Потерянный берег. Дилогия (СИ) - Побережник Николай - Страница 102

— Не попал, — сказал Иваныч, посмотрев на плавающие у берега плоты-мишени.

Бум! — полетела ещё одна мина… взрыв… и один из плотов разлетелся на дрова.

— Вот, — сказал Иваныч, — это уже хорошо, главное что бы разлетелась именно та мишень, в которую они целятся.

Бум… Бум… — и две мишени подряд разлетелись.

— Пристрелялись, — снова прокомментировал Иваныч.

Ду-ду-ду-ду… ду-ду-ду… — заработал на НП «Утёс», и на склоне сопки исчезла одна из мишеней, а за одно и несколько сухих стволов деревьев.

Потом пулемёт дал ещё несколько коротких очередей и раз пять звонко громыхнула безоткатка.

Понаблюдав ещё немного за стрельбами, мы с Иванычем поднялись «Аврору», обсудить состав флота и вооружение.

— Вот тут поставить одну безоткатку, и «Авроре» достаточно, — сказал Иваныч, когда мы стояли на открытом мостике.

— Согласен, у «Авроры» и КПВ как аргумент вполне весомый.

— В плашкоут один миномёт, и расчёт ПК, достаточно думаю.

— Да, он на отдалении будет работать с корректировщиком, который с разведгруппой пойдёт на катере. А вот на катер, наверное, надо стационарно на станок «Утёс» ставить, будет основной ударной силой при штурме.

— Да, осталось только наши умозаключения с Лехой согласовать и можно приступать к погрузке боеприпасов, вооружения и его установке.

— Ну пошли тогда в форт, громыхалы эти уже успокоились, да и надо уже план операции накидать и проработать.

Наши предложения по вооружению флота Алексей утвердил, добавив на «Аврору» ещё один «Утёс».

— Нужна огневая мощь, давить так, чтобы головы поднять даже мыслей не было, — сказал Алексей.

— Ну это ведь только на время операции? — уточнил Иваныч, — на хрена мне ещё одна такая дурра на борту?

— Да, это временно.

Разрабатывая операцию зачистки левой протоки просидели почти до ужина, в кабинете у Макарыча. А потом услышали гомон во дворе форта, и художественный мат Михал Михалыча, который первым спустился в подвал, следом за ним Максим впихнул в помещение какого-то незнакомого мужка… грязного, заросшего, босиком, в грязных и рваных штанах и кителе от какой-то формы.

— Вот он! Вот она наша палтыргейста… ух кожаный ремень, — топнул он ногой.

– «А к нам попал в волнении жутком, с растревоженным желудком и с номерочком на ноге», — процитировал Иваныч песню, глядя на пленника.

— От куда ты? Палтыргейста, — спросил я его, не в силах сдержать улыбку.

В общим, прибыл к нам этот пассажир «зайцем» на пароме, когда приезжал Фима, «сошёл раньше остановки», т. е. каким-то образом прятался на пароме, а потом водой добрался до берега, прежде чем паром подошёл к пирсу. Пробрался на хутор, и устроив себе небольшой шалаш недалеко в овраге, жил себе, потихоньку таская продукты.

— Ты же осмотреться успел, мы тут ритуально никого в жертву не приносим и не едим, чего не вышел то? — спросил его Иваныч.

— Боялся…

— Чего боялся то?

— Троха! Ты что ли? — спросил появившийся в дверях Жека, и потом обратился ко мне, — это что это с ним?

— Знакомы что ли?

— Да на одной площадке жили, — ответил Жека, — это Вовчик Трошин, он в МСЧ вроде служил, в какой то спецчасти.

— Привет Жень, — немного успокоившись, ответил Трошин.

— Так это ты у нас на хуторе что ли по лабазам шмонал? Вот ты внатуре палтыргейста!

— Ладноть! Вы кончайте энту индийскую фильму мне показывать тут! Что делать с ним будем? — не успокаивался Михалыч, — ущербу кто возмещать будет?

— Да ладно Михалыч, чо в натуре не свои чоль… не мужики правда, хотите я за него поручусь, я его с детства знаю.

— Ну и забирай тогда его к себе, — сказал я, — раз можешь поручиться, пусть в порядок себя приведёт, приоденьте да откормите его там с Дашкой, а через пару дней пусть приходит сюда, Алексей Макарыч с ним побеседует.

— А ущерб? — снова вставил Михалыч.

— И про ущерб тоже побеседует.

— Ну тоды пойду я, — сказал Михалыч и махнув рукой вышел.

