Потерянный берег. Дилогия (СИ) - Побережник Николай - Страница 116

— Стой тут, — сказал Леха и стоя в проёме начал осматривать первое помещение, — вроде нет «сюрпризов»… и что тут у нас?

В первом складе была провизия — ящики с консервами, канистры и бочки. Сняв замок-зажим с одной из бочек и подняв крышку Леха обнаружил рис в кулях по пять кило.

— Вот так… у Родины даже своего риса для схрона не нашлось… китайский запасли. Так, а тут что? — Алексей открыл алюминиевую двадцатилитровую канистру, — спирт! Понятно в этом складе провизия… ну наверное на полгодика на роту хватит, а если экономить, то может и на год.

— Это что, схрон партизанского стройбата? — сказал в слух Алексей войдя по второй склад, в котором обнаружился инструмент, крепёжный материал, верёвки, провода, проволока, печки буржуйки, несколько палаток и сложенные в несколько стопок раскладушки, к слову тоже китайских.

В третьем и четвёртом складах, тех что были немного затоплены было оружие, боеприпасы и снаряжение.

— А вот это уже интересно, — сказал Алексей и начал ползать между ящиками, коробками и тюками, бегло всё осмотрев сказал немного расстроившись, — блин, тяжёлого почти ничего… два Печенега, тридцатый АГС и два РГП-7. Ну хоть боеприпасов щедро тут навалили.

— И снаряги хватает, — подал голос Яковлев вспоров ножом сначала один тюк, потом второй и добавил, — и зимней в том числе.

— А ещё тут столько всего взрывающего, что можно устроить ну очень большой бум, — ответил Алексей продолжая двигать ящики и осматривать содержимое, — Отлично! Теперь у нас будет связь!

— Что там?

— Два «северка»… и ещё что-то серьёзное тут по ящикам ЗИПа распихано. Так принимай, сейчас будем «звонок другу» делать… Вот Васька то удивиться…

338 день. Слобода

До рассвета ещё далеко и слобода ещё спит. Но с нашим появлением здесь в поселении возникла некоторая тревога… тревога и надежда на возможные изменения в лучшую сторону. Соседство с Лас-Вегасом мягко говоря напрягало местных, учитывая их взгляды на жизнь.

Мы с Иванычем сидели в кают компании, и пили желудёвого кофе, довольно вкусный напиток, чем-то напоминает какао с молоком, очень тонизирует. Это местный бренд, которого нам отсыпал Андрей, когда мы отправились на дежурство.

— Да ладно Серый, может они и сектанты но знаешь, они какие-то правильные сектанты, — сказал Иваныч наливая себе очередную порцию, — к другим со своими тараканами не лезут, насильно никого не держат и не привлекают… мужики работящие, бабы… в общим хорошие бабы… А шеф их, этот Андрей? По мне так вообще правильный мужик.

— Да, — согласился я, — есть в нём что то…

— Что-то… да всё в нём есть… и стать мужицкая, и лидерство, головой и руками не обделён. Мне кстати Яковлев про него знаешь что сказал?

— Что?

— А то, что пока мы с тобой дрыхли на веранде, он в десяти метрах встал с дробовиком и не подпускал никого.

— О как…

— Ага, сон наш охранял.

— Да… интересный народ здесь.

— Яковлев тут трое суток считай пробыл, разузнал кое чего, да и собственно как он сказал, секрета из этого никто не делает. В общем, был тут недалеко монастырь какой то и Андрей этот там звонарём служил ну и подрабатывал плотником, а за сутки до волны он сколотил какой-то себе толи ящик, толи плот, сложил пожитки, кое какую еду и инструмент сел в него и сидел пока волна не пошла… вот такая байка ходит.

— Это вроде как местный Ной?

— Ага, только он на тварей, которые по парам забил почему-то и себя в первую очередь спас, а потом сюда к реке пришёл и людей по окрестностям собирал.

— Прямо библейские рассказы нового времени…

— Не знаю Серый, сколько из этого правды а что выдумки, но факт на лицо, есть нормальный мужик, основавший поселение и организовавший его жизнь… и не на халявном золоте или рабском труде а своими мозгами и руками тут все поднимали.

— Это да, это факт… Ну что, пойдём посты проверим?

— Пошли, — согласился Иваныч.

