Власть - Олден Марк - Страница 108

ДиПалма взглянул на него из-под полуопущенных ресниц.

– Откуда вам известно, что Берлин летит на Тайвань?

– Мне об этом сказал Стэмм. Он полетит вместе с Берлином. Несколько дней назад он сказал мне, что скорее отрежет себе руку, чем поедет на Тайвань. Но в любом случае он поедет. Мне кажется, он боится Линь Пао.

ДиПалма щелкнул пальцами.

– Берлин должен вылетать из аэропорта Кеннеди. Где здесь телефон?

– А как же наше Соглашение? Я хочу полностью довериться вам. Сейчас я уже никому не доверяю. Берлин богат. Кто знает, кого этот сукин сын купил в ФБР и АБН.

– Одного федерального маршала он точно купил.

– А вы поставьте себя на мое место. У меня украли машину, а домовладелец грозит выгнать на улицу, если я с ним не расплачусь.

– Не надо оправдываться, Чакон, – сказал ДиПалма. – Ты переметнулся на их сторону, и нет тебе прощения.

Пуэрториканец опустил глаза. ДиПалма сказал:

– Сейчас меня беспокоит судьба моей жены. Веди меня к телефону и немедленно. Сперва я сделаю несколько звонков, а затем позвонишь ты. Я хочу, чтобы ты поговорил с Нельсоном Берлином.

Глаза Чакона расширились.

– Вы что, серьезно?

– Если мне удастся свалить Берлина, у тебя появится шанс остаться в живых. Ты, кажется, для этого ко мне обратился.

– Да, но...

– Никаких «но». Позови Берлина к телефону и поговори с ним.

– Но он уже в аэропорту или в воздухе.

ДиПалма кивнул.

– Я знаю. Поэтому ты мне и нужен. Я сейчас сделаю несколько коротких звонков, а потом позвонишь ты. Во что бы то ни стало постарайся дозвониться до Берлина. Когда он возьмет трубку, говори как можно дольше. Что бы ни случилось, ты должен говорить. Ни в коем случае не клади трубку. Ты понял меня?

Нельсон Берлин сидел за столом в комнате отдыха для высокопоставленных лиц на территории посадочного терминала за большим грузовым складом и смотрел на телефон. Когда телефон зазвонил, он взглянул на Дейва Стэмма, сидевшего на углу стола. Они были одни в комнате. Берлин улыбнулся, но трубку не стал брать. Телефон продолжал звонить. Он поднял трубку только через минуту.

– Да, мистер Чакон?

– Вы что, дразните меня? Почему так долго не подходили к телефону?

Берлин, коренастый шестидесятилетний мужчина с выцветшими голубыми глазами и носом в синих прожилках легонько потянул клок оставшихся седых волос возле уха.

– Это вы почему-то повесили трубку, молодой человек. Я-то думал, что вы хотите прийти со мной к некоему соглашению.

– Ваши люди пытались меня убить, приятель, и мне это не нравится. Извините, но я вам, денежным мешкам, больше не доверяю.

Берлин продолжал улыбаться.

– Минуту назад вы повесили трубку, сказав, что за вами следят. За вами действительно следили, мистер Чакон?

Стэмм покачал головой. Берлин кивнул как бы в знак того, что понял его. Нам нужно поймать этого придурка, поэтому давай играть в его игру.

Чакон сказал:

– Имейте в виду, что меня убить нелегко.

– Мне уже сказали это. Ну что ж, давай теперь поговорим о деле. Ты своими непонятными выходками задержал мой вылет на двадцать минут. Боюсь, что если в следующие несколько секунд мы с тобой ни о чем не договоримся, мне придется предоставить тебя самому себе.

– Все дело в деньгах, приятель. Я хочу, чтобы вы поделились со мной своими денежками.

Берлин поджал губы и начал чертить невидимые круги на столе ухоженным указательным пальцем.

– Продолжайте.

– Я хочу, чтобы мне заплатили за работу.

– Тебе уже заплатили.

– За такое дело мало. Очень мало. Умер человек, которого я должен был охранять, и это стоит гораздо больше того, что вы мне заплатили.

– На сколько больше?

– На сто тысяч.

Брови Берлина поползли вверх, к лысине.

– Дорого же мы себя ценим, молодой человек. Стэмм, не выдержав, соскочил со стола.

Берлин тоже вскочил на ноги, и схватил трубку обеими руками.

– Послушай меня, испанский ублюдок, меня еще никто не осмеливался шантажировать, ты понял? Стоит мне замолвить слово, и ты моментально исчезнешь с лица земли. Никто о тебе и не вспомнит.

– Лучше вам остыть, мистер Берлин. Так или иначе, а свое я получу.

– Ты видимо, ни черта не понял, о чем я тебе говорю. Какие вы все непонятливые. Я заплачу тебе, а где гарантия, что завтра ты снова не потребуешь денег? Где гарантия, что ты снова не залезешь в мой карман?

– Да я и сам хочу, чтобы это все скорее закончилось, – сказал Чакон. – Я из-за вас сунул голову в петлю, а теперь хочу, чтобы вы расплатились. Черт, они ведь догадываются, что это свои постарались. Всех, кто дежурил в тот день, допросили уже по меньшей мере два раза и продолжают допрашивать. Я...

Лицо Берлина стало пунцовым.

– Меня не интересуют твои проблемы. Я уже сказал, что ты меня задерживаешь. Теперь извини, но меня ждут дела.

Он бросил трубку и посмотрел на Стэмма.

– Ты должен был убрать этого болвана.

– Мои люди недооценили его. Он...

Берлин, как обычно, не стал себя сдерживать.

– Тебе платят не за оправдания. Если ты не справляешься, я найду того, кто справится. Я тебе обещаю.

Чувствуя себя несправедливо униженным, Стэмм аккуратно надел шляпу на свой седой парик и вслед за Берлином вышел из комнаты отдыха в холодную ночь. Он делал все для Берлина, разве что в носу за него не ковырял, и вот благодарность.

Их лимузин был одним из трех, припаркованных возле здания, где находилась комната отдыха. Людей возле здания не было. Возле машин стояли два водителя в форме. Один стоял к ним спиной, а другой присел на корточки, разглядывая колесо своей машины.

Шофер Берлина из машины не вышел. Стэмм прошел вперед, открыл дверцу и подождал, пока Берлин сядет в машину. Чем скорее они взлетят, тем лучше, подумал Стэмм. Ближе к Тайваню старик забудет о нем и будет думать только о Линь Пао.

Стэмм сел в машину, закрыл дверцу, повернулся и увидел, что рядом с ним на откидном сиденье сидит ДиПалма, в левой руке, опущенной на колени сжимает «смит-и-вессон», а в правой – черную дубовую трость.

Стэмм посмотрел через плечо ДиПалмы. На переднем сиденье сидели двое мальчишек-китайцев. В одном из них он узнал сына ДиПалмы.