Гири - Олден Марк - Страница 97

Эллен коснулась плеча Деккера.

– Манни, мы возьмем его. Если его группа крови будет соответствовать той, что нашли под ногтями у Мичи, если его шкура будет соответствовать той, что нашли между зубов у Мичи... Он наш, этот сучий потрох!

– Ле Клер возьмет его под защиту.

– Насрать!

– Нет, Эллен.

Эллен села так, чтобы смотреть Деккеру прямо в лицо.

– Манни, мы с тобой говорим не о человеке, а о звере, который убивает женщин потому, что это доставляет ему удовольствие!

– Мы говорим о реальном мире, который живет отнюдь не по законам морали и нравственности. Мы говорим о сложившейся у нас системе правосудия, у которой очень много недостатков. Ле Клер хочет сделать из Робби информатора, а против информаторов дела не возбуждают. Ле Клер зациклился на «Менеджмент Системс Консалтантс» и Денте. Посадка Робби в тюрьму не приведет Ле Клера к той славе, о которой он грезит. Вот поэтому он и отчислил меня из состава федеральной оперативной группы. Он хочет, чтобы я обходил Робби десятой дорогой и не имел возможности взять его за шиворот. Робби не пойдет в тюрьму до тех пор, пока Ле Клер не закончит с ним свои дела, так и знай.

– Подожди-ка минутку... Подожди, подожди... Твой друг Шина. Мы же можем получить заключение его патологоанатома.

Деккер отрицательно покачал соловой.

– Нет. Шина никакого заключения тебе не даст.

Эллен не верила своим ушам.

– Он что?

– Не даст заключения. Никто в этой стране не знает о повторном осмотре тела Мичи и его результатах. Никто, кроме тебя и меня. Я не хочу, чтобы об этом узнал кто-нибудь еще.

– Я не верю своим ушам! Что ты городишь?! У нас есть шанс остановить Робби Эмброуза, а ты...

– Как ты думаешь, что сделает Ле Клер с этим заключением?

Эллен молчала, выжидая.

– Он положит его на свой стул и сядет сверху, как наседка, – ответил Деккер. – И будет так сидеть до тех пор, пока не закончит свое расследование по «Менеджмент Системс» и Денту.

В глазах Эллен сверкнули слезы отчаяния.

– Но это же несправедливо! Просто несправедливо! Я знаю, что это наша жизнь, но до чего же она погана, если в ней проворачиваются такие делишки! Какое она дерьмо!

Деккер взял ее за руку.

– Я хочу, чтобы ты для меня кое-что сделала, хорошо? Ты слушаешь?

– Да, слушаю...

– О'кей. Перед моей квартирой мы сделаем одну остановку. В офисе Канаи. У меня здесь с собой бланк, и я хочу, чтобы ты передала его ему в руки. Он уже дожидается его. И скажи ему, что я перешлю чек, как только представится возможность.

– Бланк? Что за бланк?

– На участие в турнире по карате, который пройдет в Париже в следующем месяце.

Она отшатнулась от него.

– Ты что, с ума сошел?! Тебе необходимо отдохнуть, собраться с силами и духом! Какой турнир?!

– Я знаю, что делаю. Просто передай бланк Канаи и я тебе скажу спасибо. Шина сказал, что Канаи сможет оформить все за один день, поскольку он является одним из организаторов турнира. Все нормально, Эллен. Вот увидишь, все будет нормально.

Когда машина въехала на Триборо Бридж, небоскребы Манхэттена резко придвинулись.

Манни повернулся к Эллен и она увидела в его глазах слезы. Говорить ему было трудно. Голос был каким-то сдавленным.

– Мы поссорились. Я ушел, хлопнув дверью. Проклятье, Эллен! Я ушел, а через несколько минут... Если бы я там остался, все было бы совсем иначе! Но откуда же я мог знать заранее?..

Он запнулся, сглотнул комок в горле и закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки.

Затем:

– Она сказала, что человек должен оставаться чему-то или кому-то верным до самого конца. Она свято соблюдала это правило. Она была верна своей семье, насколько это зависело от нее. Она была верна мне...

