Потерянный берег. Дилогия (СИ) - Побережник Николай - Страница 74

  - Чисто, подходи, я на захват, - прошипел 'мидланд'.

  Я подошел вплотную к катеру, и Леха с ТТ-шником в руках сиганул вниз, связал пленных, а потом спихнул в море три трупа. Затем он подошел к транцу, осмотрел двигатели и крикнул:

  - Один движок покойник, я ему блок размолотил.

  - Ну вяжи этих 'хитманов' получше, и лови канат, катер домой потащим. Течи нет?

  - Вроде нет.

  Через полчаса хода я почувствовал запах солярки, а потом двигатель 'чихнул' и заглох.

  - Твою ж мать! - ругнулся я и полез вниз, к двигателю.

  Чинились около часа. Одна пуля пробила бочку дополнительного бака, куда я заколотил деревянный чепчик, выструганный из отколотой деревяшки от багра, в вторая пуля пробив кожух двигателя черканула по трубке ТНВД, насос 'хапанув' воздуха прекратил подачу топлива. Перекусил трубку на насос, отрезал кусок топливного шланга с разбитого двигателя и соединил концы трубки, наложив хомуты из проволоки. Потом прокачал 'лягушкой' систему и завел двигатель.

   На Сахарном мы швартовались уже в темноте. Пленных привязали недалеко у пирса к дереву и приставили караул. А потом мы с Лехой отправились в баню, прямо посреди ночи, вот что-то захотелось в баню, да и все тут!

=============

Конец 1 книги

Валентин Русаков

Потерянный берег -2

Часть 1

250 день. О.Сахарный

Сегодня у нас и Иванычем был ответственный день — приёмка «Авроры», нашего нового корабля построенного на верфях посёлка Лесной. Когда он пришёл к нам на остров пять декад назад, это был только корпус без отделки и с установленным двигателем Caterpillar от тягача «Кенвурт». Теперь же, все работы на нём были закончены, оставалось только формально принять корабль в эксплуатацию, и разбить об корпус… нет, не бутылку шампанского, теперь это дефицит, а привязанный к верёвке целлофановый пакет с обычной морской водой. Обряд и традиция будут соблюдены, ну а то, что нет соответствия в деталях, тут уж извините, таковы реалии нашей жизни.

Я позавтракал в компании своей семьи, которую обрёл именно здесь на Сахарном, после трагедии этого мира, и теперь это самые родные для меня человечки. Светлана приготовила мне на такой знаменательный день «парадную» одежду, которую сшила сама, это камуфляжные шорты, рубаха с коротким рукавом и камуфляжная же бандана, всё это перешито, так сказать, в стиле «сафари» из армейской флоры. Да, вот такой я сегодня модный. Продел в шлёвки шорт широкий ремень с переделанной открытой кобурой с ТТ, туда же на ремень ножны с хорошей финкой и радиостанцию на клипсу.

— Ну и как я вам? — спросил я у родных, пытаясь разглядеть себя не большое зеркало.

— Ой, да подлецу всё к лицу, — в шутку съязвила Светлана, а потом добавила, — да хорошо, а то сколько можно как оборванец ходить.

— А ты куда, кстати, мои старые бриджи дела?

— Всё, на ветошь.

— Света…

— Не начинай, там уже дыра на дыре была. И садись на стул я тебе бороду твою и усы в порядок приведу.

Я сел, а Света стала шустро щёлкать ножницами у моего лица, периодически отодвигаясь, как художник, присматриваясь всё ли ровно и хорошо. Когда она в очередной раз придвинулась ко мне, я тихонько просунул руку в чуть распахнувшийся халат и погладил её по уже округляющемуся животу и сказал:

— Привет человеческий детёныш. Привет Анастасия Сергеевна.

— А может это будет Сергеич? — улыбнулась Светлана.

— Нет, дорогая моя, это Сергеевна, мужиков у нас уже двое. Девочку хочу.

Светлана закончила с приведением моей бороды в порядок, нагнулась, и нежно чмокнув меня в нос сказала:

— Иди, уже, вон мужики у ворот заждались.

Я выглянул в окно и помахал стоявшим во дворе Иванычу, Саше, Михал Михалычу и крикнул:

— Бегу!

