз.

Разумеется, корабль Чужих был на прежнем месте – прямо над памятником Петру Первому, на высоте ста четырнадцати с половиной (проверено) метров, непоколебимо удерживаемый в ночном небе антигравитационными (заявлено) двигателями, и цепочка оранжевых огней, обозначающая боевые рубки (предположительно), все так же опоясывала края огромного диска.

Да и куда ему деваться?

А внизу, под чудовищной машиной смерти и разрушения, второй месяц парящей над Москвой, мерцала иллюминация, ехали по улицам машины, гуляли, изредка задирая голову к небу, люди. Человек – очень пластичное создание. Человек может привыкнуть ко всему, причем удивительно быстро.

Анатолий вздохнул и вошел в лифт.

– Добрый вечер, господин особый посол, – приветствовал его охранник. Немолодой уже человек, наверняка в чине не ниже майора. Какой-нибудь «альфовец», вероятно.

– Добрый вечер.

Охранник нажал на кнопку, и лифт пополз вверх. Какого дьявола Чужие облюбовали именно это здание?

– Как успехи? – вежливо поинтересовался охранник. Это был ритуальный вопрос, и ответ Анатолия был не менее стандартным:

– Работаем.

В лифте наверняка стоял десяток подслушивающих устройств. И в амуниции охранника – еще пяток. И у Анатолия – семь звуко-, видео– и черт-знает-что записывающих приспособлений, про которые он знал, три – про которые знать был не должен, и неизвестно сколько слишком хорошо замаскированных. Говорить о чем-то было нелепо, да он и не собирался делиться тайнами с охранником… пусть даже тот был проверенным и преданным до мозга костей профессионалом. Но сегодня охранник решился еще на один вопрос:

– В новостях… там было интервью с… – легкий кивок вверх, – так они сказали, что вообще не собирались вести переговоры… что только господин Анатолий Белов убедил их не торопиться с захватом Земли…

Анатолий промолчал. Да и охранник, видимо, сообразив, что за эту вырвавшуюся реплику ему еще придется отвечать, замолчал. Лифт остановился.

– Удачи вам, – пожелал в спину Анатолию охранник. – Удачи!

Похоже, человека и впрямь проняло…

Глубоко вздохнув, посол по особым поручениям при президенте России Анатолий Белов шагнул на территорию инопланетного посольства.

Исходя из общепринятой дипломатической практики – на территорию чужого, а исходя из грубой правды – стоит добавить «и враждебного» государства.

Еще два месяца назад здесь был какой-то офис. Впрочем, после того, как граги выбрали именно это здание под свое посольство в России, от офиса не осталось и следов. Чужие очистили весь этаж до состояния голой бетонной коробки за неполный час. А еще через час, когда Белов впервые вошел в посольство, оно уже имело этот вид.

Стены – лениво шевелящийся оранжевый материал, похожий на встрепанный войлок. Пол и потолок – то же самое, только красноватого цвета. Немногочисленная мебель – непривычных форм, хотя ее назначение угадывается легко, разбросанные по потолку наросты светильников излучают хотя и неяркий, но абсолютно чистый белый свет.

Конечно, если белый свет можно считать чистым…

– Добрый вечер, господин особый посол, – вежливо сказал граг, сидящий у двери. Его функция была приблизительно определена как охранник-секретарь. На вздернутых почти к подбородку тонких коленях грага лежал лучемет, в воздухе перед ним парил, стремительно меняя окраску, маленький шар… предположительно – голограмма, предположительно – информационный терминал, предположительно – работающий в видимом, инфракрасном, ультрафиолетовом и радиодиапазонах.

– Добрый вечер. – Анатолий кивнул, на несколько секунд задерживая взгляд на шаре – чтобы спрятанные в стеклах очков записывающие устройства, новейшая и секретнейшая разработка ученых, собрали побольше информации. – Я не слишком рано?

Он знал, что пришел на три минуты раньше назначенного срока. Именно для того, чтобы попробовать поговорить с охранником… предположительно – менее искушенным в дипломатических играх.

Как ему надоело это слово – «предположительно»! Никакой точной информации, ни о чем! Разве что о высоте, на которой парят над Москвой, Вашингтоном и Пекином летающие тарелки. Да и то… с чем связаны периодические колебания этой высоты: плюс двенадцать сантиметров, минус восемнадцать и выход на прежний уровень?

– Господин особый посол пришел на три минуты раньше, – сообщил граг. Чешуйчатая челюсть подергивалась, выплевывая слова чужой речи, в пасти трепетал узкий раздвоенный язык. Глаза грага, выпуклые, лишенные век, казалось, видели Анатолия насквозь. – Господин посол может занять время беседой со мной. Господин посол может выпить чашечку чая или прочесть газету.

Тонкая рука грага протянула Анатолию «Аргументы и факты», разумеется, заполненные на девяносто процентов домыслами о природе и намерениях Чужих.