Женщины для развлечений - Олден Марк - Страница 54

Ёкои улыбнулся.

— Милая Ровена. Женщина, которая видит в убийстве решение своих проблем. Похоже, сегодня в городе произойдут большие события. У нас ежегодный аукцион упругой молодой плоти, и ещё нас почтят визитом Пак Сон и Ровена Дартиг, наши король и королева разврата. Что там за неприятности у Сона в Лондоне?

— Ну, он не только потерял восемь миллионов долларов в результате ограбления депозитария, но, говорит, трое фальшивых полицейских пытались растрясти его в отеле. Сон замочил всех троих, потом отправился за тем, кто их прислал. Оказывается, организовал операцию нигериец, Кацина Джонатан. Я его уже проверял, он был о'кей. Но, очевидно, пожадничал в последнюю минуту.

— Кацина Джонатан, — проговорил Ёкои. — Красивое имя.

— Вероятно, сам-то он не был очень красивым, когда Сон и его ребята с ним закончили. Сон говорит, они его хорошо обработали, потом сожгли со всей конторой, которую он держал — турбюро. Но перед этим они сломали Джонатану спину и отрезали язык, ему оставалось только лежать не полу и поджариваться.

Ёкои хихикнул, помолчал, размышляя.

— Ты упомянул, что Смехотун ещё не говорил с Ровеной. Откуда же он знает об ограблении?

— А это было на первой странице «Интернешнл Геральд Трибюн». Прочитав репортаж и наложив в штаны, Сон связался с лондонским посольством. Они-то и узнали, что Ровена справлялась в Скотланд-Ярде, не осталось ли что-нибудь из ценностей. Ей ответили, что нет. Особенно она интересовалась украшениями и записными книжками… Сон задёргался: что это за книжки такие, если их надо держать в сейфе? Думаю, ему всё это может очень не понравиться, и тогда Ровена пожалеет, что родилась на свет.

— По-моему, записные книжки сейчас у тех, кто ограбил депозитарий. В связи с этими же книжками, надо полагать, Ровена и хочет заплатить, чтобы ты отправил Сона в лучший мир. Я и не думал, что она на это способна. Вот видишь, не разбираюсь я в женщинах. Она знает о нигерийце?

Дюмас помотал головой.

— Она не упоминала об этом, когда звонила из Хитроу. Сейчас ей вполне хватает кражи содержимого депозитарного сейфа, особенно если учесть, что её разыскивает Сон. Ты же слышал только что, я пытался его успокоить. Потерять восемь миллионов в такой период жизни — он лезет на стену от злости. Но это не означает, что он забыл о Тоуни. Он хочет её не меньше прежнего.

Утром Дюмас навестил Тоуни в её подвале, девочка была подавлена, но сдаваться не собиралась. Дюмас, продолжая свои игры, сказал ей:

— Только что звонила твоя мать, она посылает кое-что из твоей одежды.

— Я не хочу с вами разговаривать, — заявила Тоуни. — Вы всё придумываете. — Она сидела на крае койки, под ногами валялись учебники.

— Она сказала, что посылает твоё любимое платье.

— Да? Какое?

Застигнутый врасплох Дюмас ответил первое, что пришло в голову.

— Ну, ты знаешь. Подруги говорят, что оно тебе очень идёт.

Тоуни кивнула.

— О, вы имеете в виду жёлтенькое с голубой окантовкой.

— Ну да, то самое.

Ловушка захлопнулась. Но попала в неё не Тоуни.

Она бросила на него презрительный взгляд, потом легла на кушетку и повернулась лицом к стене.

— Жёлтое — цвет поноса. Терпеть его не могу. У меня нет жёлтых платьев.

Дюмас поднял бровь. Неплохо, детка…

Ёкои согласился:

— Да, у Сона фиксация на образе кисен. Кстати, ты уверен, что он винит Ровену в краже депозитов?

— В этом и в проблеме с нигерийцем тоже. Так что Ровена правильно решила его прикончить. На её месте я, наверно, сделал бы то же самое.

— Конец эры. Нити, соединяющие нас, скоро будут разорваны. Когда ты уходишь?

Дюмас посмотрел на часы.

— Через несколько минут. Я вернусь, перед тем как ехать на аукцион. Хочу быть под рукой, когда доставят бумагу и поддельные деньги.

Ёкои легонько кашлянул.

— О бумаге: ты не забыл Рассела Форта?