Всю ночь мы перемещались с Иванычем между постами, НП и «Авророй»… По слободе в нескольких местах горели костры, освещая тропы и дорожки, пристань освещал ряд «индейских свечей» — небольших поленьев расколотых вдоль, с выбранной сердцевиной и стянутых потом проволокой. Света от них было не особо много, но прикрученные к шестам вдоль всего берега они позволяли пройти, не рискуя оступиться и свалиться в воду с мостков. Кроме того, что на противоположный берег ночью подъезжал, простоял полчаса и потом уехал мотоцикл, больше ничего не случилось.

— Ох Серый, что то натопался я уже, — сказал Иваныч, когда мы шли через посёлок, — думаю в темноте по этой быстрой реке никто не пойдёт, да и вообще есть подозрение, что артельщикам сейчас есть чем заняться. Рассвет скоро, идём, позавтракаем… Андрей вон уже в беседке у костра колдует.

— Доброе утро, — сказали мы с Иванычем почти хором, подойдя к дому Андрея, где он под навесом уже развёл огонь и подвесил кипятиться большой закопчённый чайник.

— И вам доброе утро братья, храни вас Бог… Сейчас позавтракаем.

— Андрей, — сказал я присев рядом костром на бревно, — а как ты узнал, что волна будет и спасся?

— Да Бог с тобой брат Сергей, — ответил он и расхохотался, — от куда же мне грешному знать было? Это люди, храни их Господи уже напридумывали небылиц, ну да я и не разубеждаю никого, раз им так хочется.

— А как тогда?

— То что есть в моём спасении отчасти и Божий промысел сомнений нет конечно. Дело так было — Я при монастыре сторожем был, плотником да звонаря иногда подменял… но в основном конечно по плотницкой части. Не далеко на склоне сопки монастырская пасека была, так там косолапый пошалил аккурат с утра, перед волной то, улики сломал, один вообще с собой утащил… вот и попросил меня отец Павел, сходи говорит, почини что ещё уцелело, да забор поправь. Собрал я инструмент да перекусить что Бог послал на тачку, и пошёл работать. Весь день провозился и не заметил как стемнело, собрал всё и решил покушать посидеть, время то позднее, в монастыре для меня отдельно братья не будут печь топить да готовить, ну сижу значит, трапезничаю, костерок развёл, на звёздное небо смотрю… и началось… раз тряхнёт, другой, да сильно… испугался конечно. Потом и небосвод повело, а следом вода… много воды, вот я со страху то и запрыгнул в тачку свою… да вон он, «ковчег мой», — кивнул Андрей улыбнувшись на стоящую у дома самодельную деревянную тачку, метра полтора в длину и в ширину с полметра, на велосипедных колёсах. И потом продолжил:

— Снесло меня со склона конечно мигом, поболтало да шарахнуло о другой склон. Я то уже и покаялся и помолился и с жизнью попрощался… видать услышал Господь искренность в моих словах покаянных, да повис я в тачке вон там выше по распадку, — показал он рукой куда-то себе за спину, — такая вот история Братья, улыбнулся Андрей, достал из кармана очки, завязал на затылке тонкий шнурок, и принялся насыпать в глиняный заварной чайник ручной работы травяную смесь и залил её кипятком.

— Понятно, — кивнул Иваныч, — а то я уж было, креститься собрался, историй про тебя наслушавшись.

— Ну это дело нужное, только не со страху и не от удивления делаемое, — улыбнулся Андрей, и похлопал себя по левой стороне груди, — тут должно созреть у каждого и исключительно по собственному разумению.

— Вот Серый, я же говорил, правильный он сектант, — снова улыбнулся Иваныч, достал из костра щепку и раскурил трубку.

Андрей широко улыбнулся и разлил чай по чашкам.

— Вот братья, пейте чай, да лепёшки берите, — поставил он корзину у костра и тоже присел на бревно.

— Как там Леха интересно? — подумал я вслух.

— Не волнуйся Сергей, — сказал Андрей, — Алексий ваш, он как перст Господень, наказание неотвратимое несущий.

— Слыхал Серый? Ты запиши где-нибудь про неотвратимое наказание то… и хорошо бы, что бы каждый знал — «Тронешь нашего, поплатишься в двойне», и только так.

— Верно говоришь Иван, — кивнул Андрей, — коли взялись общину строить сызнова и люди доверились вам, то сдало быть люди эти знать должны, что не пропадут они коль в беду попали, и что за каждого обиженного обязательно расплата будет… Око за око братья.