Потерянный берег. Дилогия (СИ) - Побережник Николай - Страница 47

— Фима, есть еще одно дело к тебе.

— Сегодня я готов еще погаботать на Вас, — довольно ответил Фима.

— Надо съездит в школу, и найти там семью Никитиных, сообщишь, что по их объявлению, и что мы ждем их не более часа.

— Нет, нет, нет, — запричитал Фима махая руками, — там знаете ли нехогоший гайон, — я боюсь там появляться.

— Что… боишься что велик отберут хулиганы? — гоготнул Иваныч стоя в проеме двери рубки.

— Велосипед, знаете ли, стоит денег, и здоговья у меня нет на непгиятности.

— Что там, прямо совсем так страшно?

— Не безопасно я бы сказал.

— Ясно. Свободен, — сказал я.

Фима уселся на велосипед и медленно поехал в сторону торговых рядов пристаней.

— Ну что Иваныч, сходим сами?

— А что там в объявлении то?

— Написано — «молодая семья из четырех человек, ищет место для проживания и работы»

— И все?

— Да.

— О как. Так а если не захотят?

— Их право.

— Ну идем. Оружие брать?

— Обязательно.

Иваныч спрятал «марголина» сзади, за ремень прикрыв рубахой, а я подумав, что мне не куда прятать мою «артиллерию», так и остался в поясе и с обрезом в кобуре.

— О, наш «бомбила» свободен, — сказал Иваныч указывая на телегу у складов.

— Сейчас в раз «домчит», — улыбнулся я, — ну все не пешком вверх-вниз чапать.

Дед согласился вести нас к школе не менее чем за 4 монеты серебром. Мы расположились в телеге на матрасе, сев друг напротив друга и прислонившись спинами к низким бортам.

— Так а что вы так пугаетесь школы то этой? — спросил Иваныч закуривая.

— Ох… чаго там только не случилось за крайние два месяца. И бились и стрелялись. Аслан вроде попытался там порядки навести, а потом махнул рукой. Ну покамест там тихо конечно, они сюда с фулюганством не лезуть, а наши к ним.

— Так а чем они вообще там занимаются?

— Ну кто чем, большинство на работах занято, на пристанях работають, али по хозяйству кому помочь нанимаются, кто по окрестностям ходють, собирають что Господь с водой принес, — перекрестившись ответил дед.

Я сидел и осматривался по сторонам, прямая улица, по которой мы ехали перешла в другую «виляющую», и пошла на подъем в сопку, было видно что это старая часть поселка — почерневшие от времени и покосившиеся срубы домов, в отдалении попалось несколько бараков. Дед увидел, что я на них смотрю и сказал:

— А здеся апосля войны всякие жили, вродь как на поселении… а потом всех на эту… как ее комсомольску стройку забрали… ага, БАМ строить, я сам чуть не поехал, да жинка не пустила. Ну а потом тута лагерь был пионерский… а когда коммунисты кончилися а демократы… тьху, прости Господи, началися так и пионеров не стало… тута хто попало жил. И командировашныя всякия, и золотари с геологами… всяки люди жили. Ну а нонча… те кого Господь помиловал и поселилися. Все сынки, дальше не поеду я. Вона школа уже за поворотом.

— Дед, ты подождал бы нас, не обидим деньгами.

— Деньги то нонча хорошо, но шкура дороже… Ну да ладно, обожду покамест. Только я вон тудой отъеду, к старой ферме.

Мы направились по пыльной дороге вверх. Было видно некое подобие пришкольного стадиона, на котором теперь виднелось множество шалашей и прочих «строений». Люди в принципе обычные, для современных реалий, все чем-то заняты. В основном на глаза попадались женщины и дети. Мимо прошли и двое откровенных таких «быка», шли медленно вразвалочку, заняв весь тротуар, дабы не создавать повода, мы с Иванычем сошли на дорогу… разошлись. Дошли вроде спокойно до школы, в воротах которой стояло несколько рослых мужиков. Оружия не было видно.

— Здорово мужики, — сказал Иваныч

— Здоровей видали, что хотел? — спросил коренастый мужик, ковыряющий на коленках старый медный примус.

— Да мы по объявлению Никитиных пришли, как бы нам с ними пообщаться.

— Аааа, — протянул «мужик с примусом», — в кабинете географии у них угол вроде, как войдете направо, 12 кабинет.

