Рыжее братство. Трилогия (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 244

ГЛАВА 14

Бытовые сюрпризы, или Шкатулка и баня по-артаксарски

Вкусный ужин, оплата счета и весть об уютной комнате для ночлега окончательно настроили меня на благостный лад. Уловив хорошее настроение гостей, пацаненок набрался храбрости и заискивающе попросил:

— Кори, а покажите тот ар, которым вы меня врачевали? Страсть любопытно поглядеть!

Мать и отец негодующе зашикали на нахаленка, а я усмехнулась и почти честно сказала:

— Я бы показала, да только ты его все равно не увидишь, такая уж в нем сила. Если хочешь, я тебе другой ар покажу, который замки отпирает.

— Хочу, как не хотеть! — загорелся чуть разочарованный, но одновременно и очарованный мальчик.

Я порылась в кармане и достала тот самый ар-ключ, купленный у «лучшего» торговца на Артаксаре, чья замечательная шляпа, тут уж никаких сомнений не возникало, воистину была самой-самой в мире. Во всяком случае, самой оригинальной — наверняка!

— Ух, а что им делают? — глазея на скромную деревяшку, с едва заметной опаской в голосе переспросил Каллий.

— Я ж сказала, любые замки отпирают, — повторила для тех, чья рация стоит на бронепоезде. — Надо только аром разок до ключа дотронуться.

— Совсем-совсем любые? А если замок поломанный? — искательно уточнил паренек.

— Смотря как сломан, может, и откроется, — поразмыслив, предположила я. Ответить более четко без проведения полевых испытаний не рискнула. У нас-то с собой никакого багажа с неисправными замками не было. Даже мой большой сундук-шкатулка и тот имел всего-навсего пару защелок, отпирающихся нажатием пальца, и до сей поры покупать что-то, запирающееся более основательно, нужды не возникало.

— Я сейчас!

Каллий сорвался с места кометой, от порыва ветра едва не снесло восседающего на кружке с чаем Фаля. Сильф отчаянно затрепыхал крылышками. Из соседней комнаты послышалось громыхание, и вот уже паренек вернулся с крохотной шкатулочкой из камня. Красивой, в резьбе: цветочках, колосках да рыбках.

— Вот, — продемонстрировал добычу пацаненок. — Папка из поездки привез. Купил по дешевке, потому как открыть ее нельзя никак, замок сломан так, что ключ не вставляется, а если ломать, то всю шкатулку на куски расколешь, не собрать! Зато красивая, мамка на нее, как на поставец, зеркальце класть стала.

Мамка, уличенная в любовании собой, запыхтела, но промолчала. Мужик бормотнул под нос что-то вроде того, что вещь красивая, хоть и бесполезная, всего пяток рыбешек просили, как тут удержаться от покупки.

По мере сил и возможностей скрывая личный интерес к пробе универсального ключа, я осторожно приложила деревянную резную палочку к замысловатому изгибу ключа. Оный покоился в боковине шкатулки как одно из украшений и походил на плод греховного падения цветочка-орхидеи в объятия угря.

Универсальный магический ключ при соприкосновении с ключом натуральным никак не изменился, я только почувствовала в ладони легкую щекотку, будто кто-то поскребся коготками, да еще древесина на толику секунды потеплела. Или просто нагрелась от руки?

Все столпились вокруг меня и шкатулки, горя желанием лицезреть чудо. Я приставила шпильку-булавку к сломанному замку и приготовилась ощутить дрожь творящего волшебство ключа. Но почувствовала совсем другое. Торговцу, продавшему диковинку, был известен конечный результат ее применения, а вот принцип действия оставался тайной за семью печатями. И сейчас я не столько увидела, сколько поняла его, услыхав четкий щелчок давно сломанного замка. Нет, ключ-отмычка не менял формы, его магия была иного толка. Она заставляла замок вспомнить, как надо вести себя с подходящим ключом и открываться. Даже будучи сломанным, нехитрый механизм вспомнил о «правильном алгоритме» и с неохотным щелчком да сварливым поскрипыванием подчинился. Резная красота распалась на две половинки, явив содержимое. Дружный «ах» раздался в помещении, взвизгнула в ошалелом изумлении даже заколдованная свинка, приподнявшаяся к краю столешницы. Промолчали только мои киллеры-телохранители, выдрессированные молчать вне зависимости от экстраординарности происходящего.

