Власть - Олден Марк - Страница 100

Манхэттен

Деспотичный и суровый стиль ведения бизнеса Нельсоном Берлином породил следующий анекдот.

Приходит как-то к Берлину черт и предлагает помощь в организации любой коммерческой сделки и на любую сумму денег. Эти деньги не будут облагаться налогом, и со стороны правительства не будет никаких ограничений. «За это, – говорит черт, – я хочу забрать твою бессмертную душу».

Берлин подумал несколько секунд и ответил: «Как, всего-то?»

Теперь Берлину нужно было быть жестче, чем в любом анекдоте. В результате враждебных действий сына он попал в критическое положение. Успешный жизненный путь Берлина может быть омрачен позорными уголовными обвинениями. Ничего худшего, чем появление в бульварных газетенках сенсационных статей о Роуде, он и представить себе не мог. Лучше тихая смерть, чем публичный позор.

Компромисс с Грегори был невозможен. Они оба обладали взрывными темпераментами, оба были импульсивны и упрямы. В любом случае, хитрость и коварство не привлекали Берлина. Все, чего он достиг, он достиг своей твердостью и решительностью. Проблему Грегори он должен решать, только повернувшись к ней лицом. Он вступит в бой и не пожалеет сил для победы.

Его влияние в телекомпании поможет отсрочить или совсем отменить появление в эфире сообщений о расследованиях ДиПалмы. Адвокаты могут воспрепятствовать этому, воздвигнув на его пути юридические преграды. Берлин был уверен, что ДиПалме будет нелегко добиться разрешения на передачу, касающуюся его и Линь Пао.

Грегори – тот совсем другое дело. Он как раз давал информацию министерству юстиции – это ведомство Берлину было контролировать значительно труднее. Стоит Грегори связать Берлина с Пао, и это вызовет уголовное расследование, могущее оказаться опасным. Федеральный маршал1 Чакон, получавший от Берлина немалые деньги за информацию, сказал, что пока что показания Грегори ограничиваются подробностями о его деятельности в качестве курьера и об отношениях Пао с негритянскими бандами, занимающимися торговлей героином. Еще Грегори признался, что передавал Пао информацию. Имя Берлина еще не называлось. Не упоминалось и об убийстве Роуды.

Насколько хорошо Грегори был осведомлен об убийстве Роуды? Возможно, он ждет какие-то доказательства от ДиПалмы, с которым явно о чем-то сговорился. Может быть, он играл с Берлином, заставляя его страдать в ожидании огласки дела Роуды. От этого парня можно было ожидать чего угодно.

Сразу после телефонного разговора с Линь Пао, Берлин вызвал шефа своей службы безопасности, Дейва Стэмма в офис в Рокфеллеровском центре, окна которого выходили на выложенные гранитом бассейны, фонтаны и цветочные выставки Чэнэл-Гарденс. Трем секретаршам Берлина было дано указание не пропускать ни одного звонка. Мужчины совещались почти целый час.

Когда они закончили, Берлин сказал:

– Это единственный выход. Пусть этим займется Чакон. Пусть отработает деньги, которые я ему плачу. Мне больше ничего не остается.

– Чертовски рискованная затея, – заметил Стэмм. Это был коренастый человек лет пятидесяти с мелкими чертами лица и седым париком на голове. Он не любил действовать без плана. А то, что он только что услышал в офисе, было слишком импульсивным и опасным, чтобы называться планом. С другой стороны, ему платят четверть миллиона в год плюс премиальные за то, что он действует так, как ему велят. До сих пор его не просили сделать ничего такого, что не давало бы ему спать по ночам. – Да, это рискованно, – повторил он. – Но кто знает. Может, и получится. Я понял, что вы не обсуждали этот вопрос с вашим китайским другом.

– К черту этого сукиного сына. Я сам решаю, что для меня лучше.

– Но вы по-прежнему все-таки планируете ехать на Тайвань?

– Потом. После того, как мы закончим наше дело. Давай сперва позаботимся о нем.

– Раз надо – сделаем. А вы не думаете, что у Пао может быть свой план?

– Я знаю, он у него есть. Чертовы китайцы. Они никогда не рассказывают всего, что у них на уме. Они могут замышлять обокрасть тебя, а ты ничего не будешь подозревать, пока однажды не проснешься и не обнаружишь, что лежишь не на матрасе, а на голом полу.

– Чакон корыстолюбив. Этот ублюдок может запросить бешеную сумму за это дело.

– Дай ему, сколько он попросит. Но если с ним возникнут проблемы, действуй по своему усмотрению.

– Когда вы хотите, чтобы я начал?

– Прямо сейчас.

У Стэмма были свои сомнения, и он подумал о том, чтобы высказать их вслух. Ведь если об этом узнают, их ждут большие неприятности. Однако Берлин сказал:

– Сделай это для меня.

Шеф безопасности пожал плечами.

– Я займусь этим немедленно. Вы знаете, что делаете.

– Я сказал, сделай это.

Мартин Мэки с сигаретой в руке стоял у окна крошечной квартирки Джорджа Аарона и смотрел на десятиэтажное здание Метрополитэн Опера, отделенное от него 64-й стрит и Бродвеем.

Подойдя сзади, Джордж поцеловал его в шею и сообщил, что сквозь фасад оперного театра можно увидеть две фрески божественного Марка Шагала. Но не сегодня утром, добавил он. В такие солнечные дни шторы задергивают, чтобы защитить фрески от солнца.

Приближался полдень. На два часа у Мартина Мэки была назначена встреча с ДиПалмой возле его телекомпании на Западной 57-й стрит. Им нужно о многом поговорить. О дискете, о смерти Чарльза Суя, об убийстве Нельсоном Берлином своей родной сестры и об убеждении ДиПалмы, что ван Рутен что-то скрывает. Студия телекомпании была в нескольких минутах езды, и у Мэки оставалось почти два часа, чтобы позабавиться с юным Джорджем. Этим он и займется сейчас. Мэки испытывал чрезвычайное сексуальное возбуждение.

Он познакомился с Джорджем в аэропорту Майами сегодня утром, в очереди на регистрацию пассажиров, вылетающих самолетом Американ Эйрлайнз. Джордж, стройный блондин лет двадцати пяти, любил поболтать и обожал скабрезные слухи. Он знал потрясающие пикантные подробности об интимной жизни некоторых рок-звезд, профессиональных спортсменов и государственных деятелей. Как и все, кто делает вид, что не признает слухов, Мэки нашел их занимательными.