Рыжее братство. Трилогия (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 212

— Пожалуй, — задумчиво признал собеседник.

— Подбросьте ему под дверь котенка, да чтобы мяукал пожалостливее. Вдруг сработает? — внесла я единственное пришедшее в голову предложение, не содержащее никакой магии, кроме естественной магии чувств.

Безмолвный спутник носителя королевских бакенбардов издал задумчивое хеканье, символизирующее согласие с идеей. Киз (другого я и не ждала) скептически скривился. Н-да, этого и сотней котят не проймешь.

Левая рука под браслетом невыносимо зачесалась, намекая на то, что мне, как ежику из анекдота, пора мыться всей. Я потихоньку опустила конечность под стол и расстегнула сумку, намереваясь снять змейку и всласть поскрести запястье. Прилюдное почесывание выглядело бы не совсем прилично. Но почесаться не получилось, вернее, получилось совсем не то, чего хотелось. Каким-то образом браслетка на миг расширилась и уцепилась за толстый карандаш. Не припомню, чтобы такие брала с собой, но в сумке моей есть много чего, даже такого, про что я забыла. Настоящая женская сумочка! Пришлось опозориться и вытащить на столешницу руку вместе с прицепом. Тот упал и покатился с деревянным стуком.

— Дуделочка Фокмы! — обрадовался Фаль дудочке, издающей дикие звуки, подобные завыванию неприкаянной души.

С помощью этого незатейливого предмета один крестьянин имитировал явление привидения, чтобы напугать до смерти симпатичную вдовицу и завоевать ее любовь. В Ланце милая вещица, реквизированная у находчивого мужика, помогла нам изобразить нашествие призраков и нагнать страху на начальника тюрьмы, а потом под видом охотников за привидениями проникнуть в застенки ради спасения невиновного.

Прежде чем я начала разработку нового плана применения заслуженной дуделочки ради психологического воздействия на алкоголика, Фаль, позабыв, что он вообще-то находится в трактире на птичьих правах, подскочил к дудке и дунул в нее.

Нет, нельзя же так поступать с хорошо покушавшими магевами! Я же несварение заработаю, солянку жалко, особенно маленькие колбаски в ней!

Мы-то с компанией оказались уже привычными, а вот весь трактир, где сильфу вздумалось давать первый духовой концерт на Артаксаре, слаженно задрожал и заозирался. Вслед за местными хором вздрогнули и мы с братьями-киллерами да Кейром, ибо сварливый женский голос грянул а капелла:

— Неркан, опять как кабан нажрался! Уж и помереть нельзя, как ты за старое!

— Иррза? — враз протрезвевшим голосом тихо-тихо просипел пьяница, но в лакуне трактира голос прозвучал четко.

Меняла громко икнул и уставился на меня с суеверным ужасом. Ну еще бы не пялиться. Только что говорила, что некромантией не занимаюсь, а потом вдруг — раз! — и покойная супруга мужа по кочкам нести начинает.

— Иррза, Иррза, пьянь ты окаянная, — сердито подтвердила идентификацию личности бой-баба. К голосу прибавились призрачные очертания крупного тела, увенчанного головой с по-сталински сурово сведенными бровями. Поза «руки в боки» и нога, неслышно притоптывающая сапожком, прилагались. — Ясный день на дворе, а он пиво глушит. Неужто дел иных нет? Ты котлы все Гарзале починил? Изгородь у нас позади свинарника залатал? Зубья на граблях наточил? — Кажется, задания для вдовца-алконавта бодрая покойница, ничуть не жаловавшаяся на память, готова была перечислять до бесконечности.

Бедолага Неркан только повинно мотал головой, вынужденно признаваясь в постыдном бездействии. Один раз попытался было вякнуть:

— Но, Иррза, ты же померла или как?

— Так померла ведь, а не память потеряла, — сварливо фыркнула призрачная супруга и, смягчившись, почти ласково велела своей живой половине: — Ступай работать, а в кабаке чтобы я тебя больше не видела!

Кузнец мелко-мелко закивал, бормоча под нос уверения в готовности незамедлительно приступить к исполнению работ согласно перечню, и пулей вылетел за дверь. Только створка о косяк грохнула. Призрачная супруга с усмешкой проследила за бегством Неркана, повернулась в сторону нашего стола, признательно склонила голову и растворилась в воздухе.

