Рыжее братство. Трилогия (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 209

Пока девушка выгружала на стол наш обильный, вызывающий слюноотделительный рефлекс заказ — солянка пахла как тушеная картошка с мясом, а тырага как хорошая говядина, — организм потребовал уединения в срочном порядке. Так что я, не дав красотке вдоволь напереглядываться с Кейром, подхватила ее под локоток и прошептала жизненно важный вопрос. Недовольная гримаска тут же сменилась сочувствующей, и меня даже проводили до места, именуемого в отдельных случаях комнатой размышлений. Не знаю, у кого как, а меня действительно именно там посещали самые гениальные озарения по части решения каких-нибудь зубодробительных алгебраических задачек.

Что удивительно, комнатка, пусть косвенным образом, помогла и сейчас. Я как раз собиралась углубиться в «раздумья», когда совсем рядом с наружной стенкой деревянного домика удобств раздался голос того самого парня-разносчика.

— Алльза! Вот ты где! Послушай, что скажу!

— Намир, мне в общий зал надо, потом поболтаем.

— Да стой же, сестренка, я под окном случайно подслушал, куда мать с тем приезжим ушла…

— Случайно?

— Ну ладно, нарочно, — не стал запираться шпион. — Ее братец, с которым она два десятка лет не разговаривала после смерти родителей, бобылем помер. Он ей постоялый двор в Выселках оставил с тем условием, чтобы кто-то из нас туда жить и содержать его уехал в три света Феа, а коль нет, так предать постоялый двор огню!

— Сволочь! — прочувствованно высказалась Алльза и, похоже, притормозила. Сплетня, принесенная братом, оказалась настолько интересной, что перекинуться словечком стоило.

— Так и я о том же, сволочь! Меня-то, младшего, мать точно от себя не отпустит, а вот ты, если бы Сарана не отшила, уже мужней женой была бы и свой дом с хозяйством могла бы зачинать.

— С этим бараном пусть овцы дом зачинают! — вспылила Алльза. — У него лишь пиво на уме и то, как ко мне под юбку залезть!

— Зато и денежки на обзаведение имеются, не зря же он с караванами десять лет ходил, — намекнул братец.

— И не надейся, я за твоего дружка не пойду не то что ради собственного постоялого двора, а даже ради спасения жизни! — гордо объявила девушка и, судя по треску и оханью, куда-то толканула настойчивого братца-благодетеля.

— Дурища ты, Алька, я ж как лучше хотел, — обиделся Намир, и звуки стали удаляться.

Я поняла, что вот оно — то самое знамение, пусть и поданное не в самое подходящее время, не в самом подходящем месте и совсем неподходящему человеку. Ну вот что стоило самому Кейру восхотеть прошвырнуться до ветра? Эх, ладно, обещала, конечно, не лезть не в свое дело, но разве могут счастье и судьба друга быть чужим делом? Эгоизм, пошел вон! Живот, заткнись со своими причитаниями: «Кто нас кормить будет?» И без вас тошно!

Я выбралась из домика задумчивости вовремя. Алльза еще бурно дышала, пытаясь успокоиться, и мотала головой. Осторожное покашливание заставило ее вздрогнуть. Кажется, девица вообще забыла и о том, почему тут оказалась, и о том, что посторонний человек находится неподалеку.

— Кори Алльза, прости, я случайно подслушала…

— Да чего уж прощать, мы так орали, глухой услышал бы, — дернула головой красавица, не собиравшаяся корчить из себя оскорбленную невинность.

— Я про одного из своих друзей, Кейсантира, Кейра, поговорить хотела. Высокий такой, волосы в хвост завязаны, — почти издалека начала рассказ, очень надеясь, что успею не только морально подготовить девушку, а и закончить изложение сути вопроса до того, как кому-то другому приспичит сходить до ветра и выйти во двор.

— Что, он муж твой иль жених? — с ходу напряглась Алльза, кажется решив, что я собираюсь сделать потенциальной сопернице последнее китайское предупреждение.

— Нет. — Я невольно рассмеялась. — Скорей названый старший брат. Речь о другом, ты ему очень по сердцу пришлась.

— А у самого братца названого язык отсох и сказать о том он не может? — ехидно поддела девушка, уперев руки в бока.

