Путь долга и любви - Гаврилова Анна Сергеевна - Страница 33

Я отказываюсь от долга перед Верилией. Всё. Хватит.

Глава 9

Утро началось неожиданно…

Сперва меня легонько погладили по волосам, затем нечто тёплое коснулось щеки, а в довершение раздался тяжелый вздох и тихое:

— Эмелис, любимая, ты смерти моей хочешь?

Я не проснулась. Вернее, проснулась, но не до конца. Единственное, на что хватило сил, — перевернуться на живот и уткнуться лицом в подушку. Просто… просто у меня аллергия на слёзы, и я прекрасно понимаю, на кого сейчас похожа.

— Ты меня вчера под каким предлогом из покоев выставила? — продолжал Кирстен. Голос звучал очень тихо и ласково. — Что ты обещала?

Я сказала, что слишком устала и хочу побыть одна. И да, я уверяла, что плакать не собираюсь.

— Господин Рейер с меня голову снимет, когда узнает, — не унимался брюнет. — Впрочем… я и сам убиться готов.

— Не надо.

— Что «не надо»? — Его губы коснулись обнаженного плеча, и я невольно улыбнулась. Чуть-чуть, но всё-таки.

— Убиваться…

— Хм…

Одеяло поползло вниз. Медленно, но очень уверенно. Я протестующе замычала, попыталась перехватить, но из моего положения это было невозможно.

— Посмотри на меня. — Голос боевика звучал столь же тихо и ласково, но это был приказ.

— Нет.

— Мелкая, я не шучу.

Я тоже не шутила и поворачиваться, разумеется, не собиралась.

— Эмелис… — А вот это уже не приказ, мольба.

— Кир, я страшная.

Боевик наклонился, шепнул прямо в ушко:

— Ничего подобного. Ты самая красивая девочка во всех семи мирах.

По коже, вопреки желанию, побежали сладкие мурашки, сердце застучало чаще, дыхание сбилось. Ну как не поверить? Как?..

Поворачивалась я медленно, чтобы… ну чтобы уровень шока снизить. Хотя, сказать по правде, церемониться было не обязательно — заикание в наше время лечится, причём довольно легко.

Брюнет, вопреки ожиданиям, не вздрогнул и не скривился. Улыбка, игравшая на мужественных, красиво очерченных губах, стала шире, а взгляд потеплел.

Я невольно улыбнулась в ответ и тут же услышала:

— Глаза закрой.

Подчинилась. А почему бы нет?

В следующий миг пальцы младшего принца коснулись опухших век, и я почувствовала холодок и лёгкое покалывание исцеляющего заклинания. Не видела, но точно знала — отёк стремительно спадает.

— Но как? — выдохнула ошарашенно.

— Меня Силлин этому заклинанию научила, — пояснил Кирстен. А потом вздохнул и добавил: — Знаешь, вообще, этот год был очень продуктивным, я столько новых заклинаний освоил. Заклинание завивки волос, расстёгивания и застёгивания пуговиц, и вот это…

Я не выдержала и хихикнула. Да уж, бесценные знания. Особенно для боевого мага и принца по совместительству.

Вновь распахнула глаза, чтобы увидеть, как их высочество наклоняется к моим губам, а в следующий миг мир перестал существовать. Просто исчез, растворился в невероятно нежном, дурманящем поцелуе. Не осталось ничего, кроме ласковых, настойчивых губ бесконечно любимого мужчины.

— Люблю тебя, — вторя моим мыслям, прошептал Кир.

Впрочем нет, не Кир — Терри. Ведь это там, в среде магов, он зовётся вторым именем. Здесь, в кругу дурборской аристократии, его знают как Теридана. А о том, что мы с младшим принцем познакомились задолго до приёма по случаю примирения двух королевств, посторонним знать не следует. Значит, всё-таки Теридан.

Я обвила шею возлюбленного руками, спросила шепотом:

— Что ты здесь делаешь?

Ответ был предельно логичен…

— Целуюсь.

И мир исчез вновь! Только на этот раз поцелуй был чуточку другим — столь же нежным, но куда более требовательным. Волна мурашек по коже сменилась волной слабости, а сердце застучало до того часто, что почудилось — ещё немного и просто выскочит из груди.

Я не хотела, но всё-таки ослабила захват, ладони скользнули на его плечи, ноготки впились в прикрытую шелком рубашки кожу. Боевик застонал и оторвался от губ.