Быстро намотал портянки, влез в берцы, зашнуровался и на ходу поцеловав Свету выскочил за дверь.

— Мужики, это кто? — спросил Иваныч, у стоящих с ним рядом.

Те в ответ подыграли… пожали плечами и как то неопределённо скривились.

— Иваныч, змей ты! Завидуй молча, — ответил я, — идём уже а?

Мы поздоровались, пожав руки и направились в низ по дороге к пирсу.

Красавица «Аврора» была пришвартована носом к посёлку к уже очень выросшему, новому посёлку, а трап с неё был опущен на катамаран. К пирсу стекались люди, было ощущение праздника, был даже почётный караул во главе с Алексеем, который отобрал из поселенцев себе восемь человек в ополчение и уже гонял их полтора месяца как «сидоровых коз», обучая всему, что умеет сам. Ребята из ополчения стояли в шеренгу с СКСами в руках на пирсе, и скажем так, чувствовали важность момента и оказанное доверие. Там же на катамаране стоял небольшой столик, на котором лежала папка с бумагами и стоял привязанный к верёвке полиэтиленовый пакет с водой. Люди расступились пропуская нас к катамарану, мы вчетвером подошли к столу, а потом Иваныч, Саша и Михалыч, будто сговорившись чуть отступили от меня в сторону, словно предоставляя мне слово, а все присутствующие захлопали, где-то несколько раз задорно присвистнули.

— Начинай Николаич! — раздался чей-то голос из толпы.

Я вопросительно посмотрел на Иваныча, а он как-то неопределённо пожал плечами и развёл руками. Блин… мы вообще-то и неё готовились особо, да и как в советские времена у нас не было плана мероприятия, всё как-то само собой сложилось, мы лишь только обозначили дату ввода в эксплуатацию корабля. Ну что ж, назвался груздем, т. е. основателем поселения, или как в нашем новом мире принято говорить анклава, теперь неси свой крест со всеми вытекающими.

— Кхм… — прокашлялся я, сильно волнуясь, и скорее всего краснея, хотя не страшно, на таком загаре и не видно, — Товарищи колхозники!

Все добродушно засмеялись… Я поднял руку, попросив жестом замолчать.

— Друзья… Я думаю, что могу всех Вас так называть… Вы этого заслуживаете… со многими из Вас мы пережили трудные времена, моменты лишений и опасностей. Каждый из нас пережил трагедию этого мира по-своему и в разной степени тяжести, но здесь, на этом острове мы все являемся единым целым и живём не так как жил прошлый мир, а живём друг для друга, трудясь друг для друга… мы все теперь понимаем, что только вместе мы что-то можем из себя представлять, только вместе мы смогли выжить, отстроиться и наладить процесс пусть не лёгкого, но вполне цивилизованного и главное обеспеченного по потребностям существования. Оглянитесь на посёлок.

Люди загудев оглянулись.

— Что вы видите?

— Дома… Баню… Кирпичный завод… Склады… Мастерские… Пилораму, — кричали люди на разные голоса.

— А все видят красно-белый сарафан на верёвке?

— Да! Видим… Так это же Светкин сарафан, — раздались весёлые голоса.

— Этот сарафан сушится во дворе дома, который чуть меньше года назад был здесь, на острове единственным еле уцелевшим строением от таёжного посёлка Лесной. А всё остальное, появилось благодаря Вам друзья.

Все повернулись опять ко мне, замолчали и лица стали серьёзными.

— Я от чистого сердца хочу всех вас поблагодарить за проделанный труд, не работу, как говорили раньше… что от слова раб… а именно за труд, сознательный труд на общее благо. Пройдёт время, и я надеюсь, что все, кто тут живёт, кто будет жить и потомки тех кто здесь строил новую жизнь, будут знать и осознавать истинные значения слов труд, созидание и свобода. Мы все здесь свободные люди, и у нас есть одно преимущество — мы объединены нашим совместным трудом, результатами нашего труда и самое главное, нашей свободой и самодостаточностью. Даже если исключить сейчас из нашей жизни блага предыдущей цивилизации, мы выживем!

Все захлопали и засвистели, а я опять поднял руку, попросив тишины.

— Что-то я отвлёкся от темы и разволновался…