— Все он может и скажет, я к другому веду. Ты не сердись только, выслушай до конца, а там уж решай. Кейру давно бродяжничать постыло, он деньги подкопил, чтобы осесть где-нибудь и трактир или постоялый двор держать. Кухарить страсть как любит. Нрав у мужика спокойный, но за себя и того, кто дорог, встанет стеной. Да жениться он мечтает на девице вроде тебя, чтобы вдвоем хозяйство вести.

— И ты нас свести решила? — не задиристо, скорей уж задумчиво поинтересовалась девушка.

Сие мне очень понравилось: гордость — гордостью, любовь — любовью, а здоровый практицизм имеется и амбиции тоже. У мамки под крылом, кто же спорит, хорошо, а своего гнезда хочется, не вечно же с братом локтями пихаться. Не прогонит, но ведь и ему настанет пора в дом хозяйку приводить. Две голубки под одной крышей живо в ворон обернутся.

— Не совсем. Выбирать и решать только вам двоим, но у меня дар особый есть…

— Личный ар? — жадно переспросила Алльза.

— Что-то вроде того, — согласилась я, изучая заросли лопухов вдоль дорожки, забивающие зеленью весь возможный хлам. — Когда руки ваши сегодня соприкоснулись, знак был, что из вас двоих семья благополучная сложится, если вместе быть пожелаете.

Вызываемые и возникающие собственной волей руны не слишком походили на артефакты, во всяком случае, на те из них, на которые я успела поглядеть у менялы и юриста. Но если трактовать ары как еще одно проявление магии, то почему бы и нет? Пусть я носитель личного ара, так сказать, внутривенно. Я начала смутно подозревать, что артефакты тут служат чем-то вроде преобразователей и накопителей энергии, своего рода трансформаторов вкупе с батарейками, без которых у здешнего народа творить чудеса не выходит. Разница же в личных арах и тех, которые подходят любому, состоит лишь в том, что первые каким-то образом настроены на персону носителя, потому и ценятся дороже, и вообще престижнее, а другими способен воспользоваться любой.

— Что ж ты мне, кори, а не Кейру обо всем говоришь? — задала очень верный вопрос девушка и снова чуть склонила голову к плечу.

— У меня, так уж случилось, в здешних краях дело есть важное. Кейр обязательно помочь захочет. Одной мне его не убедить в том, что справлюсь, если он уйти и свою судьбу устроить захочет. Ты присмотрись к нему и подумай, кори Алльза, пожелаешь ли удержать, — закончила я переговоры, искренне надеясь, что не наделала ошибок, действуя по извечному принципу благостных идиотов: «Хотели как лучше, а получилось как всегда». Впрочем, где-то в той глубине души, до которой не доставали сомнения и жила какая-то мудрая частица почти неизвестной меня, за последние месяцы пустившейся в буйный рост, я была уверена, что права. А потом добавила уже от себя самой, ничуть не мудрой, зато искренней:

— Кейр — очень хороший человек. Мы до завтрашнего утра здесь пробудем.

— Я тебе верю, спасибо, — кивнула Алльза и больше не стала лезть с расспросами. Бросила последний взгляд, нет, не на меня или на сортир, а в залитое расплавленным солнцем небо и, подхватив юбки, поспешила назад, к трактиру.

Мысленно я довольно потерла руки. Вот и отыскалась еще одна общая черточка между двумя. Кажется, теперь знаю, каким образом мой дорогой телохранитель может завоевать руку и сердце Алльзы всего одним словом, подкрепленным делом. Слово это будет вопросом: «Полетаем?»

Довольная улыбка поселилась на губах, когда я чуть ли не вприпрыжку спешила к друзьям и едва не налетела на Киза.

— Смена караула? — подкинула веселый вопрос.

Непонимание в чуть прищуренных темно-зеленых глазах было столь же явственным, как и неодобрение.

— Шутка с моей родины, — объяснила я со вздохом. — Если двое неплохо знакомых людей сталкиваются у заведения определенного типа, то можно обменяться этим комментарием, нивелируя чувство неловкости.

— Не смешно, — безапелляционно оценил Киз.

— Наверное, тут дело в настрое и контексте, — задумчиво поведала я.

— Я не буду подчиняться тебе, — продолжил нашу содержательную беседу киллер.