Настоящая фантастика – 2014 (сборник) - Гусаков Глеб Владимирович - Страница 147

И вот в девяностых годах на рынке появляется цикл, ничем, по уверению Бориса Невского, не уступающий «Сумеркам», и болтается там ни шатко ни валко.

А через четырнадцать лет, в 2005 году, появляется фактический клон «Дневников» – и мир сходит с ума.

Получается, копия затмила оригинал.

Так не бывает.

Даже если нам очень хочется, чтобы так было, – так не бывает.

Далее Борис Невский, нашедший истоки «Сумерек», но не нашедший причин фантастической популярности саги, обращается к писателю, чье творчество ему близко и который тоже нашел время заглянуть в книгу:

«И пусть Стивен Кинг, крайне лестно отзывавшийся об авторе «Гарри Поттера», в пух и прах разнес Стефани Майер, которая, по его словам, элементарно не умеет писать. Кого волнует мнение старичка Стива? Звезда королевы «вампирского романса» высоко горит на небосклоне успеха!

В чем разгадка сего феномена? В принципе, Стивен Кинг абсолютно прав: с литературной точки зрения Стефании Майер весьма слаба. Однако здесь и скрывается ловушка. Майер принципиально пишет не для ценителей качественной литературы вроде Кинга. Ее целевая аудитория – люди вполне определенной возрастной и половой принадлежности: юные девушки, которые, несмотря на свою современную эмансипированность и показной цинизм, в глубине души по-прежнему грезят о встрече с Прекрасным Принцем. Все тот же традиционный «лавбургер для домохозяек», но в антураже школьной истории с вампирами. Можно даже сказать, что без успеха книг о Гарри Поттере не было бы такой популярности Стефани Майер. Ибо мир за неполный десяток лет привык фанатеть от книг про необычного подростка. И вдруг сказка кончилась! Тут же понадобился заменитель, пусть даже суррогатный. Майер просто подвернулась под горячую руку».

Кинга, конечно, можно считать ценителем качественной литературы. А можно и не считать. Достаточно ужесточить критерии в определении «качественная литература» – и Кинг окажется ровно в той же помойке, что и Майер, и Роулинг, и Гарднер, и многие другие, имя им легион.

Во всяком случае, из статьи было понятно, что на полном безрыбье мир, скучающий по Гарри Поттеру, жует суррогатную сказку, ремесленную поделку, очень вовремя появившуюся на прилавках.

А потом мне в руки попала сама книга.

И я вдруг увидела текст, который с первых же строк ведет себя как бестселлер, то есть произведение с чрезвычайно широкой целевой аудиторией, отнюдь не ограниченной рамками Young Adult. Книгу, чьи лавры – заслуженны. Добрую и удивительно щедрую. И при этом вся та критика в адрес «Сумерек», которая звучала, вполне справедлива.

И это очень интересно!

Но первый вопрос, который у меня возник после прочтения «Сумерек», – а при чем тут вампиры? Точнее, даже так: я не по́няла, при чем тут вампиры?! При чем тут вампирский ажиотаж, поднятый в издательствах? Ведь и в статье Бориса Невского очень точно, кстати, определена суть саги – это сказка о Золушке и Прекрасном Принце. И то, что Прекрасный Принц у нас в данном случае – вампир, это важно, конечно, это очень важно, но отнюдь не до такой степени, чтобы заваливать вампирами книжный рынок по уши. Здесь, кстати, слова Стивена Кинга о «Сумерках», его первое впечатление многое объясняют. Наиболее адекватный перевод, как мне кажется, был приведен в Живом Журнале Ольги Чигиринской.

Стивен Кинг – общепринятый мастер триллера – упрекал Стефани Майер за то, что она не умеет писать триллер, злодеи у нее получились откровенно слабые.

А что, нет? Да. И понятно, что, если бы Кинг выстраивал сюжетную структуру романа, он бы сделал ее иначе, усилил Внешнее Зло, добиваясь яркого противостояния, чтобы у нас мороз по коже шел только от предвкушения. Потому что триллер работает на наших страхах, возглавляемых страхом смерти, на инстинкте самосохранения, на первом базовом элементе нашей подсознательной триады. Игры со смертью – основа триллера.

