Рыжее братство. Трилогия (СИ) - Фирсанова Юлия Алексеевна - Страница 130

Глава 10

Ланц. Как пройти в тюрьму?

Ворота города ничем грандиозным не впечатляли, мрамора, статуй, золота, драгоценных камней никто на них, как и на въезд в Патер, не тратил и прочих достопримечательностей не водружал. Распахнутые деревянные створки, обитые металлическими полосами; стража в уже знакомой краснозеленой форме, считающая народ и гоняющая мух, – вот и весь ассортимент встречающих, не считая таких же, как мы, гостей столицы. Впрочем, нет, мы оказались самыми уникальными, и не только потому, что у нас имелась я – «гениальная и во всех отношениях замечательная магева», – пожалуй, выглядела я почти заурядно. Зато пес Кейсара впечатление производил ошеломляющее, даром что шерсть была в репьях и липучей траве. Мчащийся впереди нашей четверки, он заблаговременно обеспечивал нам массу свободного пространства и почетный прием, сравнимый разве что с королевским. Пусть фанфары не трубили, однако тишина, катившаяся океанской волной по толпе у ворот, впечатляла не меньше. Только почемуто лица у людей становились слишком серьезными, встревоженнообнадеженными. Не люблю, когда на меня так глядят, как пить дать начнут просить денег взаймы.

– Ворота Ланца открыты для тебя и твоих спутников, магева, – сглотнув комок, обратился ко мне с официальным приветствием один из шестерых стражников у ворот, единственный с большой бляхой на правой стороне груди и носом, сломанным как минимум в трех местах. Значит, не всегда на воротах стоял, оперативной работой тоже заниматься доводилось. И добавил уже не по протоколу: – Надолго ли к нам?

– Проездом. Я песику обещала его хозяина отыскать. Не поможешь? – ответила, взяв быка за рога.

– Если только какой другой монстр не выискался, собака эта Кейсара Дерга, – выпалил мужчина и почемуто замолчал, пожелав присоединиться к немому большинству.

– А где же сам Кейсар? – поторопила немногословного собеседника.

– Где ж ему быть, в тюрьме, в самом Цвиранге, – скорбно вздохнул стражник.

– Допрос, что ли, ведет? – влез Лакс, перебирая варианты. Вдруг и правда проблема всего лишь в том, что Кейсар больше не ловит лихих людей по Ланцу, а непосредственно дознанием занимается. Может, у него радикулит или еще какой геморрой разыгрался? Не мальчик всетаки, хоть и не старый еще, а мало ли каких болячек нахватать мог за годы преданной службы, вот и решил утихомириться, а песик с тоски в леса подался, кровь разогнать.

– Кейсар Дерг объявлен государственным преступником, магева, и приговорен к казни завтра в полдень, – сообщил стражник вроде бы с неохотой, хотя на самом деле, я же видела, с самого начала хотел об этом заговорить, только ждал прямого вопроса. Ожидание с примесью надежды в глазах стало сильнее.

Блин, кажется, я опять вляпалась в политику. В здешних краях это такая субстанция, что вмешаться и даже влипнуть в нее нельзя, такие вещество и запах подразумевают только одно выражение – именно вляпаться. Патер, Мидан, а теперь еще Ланц. И что прикажете делать? Сказать: «Спи спокойно, дорогой товарищ Ланцский Пес, я присмотрю за твоим домашним зверьком!» Кто, в конце концов, мне этот Дерг? Виделато только раз на дороге, говорила минут пятнадцать от силы, да еще и совета моего мудрого он не послушал, вместо того чтобы убраться из Ланца подальше, назад отправился. Надо бы плюнуть и ехать дальше, но не могу я так, и, судя по настороженному виду моих спутников, они тоже знали – не могу. Удивительно только, что не собирались одергивать, то ли дожидались более подходящего времени и места, то ли целиком и полностью поддерживали. Лестно было бы, коли речь о втором, но почемуто я больше склонялась к первому варианту. Ну и ладно, покато мне никто не мешает поступать посвоему! А значит, вперед, на баррикады.

– Объявлен и приговорен? – властно переспросила я. – А Гарнаг приговор признал?

– Божество правого суда политические приговоры не утверждает, магева, щекотливое это занятие, – осторожно ответил стражник, пальцы его неуверенно пробежали по древку копья.