— Спасибо.

Мы прошли в здание, резкий запах «туалета в плацкарте» ударил в нос.

— Однако амбре, — сказал Иваныч и закурил.

Нашли нужный нам кабинет. Я толкнул дверь, запах «туалета в плацкарте» перемешался с запахом «привокзальной рыгаловки». Внутри бывшего класса были растянуты веревки со шторами и в разных вариациях выставлены шкафы, разбив все помещение класса на небольшие клетушечки. На нас уставилось порядка тридцати пар глаз.

— Кто Никитины здесь? — спросил я громко.

Кто-то тихонько толкнул меня в ногу…

— Я… я Верочка Никитина, — ответила стоящая рядом со мной девочка лет семи, худенькая, с огромными карими глазами и коротко стриженными русыми волосами.

То что это девочка я понял только по одетой на ней потускневшей зеленой юбочке.

— А где твои родители Верочка? — спросил я ее присев на корточки.

— Я здесь, — раздался женский голос из-за ближайшей шторы.

Я заглянул за штору… внутри «помещения» два на два метра стоял табурет, выполняющий роль стола, на котором была тарелка с жаренной рыбой и какой то зеленью, в углу два скатанных матраса, у стены на еще одном матрасе спал ребенок, явно младше Верочки и рядом сидела женщина лет тридцати, что то шила, относительно ее «соседей» она вполне сохранила внешний вид и не была похожа на бомжа.

— Вы объявление о переселении писали?

В глазах женщины вспыхнула не то что искра, а просто молния проскочила.

— Да, — ответила она тихонько встав, что бы не разбудить ребенка и вышла к нам, — да мы писали.

— Ну собирайтесь.

— Куда?

— Ну уж в явно лучшее место чем этот «Метрополь», — ответил Иваныч.

Женщина пребывала не то что в сомнениях, а в каких то раздумьях… секунд тридцать и потом ответила:

— Мой муж сейчас на пристанях работает. Мы его заберем? — спросила женщина немного подрагивающим голосом.

Было заметно, что она волнуется, а на глазах проблеснули наворачивающиеся слезы.

— Конечно заберем, если он захочет.

— Захочет… только, — женщина замялась как то и посмотрела на лысого парня, который лежа на кровати с панцирной сеткой у стены напротив, делал вид, что читает журнал. На самом деле внимательно «грел уши», — только надо откупные заплатить…

— Чего? Что заплатить? У нас в России вообще то, если мне память не изменяет, в 1861 году крепостное право отменили… если Вы не в курсе, — сказал Иваныч. Было видно, что он уже заводится.

— Понимаете…

— Ни хрена не понимаю, или вы собираетесь, и мы идем, или мы уходим одни.

— Верочка, иди сюда, будем собираться.

Кровать скрипнула сеткой, лысый парень поднялся и вышел из класса.

— Верочка быстрей, — было видно, что женщина занервничала.

Иваныч вышел в коридор вслед за парнем, достал сигарету и окрикнул его.

— Эй зема, огонек есть, — сказал он помахав рукой с сигаретой.

— О! А сигаретой угостишь? — оживился лысый парень.

— Да кури на здоровье, — ответил Иваныч протянув ему открытую пачку.

Парень потянулся левой рукой за сигаретой, а Иваныч как-то плавно, но точно нанес короткий удар пальцами прямой ладони слева под нижнее ребро, в селезенку. Лысый как то обмяк, зашатался, и Иваныч придерживая его за плечо, дал ему сползти по стене и вырубиться.

— Серега, минут пять у нас, — сказал он заглянув в класс.

Женщина завернула спящего ребенка в куртку, я подхватил небольшой рюкзак, который она достала из-под кучи борохла и одел на плечо, Верочка вцепилась в руку маме и мы направились к выходу.

Подойдя к выходу я приоткрыл дверь, картина все та же, несколько мужиков гоняют домино за школьной партой, один с примусом возится, двое болтают о чем-то. Что-то мне подсказывает, что не дадут нам уйти.

— Иваныч, может в обход уйдем, окно выставим и вылезем?

— Все равно засветимся, бегом придется.

— Ну тут два варианта, либо в наглую на пролом, либо тихо в обход, пока не заметят, а там бегом до фермы.

— Давай в обход, пока есть возможность тихо уйти… — и только он это сказал, раздался звон стекла и на улицу проорали: