Свинцовый взвод - Самаров Сергей Васильевич - Страница 27

Старший лейтенант вытащил бинокль из футляра и протянул союзнику. Тот подстроил окуляры под свое зрение и долго смотрел, практически в одну точку. Наконец бинокль опустил.

– Да, это Парфюмер. А с ним, как я думаю, эмир Чупан. Впрочем, с Чупаном я не знаком, я в Чечню всего пару раз ходил. Но по описанию похож. Насколько я слышал, Чупан при разговоре сильно жестикулирует. Посмотрите, как этот лапами размахивает. Это не то, что называется «руки на шарнирах». Это просто особенность астрологического знака Близнецы. Я сам к астрологии отношусь недоверчиво. Хотя, если честно сказать, недоверчиво я отношусь не к астрологии, а к астрологам. Большинство из них просто пользуются компьютерными астрологическими программами, сами ничего не умея. И выдают прогнозы, которые не совпадают с действительностью. Но я встречал однажды и настоящего астролога. И узнал о себе удивительные вещи. Мне рассказали даже то, что я сам от себя старался скрыть. Я так понимаю, что, как не каждый, кто пишет стихи, может называться поэтом, так и не каждый, кто составляет гороскопы, может быть астрологом. Там тоже талант нужен.

– Не будем отвлекаться, – прошептал Раскатов. – Видимо, потому здесь и людей было больше. Рядом с эмирами…

– А те трое, что внизу прошли, наверное, охранники Парфюмера. Больше послать было некого, он их и послал к первому миномету. Услышал выстрелы и взрыв и послал. Но здесь недалеко. Скоро должны вернуться.

– Значит, нам следует торопиться, – решил Раскатов и энергично перебросил из руки в руку автомат. Таким движением старший лейтенант обычно сам себя заводил на действие.

Он уже присмотрелся к местности и решил, что на эту скалу, куда ведет перешеек, более широкий, чем сама скала, они пойдут вдвоем. Правда, сам перешеек с места наблюдения просматривался плохо, и, чтобы подобрать конкретный способ перехода, требовалось спуститься ниже. Именно туда, к началу перешейка, Раскатов и направился. Для наблюдения и выбора маршрута не было необходимости выбираться на открытое место. Все видно было и между ветвями. Но это не принесло облегчения. Если первый перешеек был уровнем ниже скалы метра на два, покрыт кустами и давал возможность подобраться скрытно, то здесь же о скрытном приближении и разговора вестись не могло. Перешеек был уровнем выше скалы и сползал к ней со склона каменистым открытым языком, на котором ни одного деревца и ни одного куста не росло. Рассмотрев все это, старший лейтенант с эмиром переглянулись.

– И что делать будем? – спросил Хамид Абдулджабарович.

– Поздно уже что-то делать! Мы опоздали. Теперь возможен только открытый бой. И начинать его следует как можно быстрее.

Такое категоричное мнение спецназовца было вызвано происходящим перед его глазами. Кто-то позвонил Парфюмеру. Как понял Раскатов, звонили от той троицы охранников, отправленных на соседнюю скалу. Парфюмер, не закончив разговор, тут же дал команду. Оба минометчика и эмир Чупан среагировали без задержки, схватились за автоматы и залегли за ящики в оборонительной позиции. Естественно, не требовалось большого ума, чтобы понять, с какой стороны следует ждать атаки. Стволы смотрели строго на склон, почти прямо на Раскатова с Улугбековым, хотя никто их, естественно, не видел.

– Прицеливаются, – отметил Хамид Абдулджабарович, вставая за ствол толстой старой ели.

– Я бы на их месте, если есть запас патронов, прострелял бы все пространство перед перешейком, – сказал старший лейтенант. – Превентивный обстрел в таких обстоятельствах, наверное, даже обязателен.

– А миномет они в нашу сторону не развернут?

– Между нами дистанция меньше пятидесяти метров. У «Подноса» минимальная дальность стрельбы – восемьдесят пять метров. Если попытаются стрелять на более близкую дистанцию, я возражать не буду. В таком положении «Поднос» может послать мину вертикально вверх. Куда она в этом случае вернется? Такие случаи, я слышал, уже бывали на учебных стрельбах. Испытывали возможности миномета при стрельбе без опорной двуноги.

– Это как?