— Эмелис, любимая… — В голосе их высочества появилась крайне волнующая хрипотца. — Не делай так…

Я вопросительно изогнула бровь, а Теридан пояснил со вздохом:

— Бетти в гостиной, и Вента сейчас придёт.

Эти слова не остудили, но отрезвили. Правда, это не помешало вновь впиться ногтями в его плечи с совершенно хулиганским намерением — сорвать с губ новый исступлённый стон. План удался. Более того — синие, подёрнутые лёгкой дымкой глаза стремительно потемнели… и это было так важно и так приятно.

— Так зачем ты пришёл? — прошептала я.

Теридан-Кирстен из рода Донтор мотнул головой в явной попытке вернуть ясность мысли, ответил далеко не сразу:

— Я очень неоригинален, любимая…

Он отстранился и встал раньше, чем успела спросить что-либо ещё. Я же оглядела комнату и поняла, в чём именно выражается упомянутая неоригинальность. Рядом с моей кроватью ещё одна напольная ваза появилась, ну и розы, на этот раз оранжевые, с алым кантиком. Настроение, и без того сказочное, взмыло в небеса.

— Завтрак через полтора часа, — сказал явно довольный моей реакцией Кир. Ну то есть Терри. — И если ты не против…

— Ты завтракаешь с нами?

Боевик улыбнулся и кивнул.

Начавшееся столь неожиданно утро обещало быть… интересным.

Я никогда не относилась к числу девиц, помешанных на внешности и нарядах, но не могу не признать: с того момента как лучший студент факультета боевой магии подкараулил на крыльце административного корпуса и предложил маленькую, взаимовыгодную сделку, мои взгляды на вопрос поменялись. Раньше я запрещала себе об этом думать, но теперь лгать бессмысленно — мне очень хотелось быть красивой, причём исключительно для него.

Это для него, для Кирстена, я вставала на час раньше обычного, перебирала платья, плела косы и долго раздумывала над тем, какой из флакончиков духов откупорить. Для него, для самого несносного боевого мага на свете, улыбалась. И таяла, словно упавшая на ладонь снежинка, когда видела в глазах сообщника восхищение.

Во время наших каникул, когда рядом в кои-то веки оказалась горничная, а лекции и семинары сменились экскурсиями по замку и светскими беседами с госпожой Вентой, желание нравиться… нет, оно не усилилось, просто на другой уровень вышло. Ведь в академии я была магичкой, а в замке на озере — леди.

Здесь, в королевском дворце, тоже не в качестве магички присутствовала, и это очень радовало.

Я улыбалась, когда открывала двери гардеробной и выбирала платье! Я сияла, когда усаживалась перед зеркалом и подавала Бетти расчёску! Я искренне смеялась, когда горничная наклонилась к уху и спросила:

— Госпожа Эмелис, раньше вы не знали, а раз так, то и спросу не было. А теперь? Вы уверены, что нам не влетит за издевательства над принцем?

И не менее искренне смутилась, когда поджидавший в гостиной Терри, застыл и перестал дышать.

А ещё он забыл про прерванный на полуслове разговор, но его собеседница ни чуточки не обиделась. Более того, во взгляде госпожи Венты вспыхнула гордость. Гордость за меня! Словно я не приёмыш, а родная внучка.

— Эмелис… — заворожённо прошептал их высочество Теридан. Потом взял себя в руки, прокашлялся, сказал громко и внятно: — Госпожа Эмелис, я зашел, чтобы осведомиться о вашем здоровье. Ваша компаньонка была столь любезна, что предложила остаться на завтрак. Вы не возражаете?

Он говорил что-то ещё. Что-то приличное и, кажется, вполне уместное. Но было поздно: две служанки, выставлявшие на стол блюдца, розетки и вазочки, всё-всё видели.

Умение хихикать беззвучно — редкость, однако эти двое умели. И хихикали!

А когда младший принц, прямой и невероятно гордый, приблизился и затребовал мою руку для поцелуя, женщины не выдержали: одна закусила палец, вторая салфетку. Госпожа Вента была более сдержана — она губы кусала. А я… просто стояла и сияла.

Когда протянула руку, когда его губы нежно коснулись моих пальчиков, в душе начал зарождаться самый настоящий шторм. Только вместо морских брызг — бабочки, а вместо угрожающего рёва ветра — не менее оглушительная, но бесконечно прекрасная музыка.