Рыжее братство. Трилогия (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 261

ГЛАВА 19

Все имеет свою цену, или Права и обязанности

Раннее утро, когда уже светло за окном, но еще тихо, я встретила в почти привычном одиночестве. Приподнялась на локте в кровати, чтобы уяснить причины происшедшего. Ага, девушка «уже не свинка» пребывала в мире грез — умаялась после перипетий путешествия в форме животного, а парочка телохранителей исчезла, вероятно, на традиционную мужскую разминку. Фаль, мелкий предатель, усвистел с ними.

Тихо, чтобы не разбудить Риаллу, свернувшуюся клубочком и по-детски подложившую кулак под щечку, я оделась и вышла в соседнюю комнату. Каюсь, из кровати меня выгнала смутная надежда отыскать сухарик-другой и водички, а лучше чайку. Ужин был давно, целая ночь прошла, и живот тихонько буркнул, намекая, что неплохо бы малость перекусить.

Фегора сидела на высоком стуле за большим столом и читала или листала (все зависело от неизвестной величины — скорости восприятия текста) большой талмуд в зеленоватой, точно заплесневелый батон, обложке.

— Доброе утро, — поздоровалась я, косясь на печь и принюхиваясь. Здешняя модель заварочного чайника источала аромат, весьма напоминавший тот настой, который мы пили вечером. Нет, не противопростудный, этот заваривал Киз, и на вкус напиток был вполне себе хорош. А на столе, кроме книжки, красовалась плетка с печеньками! Урра! Если утро началось с воплощения мечты, есть шанс, что будет отличный день!

Поскольку рядом с книгой у Фегоры, ответившей на мое приветствие нечленораздельным хмыканьем увлеченного человека, стояла кружка, я решила, что могу и себе налить чашку. Кипятка никогда не любила, потому наполнила глиняную баклажку с двумя забавными ручками по бокам и пристроилась на свободном стуле поодаль. Стоило подождать, когда напиток станет доступен для использования по прямому назначению, а не только для ингаляции. Между прочим, печеньки всухомятку, пусть серенькие и невзрачные, оказались очень даже вкусными, только немного жестковатыми. Ну да для чего дадены человеку тридцать два зуба, если не для жевания?

— Как ты творишь магию на Артаксаре?

Вопрос прозвучал неожиданно, я даже вздрогнула, правда, не поперхнулась. Мне-то казалось, тетя ученая вся в книге и закрыта для диалога.

— Через руны. Знаки древнего алфавита и мистического назначения из моего мира. Оказалось, они и в других мирах действуют. Вот, наверное, как ваши магические символы, которые вырезают на особых материалах — дереве и камне. Я их тоже пишу или называю, бывает даже, только мысленно себе представляю.

Фегора отложила книгу и уточнила:

— Ты использовала их, чтобы вернуть жизнь земле?

— Да, — согласилась я, осторожно отпив глоточек. — Тогда я маленько перетрудилась.

— Глупый ребенок, ты пытаешься колдовать, не видя простейших закономерностей, — резко бросила обвинение артефактчица.

— Если считаешь необходимым объяснить мне, в чем ошибка, буду признательна, — заинтересовалась я подробностями выводов. Неужели и эта тоже будет капать на мозги и говорить, что я допустила перерасход энергии только ради того, чтобы позаботиться о плодородии куска почвы? Что ребенком меня обозвала — ладно, я ей и правда по возрасту в дочки гожусь, не буду спорить.

— Твои руны из знаков, насыщаемых силой, они неплохие проводники, но там, где не могут зачерпнуть энергию из пространства мира, ты расходуешь свою личную вплоть до полного иссушения. Знаки не видят разницы, откуда брать.

— Я уже поняла, но…

— Почему, прежде чем колдовать на лишенной силы земле, ты не обратилась к печати посвящения? — продолжила разнос артефактчица.

— Чего? — Придавать лицу недоуменное выражение не требовалось, оно нарисовалось само.

— Служительница, не говори, что ты не знаешь про печать! — раздраженно отмахнулась Фегора.

— Я скажу, что я не служительница, поэтому про печати не знаю, — пожала плечами и захрустела печенькой. — Силы пытались меня ею назначить, я отказалась.

Женщина посмотрела на мою раздосадованную физиономию и совершенно по-девчоночьи прыснула в ладошку, потом глянула еще раз и засмеялась так, что слезы выступили на глазах.

— Если над вами смеются, значит, вы приносите людям радость, еще бы знать, что такого радостного я сказала, вдруг захочется разделить веселье? — непрозрачно намекнула я Фегоре.

— Служительницей невозможно назначить, — отсмеявшись, сказала она почти сочувственно. — Ею можно только родиться. Пройдя формальное посвящение, служитель обретает возможность напрямую заимствовать энергию Сил Равновесия. До тех пор, пока печать посвящения не наложена, возможности избранного ограничены. Впрочем, сути это не отменяет. Ты все равно живешь и действуешь как служительница, измеряя все на весах Равновесия и меняя мир.

— Я не желаю никому прислуживать, — буркнула я сердито, новые песни на старую тему вызывали ощущение сродни зубной боли, тем более неприятное, что такого про Силы и служителей мне еще никто не говорил. Это что же получается, меня как собачку колли специально вывели в пастушечьих целях?

— Глупый ребенок. — Голос артефактчицы теперь звучал почти нежно. — Ты уже служишь и будешь служить всю свою жизнь — Вселенной, мирам, созданиям, их населяющим. Боишься, что станешь девочкой на побегушках?

Я молча кивнула.

— Не стоит. Посвящение и признание миссии служительницы ничего не изменит в твоей жизни, никому из Сил не нужны рабы или прислужники. Они другие, совсем другие. Долг служительницы не перед Силами, перед Творцом, он в том, чтобы идти туда, куда ведет сердце, и поступать так, как оно велит. — Тонкие пальцы легонько коснулись моей груди и, казалось, вложили уголек. — Посвящение станет лишь защитой и помощью, не оковами.

— Спасибо за разговор, подумаю над вашими словами, — пробормотала я, оглушенная информацией. Я инстинктивно чувствовала, что сказанное Фегорой не просто правда — истина, и от этого становилось только хуже. Голова гудела чище чем после эльфийской попойки-попевки, то есть свадьбы Лакса. Горели щеки. Мне было стыдно.

Вроде бы почти все, что говорила женщина, я слышала то от одного, то от другого собеседника: Гиз, Кейр, один настойчивый эльфийский старейшина, Гарнаг… Вот только теперь обрывки, кусочки информации сложились в целое, как мозаика. И я увидела общую картинку. Я думала о проблеме в ключе «без меня меня женили», а дело было в другом. Как цвет глаз у кого-то серый, у кого-то карий или зеленый, и ничего с этим не поделать, а в общем-то, исключая отдельных неуравновешенных и несамодостаточных личностей, никто поменять и не стремится. Я своим поведением, если принять слова Фегоры на веру (а не верить ей не получалось), как раз поставила себя в ряды недовольных оттенком радужки.

Выходит, служительницы — это не профессия, а диагноз. Ох ты блин! И жить с этим диагнозом проще, если имеешь дополнительные резервы. Таковые может дать печать. Печать, хм… Звучит не очень приятно. Не клеймо, конечно, но все-таки. Что это такое и с чем ее едят?

Я, пока не напридумывала всяких страшных гадостей, озвучила вопрос и получила спокойный ответ:

— Точно об этом ничего не известно. Говорят, печать своего рода якорь для чистой энергии Сил, оставленный на создании из плоти. Обращаясь к печати, избранный получает прямой и мгновенный доступ к мощи Силы.

— Кнопка экстренного вызова, — задумчиво пробормотала я, укладывая на полочку в гудящей голове важный факт, и теперь уже решила поудивляться другому: — Откуда вы столько знаете? Неужели все артефактчики столь образованны? Как-то не верится.

— Знание — это единственное сокровище, которое невозможно утратить, — проронила Фегора с мудрой и грустной улыбкой.

— Ну не скажите, склероз или болезнь Альцгеймера — воры не из последних, — машинально парировала я и выдвинула предположение: — Ты не всегда жила на Артаксаре?

— Я бывала во многих мирах, — согласилась женщина, как мне показалось, с облегчением, пальцы ее погладили корешок отодвинутой книги и упали на стол птицей со сломанными крыльями. — Но я не могу поведать тебе об этом, служительница. Мои тайны не должны быть раскрыты.