– Просто. Двунога позволяет ограничить максимальный угол стрельбы. Двуногу поднимают, закрепляют ствол подручным материалом и стреляют. Получается, что стреляют по себе. Пусть попробуют.

Старший лейтенант прицелился тщательно в дальнего минометчика, который показался ему наводчиком, а не помощником, и дал короткую очередь из двух патронов. Показалось, что обе пули угодили в голову, которую только и было видно над минным ящиком. Тут же три короткие очереди дал и эмир Хамид. Он стрелял в Парфюмера и расщепил угол ящика, за которым укрывался эмир Джумали.

– В сторону! – резко скомандовал Раскатов и сразу перебежал на несколько метров.

Перебежки на крутом склоне давались трудно, тем не менее были быстры, потому что под пулями даже инвалид без ног научится на руках бегать. И пули тотчас ударили в склон и стволы деревьев, где только что находились союзники.

– Пока не стреляем. Пусть они порезвятся, – предупредил старший лейтенант, перекрикивая звуки автоматных очередей.

– Чему нас умные люди обычно учат? – спросил Улугбеков.

– Чему? – поинтересовался старший лейтенант.

– Обычно рекомендуется поставить себя на место противника, чтобы попытаться просчитать его следующий шаг. Вы уже давали им устную подсказку, но они вас не послушали и потеряли человека. Жалко, я в Парфюмера не попал. Тем не менее, если бы вы были Парфюмером, что бы вы предприняли?

– Дождался бы возвращения охранников, потом, под прикрытием, послал бы их на склон проверить удачность своей стрельбы.

– Да не могут же они до конца дня пролежать вот так, не высовываясь из-за ящиков. Но, пока они не знают, где мы, они будут лежать.

Хамид Абдулджабарович, кажется, не был высокого мнения о храбрости Парфюмера.

– Они напуганы. Даже если бы увидели, что кого-то застрелили, все равно из-за ящиков не выбрались бы, – согласился Раскатов. – Даже если бы увидели, что мы оба упали. Они не знают, сколько нас. И даже не знают, кто в них стреляет, ваши, эмир, люди, уцелевшие после боя, или мои солдаты, успевшие просочиться сквозь их заграждения.

– А вот, кстати, скоро и проверим ваш прогноз. Бегут охранники. Стрельбу, наверное, услышали. Торопятся.

Старший лейтенант выглянул из-за дерева, мешающего ему видеть тропу. Внизу бежали трое бандитов, выставив вперед автоматы, но так неумело выставив, что стрелять из такого положения они не смогли бы. По крайней мере, стрелять прицельно. Раскатов снова приложил приклад к плечу и прицелился. Его короткая очередь слилась с очередями бандитов на скале, не прекративших обстрел склона, и была неотличима от них. Один из охранников, как бежал, наклонившись, так и упал лицом вниз. Но бандит бежал последним, и потому двое его опередивших не сразу заметили потерю товарища. А когда заметили, на секунду остановились, но не стали возвращаться и побежали дальше. Видимо, кровь, вытекающая из-под склоненной головы, показала им, что поднимать уже некого. Раскатов же хотел дать еще одну очередь в тот момент, когда бандиты остановились, но не успел, они снова побежали и скрылись под соседней скалой, небольшой по высоте, но широкой и полностью прикрывающей тропу.

– Они сейчас подниматься к своим будут, – констатировал старший лейтенант. – Я стреляю в заднего, вы – в переднего. И сразу перебегаем дальше и ниже. Там нас не будет видно.

Хамид Абдулджабарович согласно кивнул и тоже поднял автомат.

Ждать пришлось недолго. Обежав низкую скалу, бандиты еще какое-то время могли укрываться за большой скалой, но сидеть там до бесконечности они тоже не могли, а дальше им предстояло преодолеть открытое пространство, подняться рядом со скалой по открытой тропинке и пробежать по открытому перешейку. При этом они не понимали, откуда ведется по ним стрельба, и отчаянно спешили присоединиться к Парфюмеру. Но крутой подъем к самому перешейку давался бандитам с трудом. Сказывалось, видимо, курение. Они дышали, как загнанные лошади, и никак не могли ускориться. Парфюмер же с оставшимся с ним минометчиком и эмиром Чупаном продолжали обстреливать склон против перешейка, постепенно все же смещая акцент в стрельбе в ту сторону, куда перебежали эмир Хамид со старшим лейтенантом.