– Скажи уж проще: политика – дерьмо, вот маги да боги и не хотят пачкаться, – фыркнула тихо. – Ладно, разберемся. А со сроком моего пребывания тут я определилась, самое большее послезавтра уеду. Вот песика пристрою – и покину вашу столицу, истинное средоточие правосудия. Такой ответ тебя устраивает, страж порядка?

– Да, почтенная магева. – Надежды в глазах стражника стало больше, по молчащей толпе (даже странно, как такое количество разномастного народа могло так тихо себя вести!) прокатилась волнующаяся череда шепотков. Всетаки в этом мире авторитет магевы – нечто! Временами ответственность прямо хребтом чую, так и хочется почесаться и кинуть эту тяжеленную дуру в ближайшую канаву, жаль, прилипла крепко, не отодрать.

Въездной пошлины с нас никто брать даже не подумал, мы миновали ворота и чинно въехали в Ланц. Лаксу, бродяге, доводилось бывать тут не раз, по моей просьбе он мигом указал дорогу к местной тюрьме. По мощенной мелким неровным камнем мостовой мимо разнокалиберных, не более двухтрех этажей каменных и деревянных строений, подпиравших друг друга, как пьяные гуляки, мы двинулись в нужном направлении. Ширина одной из центральных улиц давала возможность свободно ехать по паре в ряд. На улицах, как и у ворот, было непривычно тихо. Нет, люди все так же шли, ехали, болтали, ругались, торговались и выясняли отношения между собой, но както подозрительно заторможенно, будто каждого предварительно пыльным мешком по башке съездили, а еще краснозеленые стражники, отнюдь не лучащиеся оптимизмом, торчали чуть ли не на каждом углу, пытаясь контролировать обстановку.

– Ты собираешь вмешаться, – обреченно констатировал Кейр.

– Я собираюсь понять за что, а уж потом решать: вмешиваться или нет, – солидно поправила телохранителя, высматривая местный Тауэр. – Вдруг на нашего Кейсара нашло затмение, он и впрямь задумал государственный переворот или еще какойнибудь путч, был разоблачен и угодил за решетку?

– Вдруг? – Гиз опять просто сочился иронией.

– Ну да, сама в такое не верю, – почти смиренно согласилась я, – однако, как говаривал шекспировский принц Гамлет, «есть многое на свете, друг Горацио, чего не снилось нашим мудрецам». Хотя в пользу невиновности Кейсара весьма однозначно говорит общественное мнение. Он ведь сыскарь, таких не слишком жалуют, боятся, порой уважают, а вот любить не любят. Так ведь? – рассуждала я вслух. – Однако же народ даже не думает злорадствовать, ни одной ухмылочки не видела.

– Сочувствия я тоже не видел, – буркнул Кейр. Конечно, телохранителю профессионально не нравилось мое стремление ввязываться в очередную авантюру.

– Они потрясены, – заметил более наблюдательный Гиз. – Ни ареста, ни приговора Кейсару Дергу не ожидали. Он не слишком приятный тип, Оса права, в Ланце Пес любимчиком никогда не был, однако же люди привыкли к тому, что он есть, всегда на месте, он – их надежная защита от любой напасти. Привыкли все, даже преступники. А теперь Дерг за решеткой, завтра будет казнен, народ не знает, чего ждать дальше.

– Что ты намерена предпринять, Оса? – первым спросил Лакс, но без Кейровых недоверия и опаски, скорее, с готовностью помочь в любой переделке.

– Побеседовать с обвиняемым, – как о чемто само собой разумеющемся сказала я.

– Он в тюрьме, – своевременно напомнил Кейр.

– Я помню, – язвительно согласилась с охранником. – И вряд ли у вас распространены визиты к приговоренным узникам родственников, друзей и иных заинтересованных лиц, сомневаюсь даже в том, чтобы Дергу был предоставлен адвокат.

– Кто? – не понял Кейр.

– Это такой тип, который должен доказать суду невиновность преступника или, если уж такое совершенно невозможно, найти смягчающие обстоятельства в его деяниях, – постаралась объяснить я.

– Даже если он взаправду виновен? – удивился телохранитель так, что почти перевернулся в седле, обернувшись в мою сторону.