Свинцовый взвод - Самаров Сергей Васильевич - Страница 40

– У тебя когда командировка в наши края кончается?

– Два месяца осталось. Четыре отработали.

– Четыре месяца ты за ним гонялся, поймать не мог. Думаешь, за два сумеешь поймать?

– Хамид Абдулджабарович пообещал мне, что в горы больше не вернется и боевую историю свою завершает. Он уезжает за границу к семье. Кажется, не помню от кого слышал, она у него в Азербайджане или в Турции, – соврал Раскатов, не желая давать след для оперативного поиска Улугбекова.

– В Чехии.

Майор Еремеенко, оказывается, обладал полной информацией.

– Может быть. Я точно не знаю. Но воевать он больше не собирается. Менты и прочие, на кого он охотился, могут спать спокойно.

– Ладно. Пусть живет. Ушел, значит, нет его у нас, и весь разговор, – Еремеенко показал добродушие. – Тебе из ГРУ не звонили? Как я понял, их тоже Улугбеков интересовал. Не просто для того, чтобы уничтожить, а по какой-то иной причине. Есть эмиры, более достойные уничтожения. Но тебя натравили именно на него, и с приказом, как я понимаю, взять живым.

– Нет. Звонков не было. А приказ взять живым прозвучал невнятно. И не в письменном виде.

– Ладно. Тогда начнем работать, пока вечер не наступил.

– Как только карту принесут, я сразу позвоню. Кстати, вижу внизу группу своих солдат, товарищ майор. Сейчас приглашу их. Карту рассмотрю и вам позвоню. Чтобы время не тянуть, посылайте на позицию наблюдения корректировщика с трубкой. Мой номер ему запишите, если с разбегу не запомнит. После первого же выстрела пусть звонит.

– Жду. Ты сам не тяни время. Тебе еще к границе со взводом лететь…

* * *

Автоматная очередь, данная в склон хребта, сразу привлекла внимание солдат. Старший лейтенант встал и помахал рукой. Показал направление, по которому лучше всего было взбираться на скалу. Стрелял Раскатов в хребет потому, что не любил в принципе понятие «выстрел в воздух». Что вообще такое – выстрел в воздух? Например, полицейский перед задержанием преступника, прежде чем применить табельное оружие, обязан сделать выстрел в воздух. Но пуля любого оружия отнюдь не является космическим кораблем. Она взлетит на ту высоту, на какую сможет по своим технико-тактическим показателям, а потом будет падать. В условиях городской среды такая пуля вполне может кого-то и убить, поскольку падает она с достаточно высокой скоростью. В горах нет такой плотности населения, как в городе, но здесь уже вопрос упирался в создание привычки. И Раскатов всегда контролировал себя, стреляя при необходимости во что-то, чему не может сильно повредить его пуля или, тем более, пули.

Солдаты были, конечно, более тренированы, чем эмир Хамид Улугбеков, не были усталыми и поднялись быстро. Обычно старший лейтенант здоровался со строем взвода. А тут пожал каждому пришедшему руку. И принял от старшего сержанта Юровских карту местности, переданную майором Еремеенко. Старший лейтенант карту сразу развернул, чтобы просмотреть.

Позиция банд Парфюмера и эмира Чупана была нанесена на карту красным карандашом. Наверное, майор Еремеенко сам рисовал или его начальник штаба отряда сделал это. Но чертеж был невнятным, не имел четкого контура, как всегда бывает при обозначении позиции простым овалом.

– Юра, – позвал Раскатов старшего сержанта, который был занят рассматриванием минометного оптического прицела «МПМ-44М». – Подойди.

Старший сержант приблизился прыжком.

– Ты бандитскую позицию хорошо просматривал?

– И через бинокль, и через прицел, товарищ старший лейтенант.

– Покажи на карте, где наибольшее скопление бандитов.

– Вот здесь, – палец уперся в центр овала, – и вот здесь. А между ними цепочка залегла. Достаточно редкая. Позиция у них, как я понимаю, не заранее подготовленная. Просто пришли и залегли за камни. Кто-то специально камней натаскал и сложил бруствер. Но окопы никто не копал. Это точно. Значит, все лежат на поверхности.

– Понятно. От нас напрямую три километра с небольшим. Почти на пределе дальности [16] . Но должны достать. Мина не будет вилять, как в ущелье. Если по дну идти, это немногим меньше десяти километров. Напрямую – проще, – Раскатов говорил не объясняя, а рассуждая сам с собой, но и старшему сержанту тоже что-то показывая. – Дальнобойных мин у нас мало. Для начала дальнобойную запустим. Этот вот ящик. Потом попробуем стрелять переменным зарядом. Тоже можем достать. Должны по крайней мере. Вот ящик со взрывателями, готовь мину. Я прицел выставлю.

Выставление прицела много времени не заняло. Завершив работу и глянув на старшего сержанта Юровских, стоящего рядом с подготовленной к выстрелу миной, Раскатов набрал номер майора Еремеенко. Тот, видимо, ждал с трубкой в руке и потому ответил сразу:

– Готов, Константин Валентинович?

– Готов, товарищ майор. Вас, надеюсь, не надо предупреждать, чтобы трубку от уха убрали.

– Я отключаюсь. Тебе корректировщик звонить будет. Он уже на месте.

– Что, кстати, с моим предложением о посылке к засеке двух отделений?

– Они уже ползут под засекой. Звонили мне, доложили. Вот-вот выйдут. Но сразу соваться не будут. Я нашел им позицию. Там есть небольшой отрог, если бандиты отступать будут, они могут только мимо этого отрога проходить. Там их и «покрошат». А здесь мы с твоей помощью и сами справимся. Уже готовы. Дело за тобой. Шмаляй…

Еремеенко отключился от разговора. Раскатов убрал трубку, зажал сначала себе уши, кивком головы предложил всем сделать то же самое и приказал старшему сержанту:

– Делай!

Мина ушла в ствол, а сам Юровских успел отскочить в сторону и тоже уши прикрыть. Выстрел дальнобойной миной прозвучал очень внушительно.

Трубка послала вызов меньше чем через минуту. Старший лейтенант ответил:

– Слушаю, Раскатов.

– Товарищ старший лейтенант, прапорщик ФСБ Воронцов из отряда майора Еремеенко. Меня корректировщиком выставили.

– Я в курсе. Докладывайте.

– Перелет около двадцати метров.

– Понял. Двадцать метров перелет. Звоните после второго и третьего выстрелов.

Отключившись от разговора, старший лейтенант Раскатов сначала выровнял прицел по прежнему уровню и только потом внес поправку.

– Юровских!

Старший сержант уже ждал приказа с миной в руках.

Дальнобойная мина точно имела более звучный выстрел. Даже в голове после него шумело. Конечно, профессиональные минометчики имеют оснастку, позволяющую уши сохранить. Но недолго можно было потерпеть и так.

Прапорщик Воронцов теперь говорил обрадованным голосом:

– Товарищ старший лейтенант, точно на позицию. Я сам видел, как два тела от разрыва подлетели. Наверное, еще кого-то зацепило. Теперь чуть правее попробуйте. Там скопление бандитов. Их бы накрыть.

Едва Раскатов отключился от разговора с прапорщиком, как позвонил майор Еремеенко:

– Константин Валентинович, ты стреляешь лучше профессиональных минометчиков. Уже второй миной позицию накрыл. Продолжай обстрел вплоть до моего звонка. Мой отряд в атаку пошел. Пока ты их лупишь, им не до нас. С нашей стороны тебя дублирует ефрейтор Локтионов со своим гранатометом. Тоже хорошо лупит. Одно удовольствие – вместе со спецназом воевать!

– Что там с моими двумя отделениями?

– Три минуты назад звонили. Прошли засеку по пути, проложенному Юровских. Выходят на свою позицию. Не переживай, корректировщик знает, где твои отделения находиться будут. Он твой миномет туда не направит. Продолжай долбать позицию.

– Понял. Работаю…

Мина посылалась за миной. Опробовать мины с полным переменным зарядом на дальней дистанции Раскатов так и не успел, хотя пробовал их при расстреле третьей минометной точки.

– Товарищ старший лейтенант, – в очередной раз доложил прапорщик Воронцов, – бандиты побежали. Примерно треть личного состава вы уничтожили. Теперь нужно ближе брать. Метров на сорок. Пока прицел выставляете, они как раз эту дистанцию пройдут. Но только один-два выстрела. Дальше будет гряда, где ваши солдаты залегли. Бандиты прямо на них выходят, под кинжальный расстрел сбоку.