Он смахнул слезы с глаз рукой, затянутой в перчатку, и продолжил:

– Сейчас уже поздно. Назад ничего не вернешь. Уже не сделаешь так, что нашей ссоры и всего того, что за ней последовало, не было... Что я сказал, то сказал. Что сделал, то сделал. Я хочу... Я хочу, чтобы ты мне обещала молчать. Ни слова о заключении японского патологоанатома. Ни слова! Прошу тебя, Эллен! Ты не должна ничего спрашивать, а должна только молчать!

Она кивнула. Хотя и не могла сказать, что все понимает до конца.

Деккер сказал:

– Мичи сказала, что человек должен научиться смотреть в лицо смерти, быть всегда готовым к ней. И тогда все будет хорошо. Тогда тебе ничто не грозит и ничего не страшно. Теперь-то я понял, что она имела в виду. Если бы я был в комнате в ту минуту, когда он постучался к ней в дверь...

Он тяжело вздохнул.

– Мы оба будем в Париже в следующем месяце. Оба. И посмотрим друг другу в глаза.

– Кто? Кто?!

– Робби Эмброуз и я.

Он достал из кармана что-то и положил себе на колени. Эллен внимательно оглядела странный предмет. Он больше всего напоминал сложенный носовой платок.

Видя ее недоумение, он разложил ткань у себя на коленях.

– Что это? – удивленно спросила она.

– Хачимаки. Японская головная повязка. Когда-то она принадлежала отцу Мичи. Он передал ее ей. А Шина отдал мне. Ее надевают только по особым случаям.

– Например?

– Например, когда уходят на войну.

Эллен отшатнулась от Деккера в ужасе. А он окатил ее спокойной, холодной улыбкой.

В его глазах она увидела смерть...

Он на секунду глянул в окно машины, потом свободно откинул голову на спинку сиденья и закрыл глаза. Эллен продолжала пораженно смотреть на него. Она еще чего-то ждала от него.

И дождалась.

– Человек до конца должен оставаться чему-то верным, – еле слышно проговорил Деккер.

Через минуту он уже спал.

Чарльз Ле Клер швырнул пачку газет на карточный столик и сел на железный складной стул. Он вздохнул и посмотрел вокруг себя, на простую, даже примитивную и убогую обстановку комнаты. Это был номер в одном манхэттенском отеле на западной стороне Шестьдесят Четвертой улицы. Федеральная оперативная группа использовала этот номер в качестве тайной явочной квартиры.

Ле Клер почесал рукой свое растущее брюшко, что, видимо, нужно было воспринимать, как жест удовлетворенности самим собой и самодовольства.

В менее радужном настроении находились те два агента ФБР, которые привели сюда Ле Клера на тайную встречу. Они стояли, прислонившись спинами к входной двери, морщились и с суеверным страхом размышляли о том, правду ли им сказали о природе гнусного запаха, распространившегося по всему холлу. А рассказали им о том, что гаитянская супружеская пара, живущая в соседней квартире, якобы целый месяц хранит там своего мертвого сына, не теряя надежды оживить его при помощи кабалистических заклинаний.

Судя по вони, стоявшей в холле, этот слух не был таким уж фантастическим.

Но никакой запах не мог сегодня испортить настроение Ле Клеру.

Он положил раскрытую ладонь на газеты и проговорил:

– Это сегодняшние. Дневной выпуск. Завтра будет еще не то. Спустя три дня после пресс-конференции тема еще не забыта тремя телесетями.

Он подтолкнул газеты к Робби Эмброузу, который сидел напротив него.

– Взгляни-ка сам.

Робби не обратил на газеты никакого внимания. Он продолжал заниматься тем, чем занимался последние десять минут. А занимался он тем, что обрезал себе на руках ногти и дергал щипчиками заусенцы. Делал он это так спокойно, размеренно и поглощенно, что, казалось, один сидел в этой комнате.

Ле Клер сказал:

– Ага... Ну, хорошо, посмотрим, что у нас тут есть. – Он вытащил из пачки первую попавшуюся газету. – Пожалуйста. Федеральная оперативная группа обвиняет Дента в том, что он получает зарплату у мафии. Слухи о том, что Денту посоветовали уйти в отставку. Сейчас специально искать не буду, но уверен, что меня где-то здесь пару-тройку раз процитировали. Я знаю, что вон в том, например, журнальчике опубликована моя фотография. На развороте. Солидный размер.

Он кинул газету обратно на стол и взял оттуда еще две.