— Забавно, что ты об этом упомянул. Сегодня у него, собственно говоря, последний день на земле. Как только привезёт последнюю партию бумаги, ему конец. Я должен сделать двойной прихлоп, Ло-Касио просил, поэтому Форта будет делать другой. Когда его не станет, я, наверно, смогу убедить тётю Лоррейн и кузена Арнольда, что нужно работать со мной напрямую. Если откажутся, произойдёт большая семейная встреча на небе или где там окажется душа Рассела.

— Прихлопы для Ло-Касио ты обязан сделать сам?

Дюмас кивнул.

— Джо лично просил меня об одолжении. Он хочет, чтобы всё прошло в наилучшем виде, вот и выбрал лучшего — меня. Тут именно двойной, двоих за одного. У Джо задета гордость, а значит, промахов быть не должно. Потом Джо будет мне обязан. Я смогу обратиться к нему при случае. Необходимо чувство перспективы, помнишь?

Они молча держались за руки, потом Ёкои заговорил негромко:

— Постарайся, чтобы тебя не убили. Если что-нибудь случится, я покончу с собой. Ты — это всё, что у меня есть в мире. Я же совсем один, родственников нет. Несколько друзей, да, но никого как ты. Без тебя и меня не будет, так зачем тянуть. Да и дом этот сразу стал бы скучным. Кто будет делать мне такие цветочные узоры?

— Не изображай из себя старую королеву.

— Я и есть старая королева.

Дюмас поцеловал его в лоб.

— Я вернусь, обещаю.

— Есть три линии, на которых что-то может случиться, — предостерёг его Ёкои. — Ситуация Ровена — Пак Сон. Аукцион рабов. И этот двойной прихлоп для Ло-Касио. Любое из этих направлений может привести к несчастью.

Он закрыл глаза.

— Хорошее, плохое, всё происходит тройками. Тебе кто-нибудь говорил?

Глава 17

Когда Бен Дюмас покидал дом своего любовника, чтобы совершить два убийства, Деккер сидел рядом с больничной койкой Эллен Спайслэнд. Эллен спала.

Послеполуденный дождь снизил температуру на улице, в комнате тоже было холодно. Деккер любил тёплую погоду, потому что лучше чувствовали себя суставы, повреждённые за двадцать лет занятий карате. В тёплую погоду у него увеличивалась быстрота ударов. А холод вынуждал удлинять разминку, чтобы потом не потянуть мышечные волокна.

Но в полицейском смысле Деккер видел преимущества холодной погоды. Она загоняла людей по домам, снижалась уличная преступность. В ливень и сильный снег полицейскому и пуленепробиваемый жилет надевать не обязательно — и так спокойно.

Вчера утром, когда стреляли в Сумку, на ней пуленепробиваемого жилета не было. Зачем? Она же собиралась провести восемь часов в участке. Как Сумка рассказала Деккеру после операции, только она вышла из квартиры и собиралась запереть дверь, как кто-то выстрелил ей в спину — экспертиза показала, что стреляли из «Хай Стандарт 22».

Одна пуля задела плечо, там только ранение мягких тканей. Две другие причинили серьёзные повреждения лёгкому и почке, а селезёнку пришлось удалить. Со временем она полностью поправится и сможет вернуться на службу — если захочет, конечно. Бывало, что полицейский выздоравливал после огнестрельного ранения, но потом даже зайти в полицейский участок боялся.

Он очень не хотел, чтобы и у Сумки так получилось. Уж слишком к ней привык, слишком дорожил этой дружбой. Он чуть не развалился, узнав, что она на грани смерти. Оказалось, психологически он у неё в какой-то зависимости, что ли. Ну кто ещё знал о Деккере всё и тем не менее относился к нему хорошо?

Она не видела лица человека, который стрелял в неё, но когда лежала раненая на полу, успела заметить его мешковатые серые брюки и коричневые ботинки — он бежал наверх, в сторону крыши. Муж, Анри, прибежавший на её крики, слышал, как кто-то бежит наверх. С крыши этот человек, наверное, перешёл на соседнее здание, а там спустился на улицу. Кто бы он ни был, местность этот мерзавец знал.

В своё личное время многие из участка Сумки помогали местным полицейским в поисках улик. Они расспросили всех — продавцов газет, постовых полицейских, проституток, пьяниц, магазинщиков, бродяг. Обыскали всё кругом, все мусорные баки, свалки и пустыри, надеясь обнаружить пистолет. Ничего не нашли. Ни следов, ни свидетелей, ни мотива. Узнали только, что Сумка очень популярна и её уважают даже местные торговцы наркотиками.