Но в том-то и гениальность, я считаю, «Сумерек», что здесь совершенно не нужны сильные злодеи. Они там – фон, задний план. Который – по законам живописи – не имеет права выпячиваться вперед, затмевать передний план.

А на переднем плане у нас история любви Беллы и Эдварда. Здесь сам герой – и Прекрасный Принц, и Главное Зло. Он – одновременно и Смерть, и Любовь в одном флаконе, и от этого коктейля читательниц бросает то жар, то в холод, что им какие-то там внешние силы, когда самое интересное тут, внутри, в отношениях Беллы и Эдварда. Стефани Майер взяла да и связала тугим неразрывным узлом аж два базовых инстинкта, да еще третий – власть вампиров над людьми, власть самого Эдварда, читающего мысли – тоже тут, рядышком. То есть она силой своего таланта организовала напряжение огромной, колоссальной мощности, поскольку мы говорим об авторе бестселлера как о мастере создать в тексте сильное напряжение, цепляющее аудиторию.

Да при таком умении работать с человеческим подсознанием, собственно говоря, все остальные достоинства автору и не нужны, у него и так на руках все козыри. А поскольку это умение интуитивное, она честно о нем рассказывает, не считая свой уникальный дар чем-то выдающимся. Ведь в той же статье черным по-белому написано: «По утверждению Майер, в ночь 2 июня 2003 года (какая точность!) она увидела во сне двух влюбленных: смертную девушку и юношу-вампира, который одновременно жаждет и обладать предметом своей страсти, и испить ее кровушки. Якобы из этого сна впоследствии вырос роман "Сумерки"».

И если бы Борис Невский не кинулся подозревать Стефани Майер в том, что она скрывает источник своего вдохновения («якобы из этого сна», «какая точность!», «но в этом она вряд ли признается, верно?»), и радоваться, что Кингу тоже не понравилось, а вчитался в ее слова, то легко обнаружил бы искомый источник фантастической популярности подростковых романов Стефани.

Потому что не надо искать ни призраков морального разложения, ни прогрессивного неприятия ксенофобии в книге, где не красной нитью, а толстенным канатом проходит заявленная автором генеральная линия про смертную девушку и юношу-вампира. А наши инстинкты древнее и прогрессивных явлений, и моральных разложений, это природа. И речь-то, собственно говоря, идет не о кровососущей нежити, в «Сумерках» речь идет о людях, у которых не было другого выхода: либо погибнуть, либо превратиться в вампиров, но они – семья Калленов, – став вампирами, изо всех сил пытаются остаться людьми. И остаются.

После того впечатления, которое произвели на меня «Сумерки», мне захотелось посмотреть и на возможный источник «Сумерек», и на то, как работают наши профессиональные авторы под руководством наших профессиональных издательств, профессионально используя успех мирового бестселлера. Ведь, используя интерес людей к какой-либо книге, логично, казалось бы, выстраивать тексты, проанализировав текст и профессионально опираясь на сильные стороны вышеупомянутой книги.

Литература о вампирах огромна, о них писали многие и многие, но меня интересовали конкретно книги, вышедшие в серии «Пленники сумерек» издательства ЭКСМО. На тот момент в новой серии было три романа. Я прочитала два из них. И прочитала «Дневники вампира». И это была нелегкая задача, скажу я вам. Больше меня на такой подвиг не подвигнуть. Но зато теперь я знаю, как обстоят дела на самом деле.

Сначала про «Дневники вампира». Аккуратно выражаясь, это по-американски добросовестная книга для достаточно узкой читательской аудитории. Со всеми родовыми пятнами такого рода продукции. И огромное счастье для Лизы Джейн Смит, что волна успеха «Сумерек» подхватила и ее «Дневники», вынеся их из той ниши, где они бы без «Сумерек» так бы и сидели. («По-американски добросовестная» означает то, что термин «оправданные ожидания» там не звук пустой, авторы стараются не обманывать читателя и честно отрабатывать все свои заявления в меру сил и таланта.)