Рыжее братство. Трилогия (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 258

— Держи шарик в руках, согрей его теплом своего тела, думай о том, что желаешь показать, потом положишь в центр зеркала, — провела инструктаж хозяйка, отдавая мне один из артефактов, и предостерегла заодно: — Четкость видения зависит от дисциплины разума.

Обращалась и общалась она все это время почему-то со мной как главной в отряде. На вид я явно была моложе каждого из спутников, а значит, дело было в способности артефактчицы чувствовать магическую силу. Киз и Гиз по конкурсу не прошли, а потому и внимания им дама уделяла лишь на несколько процентов больше, чем предметам меблировки комнаты.

Шарик размером с тот, которым играют в пинг-понг, лег в ладони. Я спрятала его в лодочке из пальцев, словно собиралась играть в «колечко-колечко, выйди на крылечко», и сосредоточилась на картинках. Падает, на глазах рассыпаясь в труху, дерево… в косых тенях ночи осыпается пеплом замерший в прыжке пес… при ярком свете дня лежит земля, обращенная в бесплодное нечто, где не растет ни травинки, а три мужика с бессильной жалостью и досадой глядят на бывшие нивы.

Не знаю, хватит ли целеустремленности у моей беспечной башки для активации артефакта, но, надеюсь, получится хоть что-то. Если Фегора лично убедится в серьезности ситуации, то, как мне кажется, многое сможет поведать.

Я подышала на шарик и опустила его в центр зеркала, не удержавшись от мысленных аплодисментов сочинителям сказок. Достославное яблочко-по-блюдечку было весьма близко к наблюдаемому процессу. Шарик полежал секунду-другую неподвижно и начал быстро-быстро вращаться на одном месте, от него пошла волна, меняющая отраженный в зеркале потолок и наши склонившиеся головы на те самые не слишком живописные картинки, которые я так усердно пыталась заложить в память предмета.

Чтобы не мешать Фегоре, я слезла с лавки и отошла в сторону. Даже если получилось «записать» только один из трех доказательных серых образов, думаю, и его хватит, чтобы получить в обмен знания.

Киз тоже не стал глазеть в «телевизор» вторично, он прошелся по комнате. Вот ведь! И как он ухитрялся даже в сапогах передвигаться таким мягким и неслышным шагом, что я в своих мокасинах эльфийского производства казалась слоном, подпрыгивающим в посудной лавке.

На середине движения киллер вдруг плавно сместился к двери в ученическую комнату и резко распахнул ее. Риалла послушно выпала в кухню, как швабра из шкафа с инвентарем. Грохот тоже присутствовал.

— Не спится? — изысканно-вежливо осведомился мужчина у растянувшейся в ногах тушки.

— Я полотенце в мыльне забыла, — жалко мяукнула Риалла, приподнимаясь с карачек, и склонила голову, чтобы скрыть отчаянно разрумянившееся лицо шкодницы, пойманной на горячем.

— Сочту за честь проводить.

Рука в повелительном жесте простерлась к растрепанной, но хотя бы без колтунов в волосах, девице. Так только на бал принцесс приглашать! Риалла иронию оценила, румянец перешел в «помидорец». Руку, впрочем, приняла и засеменила к двери. Киз надежно «перекрывал собою» всякую возможность подсмотреть «запись глазами очевидца», и ученица смирилась. Подскакивать или отталкивать любезного кавалера — значило бы признаться в нарушении приказа учительницы. Я бы на месте девушки на такое не отважилась, она на своем месте тоже на глупость не решилась.

Мне казалось, что я закладывала для показа три очень коротких эпизода, однако Фегора, не замечая или не дав себе труда заметить «выход Риаллы», смотрела в зеркало долго, очень долго. Может быть, по нескольку раз прокручивала одно и то же? Или у меня получился режим замедленной съемки? Не знаю, не знаю. Она все сидела, вперившись в зеркало, когда вернулись Киз и ученица. Только негромкий скрип — звук закрывшейся за девушкой двери — вывел хозяйку дома из подобия транса.

Она ме-э-эдленно моргнула и прошептала:

— Баланс нарушен. Истинно так.

— Вот и Гарнаг сказал: «Магева, спаси Артаксар, он гибнет», — очень к месту процитировал слова бога Фаль, весьма оскорбленный тем, что нас, таких замечательных, сразу не приняли всерьез и не поверили на слово.

Сильфам вообще, как я успела уяснить, чуждо понятие обмана, и малютка до сих пор не мог свыкнуться до конца с реалиями мира людей, подразумевающих такие категории, как «наглое вранье в лицо с честными глазами».

Сейчас он сидел с довольно мрачным видом у ладони Гиза, у самого края зеркального артефакта, вторично созерцая панорамы выжженных земель.

— И вы решили спасать? — удивилась Фегора, задумчиво изучая нашу компанию спасителей. На фанатиков с горящими глазами мы не походили и на великомогучих героев, способных одним плевком свернуть горы, дабы все стало так, чтобы были «лепота и всеобщая благодать», — тоже.

— Нет, — промолвил Киз, вступая в разговор. — Оса обещала попробовать разобраться в ситуации, пока ее держат на Артаксаре личные дела.

— Что вам сулил бог за помощь?

— Договора не заключалось, — снова ответил за всех киллер.

— Я готова нанять вас и заплатить золотом, — помолчав, предложила Фегора, тонкие пальцы ее коснулись висков, словно женщину мучила жестокая мигрень.

— Сколько? И что надо делать? — поставил два ключевых вопроса Киз.

— Пять тысяч тронов, одну авансом. Надо обновить договор королевской фамилии с Артаксаром. Это должно помочь, — столь же коротко ответила артефактчица.

А вот на сей раз краткость — сестра таланта — никого не устроила, хотя цена явно пришлась по вкусу киллерам и одновременно вельми насторожила.

— Подробнее, — потребовали мои телохранители дружным братским дуэтом.

— В древних трудах мастеров Артефа есть упоминания об Изначальном Договоре, заключенном между родоначальником династии и землей Артаксара по благословению божественного, — четко, словно лекцию читала, заговорила Фегора. — Сила страны и сила ее хранителя, восседающего на троне, связаны ритуалом. Камень хранит, дерево собирает, народ отдает и получает — таков Круг Обета. Центр его — владыка земли, он же Хранитель, блюдущий договор. Материальное воплощение Круга Обета — каменные жернова из светлого рикеллита, перетирающие силу земли в ту, что пригодна для создания артефактов, возвращающие ее назад, на Артаксар, и вбирающие излишек. Если узы Изначального Договора ослабли, то круговорот нарушается. И есть лишь один путь — обновление Первородной Клятвы через повторение. Когда сила коронованного владыки коснется камня жернова, равновесие на Артаксаре восстановится.

— Очень все красиво звучит, но немного конкретнее можно? — Я присела к общему столу рядышком с Гизом. — Как я поняла, ты думаешь, все наладится, если король, каким бы выжившим из ума маразматиком и инвалидом он ни был, дотронется до какого-то особого камня, именуемого жернов?

— Такой шанс существует. Хороший шанс. Кровь владык Артаксара сильна, и она помнит обет, даже если потомок не самый достойный, — раздумчиво подтвердила Фегора. — Но не просто дотронется. Касание силы через спящую кровь возможно, если ток живительной влаги изольется на священный жернов.

— Скорее нас казнят за покушение на короля, — трезво-похоронным тоном резюмировал Гиз.

Ему предположения и рассуждения артефактчицы активно не понравились.

— Ладно, давай по пунктам. Где искать жернова? — Прежде чем оповещать женщину, что мы с уголовщиной категорически не связываемся и на мокрое дело не пойдем, я предпочла расставить все точки над «и».

— Один на южной оконечности Артаксара, могу показать на карте, но он не понадобится, достаточно второго — из него сделан трон правителей. Чтобы подтвердить право на договор, коронованному владыке сначала надлежит оросить своей кровью сиденье, затем обар и кабор — три ритуальных символа круга власти.

— А почему бы тебе самой не отправиться в столицу и не дать королю и Собранию Грайолов ценный совет по спасению мира? Нам говорили, артефактчики обладают немалой властью. Неужели тебя послушают менее охотно, чем чужаков? — задался Киз вполне здравым вопросом: «Зачем перекладывать работу на плечи посторонних и в чем подвох?»