Жека положил Макарычу на стол какую то папку и потом обратившись к другу детства сказал:

— Ну идём палтыргейста, отведу тебя домой, с Дашкой познакомлю, отмоем, накормим и будешь как новый!

— Уф… действительно, индийское кино какое-то, — сказал я, когда Жека вывел своего друга.

— Да, чудны дела твои Господи, — согласился Иваныч, набил трубку и присел на ступеньку лестницы подымить, выпуская едкий дым на улицу.

— Ну что, основные вопросы по операции решили? — спросил я.

— Да, — кивнул Алексей, — после ужина вооружением флота занимаемся и распределением команд.

— Хорошо, тогда я домой, ужинать… Михалыч баранины подкинул, Света нажарить собиралась, у неё даже лучше чем у Араика получается, — и тут у меня в мозгах щёлкнуло… Араик, слухи… некий МЧС-ник, которго все ищут «с собаками» по тому что он якобы знает о каких то складах росрезерва…

— Ты чего Серый? — спросил Иваныч, заметив, что я вероятно изменился в лице.

— МЧС-ник…

— Ну МЧС-ник и что?

— Помнишь я слухи с Лесного пересказывал?

— Да что то припоминаю… про росрезерв?

— Ага… а этот Трошин, но он ли самый?

— Возможно, и он. Но мы об этом будем думать после операции, — хлопнув ладонью по лежащей на столе папке сказал Макарыч.

— Ага, вот после операции и пообщаешься с ним.

— Обязательно! — ответил Макарыч.

Ужин действительно удался на славу. И баранина с зеленью под яблочное вино и развалистая картошка к большой миске салата. Андрей с Дениской не умолкали, рассказывая о хуторе, о домашнем зверье и как то между строк у них проскакивало имя… Анечка.

— Это не Алексея ли Макаровича внучка, — спросил я, прервав их передачу «Сельский час», когда опять услышал это имя.

Дети замолчали, переглянулись, а Андрей немного покраснел.

— Да! — ответил Дениска, — у бабы Поли живут, там ещё Вовка и Антошка.

— Точно, — кивнул я, — ну вы там не хулиганите?

— Нет! — опять радостно ответил Дениска, — мы там помогаем!

— А дома матери помогать?

— Они везде успевают, — улыбнувшись ответила Света

— Хорошо раз так. Ну, спасибо за ужин, надо идти корабли готовить.

— Когда? — погрустнев спросила Света.

— Скорее всего завтра, проводим контрабандистов и выходим.

— Понятно… Серёж, а это никогда не кончится?

— Что?

— Ну… вот эти операции, морские сражения, экспедиции…

— Когда-нибудь закончатся, — ответил я, и подвинулся на лавке поближе, обняв её за талию, — когда-нибудь, мы с тобой будем сидеть вот так рядом, думая только о друг друге и наблюдая как на зелёной траве играют наши дети.

— Ну хорошо, — сказала она, поцеловав меня в нос, — я подожду, но не стоит злоупотреблять моим умением ждать.

— И не собирался, — поцеловал я её в ответ, и краем глаза заметил, как притихли дети и с любопытством смотрят на нас.

300 день. О. Сахарный.

На рассвете мы вышли проводить Костю и его двоих друзей. Я, Иваныч, Алексей, Макарыч… и Михаил. Ещё вчера вечером Костя наполнил баки под пресную воду и уложил провизию. Оставалось только распрощаться, и возможно навсегда, от чего стоял и заметно грустил Миша. Я не знаю, что закалило из дружбу и в каких бедах и радостях они побывали, но расставание их очень печалило.

— Ладно, долгие проводы — лишние слёзы, — сказал Костя стоя рядом с нами на пирсе, — бывайте, островитяне, может ещё увидимся.

— Костя, может возьмёшь пулемёт? Мало ли… — спросил Алексей.

— Нет, нам до тайника дойти только, а там есть пара хороших железяк, и топливо.

— Бывай… контрабандист, — пожал я ему руку, — частоту не забудь, если что передавай сообщение, ответить не факт что сможем, антенна у нас не очень, но хоть будем знать что добрался.

— Хорошо…

Костя перепрыгнул с пирса на бот, я откинут швартовый, скрипнула резина кранца о сваю и бот, ровно тарахтя дизелем отошёл, сделал небольшой круг по проливу, и набирая скорость отправился в неизвестность…

— Ладно, пойду я боцману скажу, пускай катер на буксир цепляет, через полчаса построение и выходим.