Меняла прокашлялся, снова почесал правую бакенбардину и задумчиво присовокупил:

— Эвон как обернулось, а говорили, что помочь не в силах.

— Случайно получилось, — честно ответила я, но, кажется, мне опять никто не поверил, даже Кейр.

— Но котейку я ему все же принесу для компании, — прибавил собеседник.

Трактир гудел, люди жарко обсуждали явление призрака народу. Как оказалось, сие тут не в порядке вещей. А мы вновь вернулись к своим баранам, то есть к общегосударственной проблеме, и стали гадать… Нет, не как нам обустроить Артаксар, а как точно определить, что именно разладилось в стройной системе благополучной страны. Когда озадаченный меняла узнал, что мы направляемся в столицу, его осенила блестящая мысль. Он предложил завернуть по дороге к его старинной приятельнице, создающей артефакты. История страны была личным хобби женщины, а профессионально Фегора занималась не столько сотворением артефактов, сколько натаскиванием молодого поколения, проходящего обучение в сфере этой общественно полезной деятельности.

Оказывается, мастера не были кустарями-самоучками, объединенными в гильдию Артефа ради уплаты налогов и общего учета магически одаренного поголовья. Обучение артефактному делу носило централизованный характер. Существовала академия, где обучались люди со всего Артаксара — потенциальные носители дара созидания магических предметов, отобранные странствующими артефакторами. А вот традиционных выпускных экзаменов не существовало. Отучившихся кандидатов по жребию отправляли к нескольким заслуженным мастерам, которые проверяли профпригодность молодых или не очень дарований. Выдержавшие испытания и выжившие после них получали звание мастера гильдии Артефа, официальный знак и право на создание артефактов.

Причем, что занятно, самоучек и подпольных деятелей на Артаксаре действительно не имелось. Гильдия бдительно следила за порядком и пресекала подобные явления весьма жестко. И дело тут было не только и не столько в нежелании делить барыши. Неправильно сотворенный артефакт мог стать (и в прошлом такое случалось не раз) причиной гибели не только горе-мастера или решившего сэкономить заказчика, но и многих случайных людей, мог даже вызвать катастрофу, последствия коей зачастую оказывались похлеще природных бедствий.

Жила сия достойная женщина уединенно, но нам были обещаны рекомендательная записка и детальное объяснение пути до дома, укрытого на окраине леса Ксарий, мимо которого шла дорога в столицу.

За беседой о житье-бытье вечер подкрался незаметно, настала пора отправляться по отдельным комнатам, выделенным не на традиционном втором, а на первом этаже.

Алльза вызвалась проводить дорогих гостей. Кейр, пока шли до дверей, пару раз открывал и закрывал рот, будто выброшенный на берег налим, и краснел. Вот уж от кого не ожидала такого приступа стыдливости. Нет, надо спасать мужика, а то так всю жизнь холостяком будет кантоваться или на какой-нибудь козе безрогой женится.

— Эй, Алльза, а ты с Кейром вечерком погулять, село показать не хочешь? — небрежно поинтересовалась я у трактирщицы.

— Отчего бы не показать, да только мне сначала на кухне убраться надобно, — отозвалась девушка и метнула на экс-палача цепкий взгляд.

— Я помогу, — тут же предложил внезапно обретший голос Кейр, а я поддакнула:

— Соглашайся, Алльза, никто не моет сковородки с котелками быстрее и чище! Как уж ему это удается, мы не знаем, но что есть, то есть!

Алльза тихонько прыснула и кивнула, явно польщенная экстравагантным предложением нового знакомого. А что? Возможно, путь к сердцу трактирщицы начинается с чистой посуды? Носить на руках и звезды небесные обещать может любой дурак, органически неспособный хорошенько вымыть за собой тарелку, а вот практически помочь навести порядок — это уже голову на плечах и руки, нужным концом приставленные, иметь надо. Дорога к свадьбе начинается с кастрюли! Должно помочь! Если не прокатит, завтра попрошу телохранителя приготовить фирменный омлет с травками, тогда уж девушка точно не устоит!