Это было что-то настолько прекрасное, что становилось больно взгляду: свет солнца в переплетении лунных бликов, диво, похожее и непохожее на золото и серебро, с драгоценными камнями, некрупными, однако ограненными столь искусно, что они казались капельками росы. Прихотливое сплетение заполняло небольшую шкатулку целиком, а когда я обнаружила кончик и потянула вверх, повисло великолепным ожерельем. Я видела творения эльфийских мастеров, все те шедевры, надетые кавалерами и дамами на свадьбу Лакса, я видела сокровища погибшей Тени у ручья и Цветную радугу, но все это казалось жалкой подделкой по сравнению с неизъяснимой прелестью найденного украшения.

— Что же это такое-то? — благоговейно выпалил хозяин дома, не рискуя даже пальцем коснуться находки.

— Брачное ожерелье, — задумчиво ответил не кто иной, как Киз, и указал пальцем на крохотный замочек — сплетенные руки и сердца, не сразу замеченные нами. — Их делают разными в разных мирах, но знак, призывающий благословение Сил Любви из Двадцати и Одной на союз един — замок выглядит именно так. И обладательница его еще жива, как жив и ее супруг, в ином случае замок рассыпался бы в прах.

— Да уж, это получается, у меня чужая вещь оказалась, да еще и из иных миров? — растерянно поскреб бороду мужчина и протянул руку к цепочке, словно сомневался, настоящая она или пригрезилась.

Стоило кончикам грубоватых, пусть и чистых пальцев коснуться плетения, как наш гостеприимный хозяин испуганно ойкнул и торопливо отдернул кисть. На пальцах вспухали красные волдыри.

— Чужой не может коснуться брачного ожерелья, его охраняет от кражи воля Сил, — меланхолично прокомментировал бытовую травму Киз, не соизволивший оповестить об опасности случайных касаний раньше.

— Да уж, жжет чище огня, — опасливо согласился наш гостеприимный хозяин под тревожное оханье супружницы, едва успевшей успокоиться после чудесного исцеления сына, и как-то по-детски потянул обожженные пальцы в рот.

— Так, значит, кори, это ваше ожерелье к нам попало? — выпалил паренек, пока я, вызвав руны, занималась обожженными пальцами бедолаги-мужика.

Пары рун — одна для охлаждения, вторая для исцеления — хватило для ликвидации последствий контакта с опасным ювелирным изделием.

— Нет, конечно, я не замужем, — сразу открестилась от нелепого предположения.

— А чего же тогда вы его держать можете? — удивился сообразительный Каллий.

— Магическая защита, — пожала я плечами в унисон с тихим, где-то на периферии слуха, шепотом Гиза: «Служительница!» — и довольным смешком прямо в самое ухо, изданным Фалем, любующимся красотой несказанной с моего плеча. Киз задумчиво покривился и промолчал.

— Выходит, потеряла его хозяйка? Иль нарочно выкинула? А может, украли, как есть, в шкатулке? — после волны благодарностей за вылеченную руку вернулся к теме ожерелья пасечник. — Да уж, загадка!

Волшебную сплетню в удовольствие было обсудить соскучившимся по событиям обитателям лесного пристанища. Еще бы! Нежданно-негаданно они оказались если не владельцами, то хранителями настоящего волшебного сокровища из другого мира. Я лишь пожала плечами в ответ:

— Мы сейчас только гадать можем, так или эдак случилось, или вовсе по-другому, да так, что нам и не выдумать.

Сейчас и не сообразишь, как и что происходило! Если только какое-нибудь заклятие составлять, чтобы на владелицу указало? Да ведь запросто такое не сделаешь, пробовать надо. А магию мою рунную, памятуя о ночном госте, сейчас без раздумий применять не след. Интересно, конечно, да только не моя эта тайна и не моя вещь. Вот будут артефские мимо проезжать, пусть хуторяне с ними разговор ведут, коль у себя оставить ожерелье не пожелают. Я положила находку в шкатулку и даже до половины успела опустить крышку. Остановил опасливый голос мужчины: