Пеппи Длинныйчулок (сборник). Художник А. Джаникян - Линдгрен Астрид - Страница 39

Благородный господин поглядел туда, куда ему указал полицейский, схватился за лоб и застонал – на ступеньках террасы стояла рыжая девчонка, эта самая отвратительная Пеппи Длинныйчулок, и на вытянутых руках держала лошадь. Обезьянка сидела на плече у Анники.

– Эй, ребята, глядите! – крикнула Пеппи. – Вернулся наш спукулянт.

– Не спукулянт, а спекулянт, – поправила её Анника.

Солидный господин растерянно глядел на детей.

– Неужели… это вот… и есть хозяйка виллы? – спросил он упавшим голосом. – Помилуйте, это всего-навсего девчонка.

– Да, – подтвердил полицейский. – Всего-навсего девчонка. Но это самая сильная девчонка в мире, и живёт она здесь совсем одна.

К калитке рысцой подбежала лошадь, на ней верхом сидела вся троица. Пеппи поглядела на солидного господина и сказала:

– Слушай, было очень весело, когда ты загадывал мне загадки, а теперь я тебе загадаю. Скажи, какая разница между моей лошадью и моей обезьянкой?

Честно говоря, сейчас господин меньше всего был расположен отгадывать загадки, но он почувствовал такое уважение к силе Пеппи, что не решился промолчать.

– Ты спрашиваешь, какая разница между твоей лошадью и твоей обезьяной? Нет, к сожалению, этого я тебе сказать не могу.

– Ещё бы! На этот вопрос не так-то просто ответить, – сказала Пеппи. – Но я тебе подскажу. Если ты увидишь их обеих под деревом, а потом кто-то из них вскарабкается на его верхушку, то можешь быть совершенно уверен, что лошадь осталась внизу.

Солидный господин взялся за руль, снова дал полный газ и больше никогда-никогда не приезжал в наш маленький городок.

Как Пеппи подбадривает тётю Лауру

Как-то раз после обеда Пеппи разгуливала по своему саду, с нетерпением поджидая Томми и Аннику. Время шло, но ни Томми, ни Анника не появлялись. Тогда Пеппи решила сама отправиться к ним и выяснить, почему они задержались. Она нашла своих друзей в беседке возле дома. Они сидели за столом с мамой фру Сёттергрен и старой тётей, которая пришла их навестить. Дамы пили кофе, а дети сок. Томми и Анника бросились навстречу Пеппи.

– К нам в гости пришла тётя Лаура, – объяснил Томми. – Поэтому мы не смогли уйти из дому.

Пеппи раздвинула листву, заглянула в беседку и воскликнула:

– Ой, до чего же это хорошая тётя! Я должна обязательно с ней поговорить. Я просто обожаю вот таких старых тёть.

Анника с некоторой опаской поглядела на Пеппи.

– Видишь ли, Пеппи… я думаю… что лучше тебе не разговаривать с тётей, – нерешительно сказала она.

Дело в том, что в прошлый раз, когда приходила тётя Лаура, Пеппи болтала без умолку, и маме Анники пришлось даже её отчитать. А Анника не хотела, чтобы Пеппи ещё раз сделали замечание.

– Так, по-твоему, я не должна разговаривать с тётей Лаурой? – обиженно спросила Пеппи. – Нет, дудки, этого не будет! Я знаю, как надо себя вести, когда приходят гости. Я не хочу быть невежливой и тупо молчать. Она ещё, чего доброго, решит, что я на неё за что-то обижена.

– А ты уверена, Пеппи, что знаешь, как надо разговаривать с тётями? – не унималась Анника.

– Ещё бы! Это дело нехитрое. Тётей надо подбадривать, вот и весь секрет, – с торжеством заявила Пеппи. – Погоди, я и тебя этому сейчас научу.

Пеппи решительным шагом направилась к беседке. Прежде всего она поздоровалась с фру Сёттергрен, потом остановилась перед старой дамой и долго её разглядывала, высоко подняв брови.

– До чего же здоровый вид у тёти Лауры, – сказала она наконец. – Никогда она ещё не выглядела так прекрасно. Могу ли я получить немного соку, чтобы у меня не пересохло в горле, когда у нас завяжется беседа?

Последние слова были обращены к маме Анники и Томми. Фру Сёттергрен налила в стакан соку и протянула его Пеппи, но при этом сказала:

– Дети должны вести себя за столом так, чтобы их не было слышно.

– Как же это может быть? – изумилась Пеппи. – Ведь у вас, я надеюсь, есть не только глаза, но и уши. И если мой вид доставляет радость глазам, то несправедливо лишать ваши уши такого же удовольствия. Нельзя ведь допустить, что уши даны человеку только для того, чтобы он ими хлопал.

Фру Сёттергрен не стала отвечать Пеппи, а обернулась к пожилой даме.

– Как вы себя чувствуете, дорогая тётя Лаура? – участливо спросила она.

Лицо тёти Лауры приняло озабоченное выражение.

– Ах, что-то последнее время я чувствую себя неважно, – сказала она и вздохнула. – Я стала такая нервная, волнуюсь по малейшему поводу…

– Точь-в-точь как моя бабушка, – перебила её Пеппи и энергичным движением обмакнула сухарь в фруктовый сок. – Она тоже вдруг стала очень нервной и тоже волновалась по самым пустякам. Вот, к примеру, шла она как-то по улице, и вдруг ей на голову упал кирпич. Ей бы идти спокойно дальше, а она начала кричать, прыгать, метаться. В общем, подняла такой шум, что можно было подумать, будто случилось несчастье. Или ещё другой случай: как-то раз она пошла с папой на бал, и там они танцевали танго. Папа мой очень сильный, и он как-то случайно так толкнул бабушку, что она перелетела через весь зал и наскочила на контрабас. И что вы думаете? Она сохранила спокойствие? Нет, опять принялась орать, метаться и подняла такой тарарам, что папе пришлось взять её за шиворот и высунуть в окно, чтобы она отдышалась, успокоилась и перестала нервничать. Но и это не помогло. Бабушка не унималась и вопила как оглашенная: «Тащи меня назад!» И конечно, папа выполнил этот каприз. Не швырять же её с пятого этажа на улицу. Сами понимаете, это не было бы ей приятно. Но папа понял, что не так-то легко отучить старуху капризничать из-за пустяков, и очень огорчился. Да, что и говорить, трудно иметь дело с людьми, у которых нервы пошаливают!

Пеппи с сочувствием вздохнула и схватила новый сухарь.

Томми и Анника беспокойно ёрзали на своих стульях, тётя Лаура как-то неопределённо трясла головой, а фру Сёттергрен поспешно сказала:

– Я надеюсь, тётя Лаура, что скоро вы почувствуете себя лучше.

– О да, в этом можно не сомневаться, – успокоила её Пеппи, – потому что и бабушке моей стало куда лучше. Она принимала очень хорошие успокаивающие средства и почти совсем выздоровела.

– Какие успокаивающие средства? – с интересом спросила тётя Лаура.

– Лисий яд, – ответила Пеппи. – Раз в день по столовой ложке. Лучшего средства нет на свете! Это я вам говорю. После того как бабушка начала глотать лисий яд, она пять месяцев сидела не шелохнувшись и не вымолвила ни слова. Стала тихая, как мышка. Одним словом, совсем поправилась. И что бы ни случалось, она никогда уже больше не шумела и не кричала. Хоть сотня кирпичей упади ей на голову, она и с места не сдвинется – сидит себе да посиживает. Так что я уверена, что и вы, тётя Лаура, поправитесь.

Томми подошёл к тёте Лауре и шепнул ей на ухо:

– Не обращайте на неё внимания, тётя Лаура, Пеппи всё выдумывает. У неё и бабушки-то никакой нет.

Тётя Лаура понимающе кивнула. Но у Пеппи был острый слух, и она расслышала, что шепнул Томми.

– Томми прав, – сказала она. – Никакой бабушки у меня нет. Да и на что она мне нужна, раз она такая нервная.

Тётя Лаура обратилась к фру Сёттергрен:

– Знаешь, я вчера наблюдала такой удивительный случай…

– Уж наверняка не более удивительный, чем тот, что я наблюдала позавчера, – снова перебила её Пеппи. – Я ехала в поезде, он мчался на полном ходу, в купе никого, кроме меня, не было. И вдруг в открытое окно влетела, представьте себе, корова, а на хвосте у неё болталась дорожная сумка. Она села на скамейку напротив меня и начала листать расписание, чтобы выяснить, когда мы прибудем в Фа?лькепинг. А я как раз ела бутерброды – у меня с собой была целая куча бутербродов с селёдкой и колбасой. Вот я и подумала, что, быть может, корова тоже проголодалась, и предложила ей перекусить вместе со мной. Она поблагодарила, взяла бутерброд с селёдкой и начала жевать.