Гири - Олден Марк - Страница 37

А потом он встретился с Робби Эмброузом, спецназовцем «МВС», единственным американцем, кроме самого Манни, который согласился участвовать в турнире против южнокорейцев, японцев, китайцев и тайских бойцов. Манни тогда еще ничего не знал об Эмброузе, который прибыл в Сайгон недавно, а до этого проходил службу на какой-то удаленной вьетнамской базе американских войск. И Манни, и Эмброуз преодолели до конца утомительные отборочные препятствия и встретились в финале. Перед тысячью улюлюкающих зрителей Эмброуз нанес Манни первое за много лет поражение, повредив ему в схватке ключицу и расшатав зубы. Но Манни, понятно, плевал на травмы. Он проиграл, и это было самой большой обидой.

Уверенность Деккера в самом себе заметно пошатнулась. Страх почти снова вернулся.

Во Вьетнаме ему еще раз довелось натолкнуться на Робби Эмброуза. На этот раз тот был в обществе англичанина Спарроухоука и другого американского спецназовца Дориана Реймонда. У Деккера была при себе М-16, и последнее слово сказал он, но это все равно не изгладило из его памяти горечь поражения в том финальном поединке, нанесенного озверевшим в горячке боя Робби...

Прошло немного времени, и кому-то в посольстве пришла на ум мысль внезапно нагрянуть на СРП (Скорбный Регистрационный Пункт) ближайшей военной базы с комиссией. Подобные отделы имелись на каждой базе. Там занимались идентификацией, обработкой и бальзамированием трупов американских солдат. Прошел слушок о том, что через СРП в Америку контрабандой отправляется героин. Якобы пакеты с наркотиком заправляются непосредственно в тела тех Джи-Ай, которым не повезло во Вьетнаме. Проверочная комиссия призвана была развеять эти слухи или подтвердить их и принять соответствующие меры. Деккер считался просто подарком для службы охраны посольства. Он был наиболее боеспособен, благодаря своему карате и прекрасному владению стрелковым оружием. Его назначили начальником над тремя другими солдатами, которые сопровождали членов комиссии, – двух офицеров из посольства, – на базу, которая размещалась прямо под Сайгоном.

На Скорбном Регистрационном Пункте Деккер наткнулся на тело Рэна Добсона, покоившееся в рифере (контейнере-холодильнике). Вид замороженного трупа едва не привел Деккера к обмороку, хотя его никак нельзя было назвать сопливым слабаком. В смерти учитель выглядел еще более миниатюрным, чем при жизни. На его лице застыло выражение удивительного покоя и какой-то загадочности, словно он придумал какую-то остроту, но не хотел никому ее говорить. Он прибыл во Вьетнам только накануне и первой же ночью погиб от шальной пули.

– Американцы любят подурачиться с винтовочкой, – пояснял интендант Манни. – Его угрохал кто-то из наших же. Такое здесь постоянно случается. Парню не повезло. Просто не повезло. Ошибочка вышла.

Ошибочка вышла... Сама эта траханная война была ошибочкой. Теперь Деккер ненавидел ее больше, чем все остальное на свете. И если бы через несколько дней убитый горем и подавленный охранник посольства не познакомился с Мичи Чихарой, неизвестно еще, куда завела бы его неизбывная тоска и скорбь.

Но он вскоре потерял и ее. Это произошло так быстро, – когда Деккер, по сути, еще не до конца оправился от гибели Рэна Добсона, – что он окончательно замкнулся в себе и перестал замечать людей.

Жизнь, решил он, это опавшие листья и горьковатый привкус вина, череда нескончаемых крушений иллюзий и разочарований.

Вернувшись на «гражданку» в Нью-Йорк, он занялся «делом аутсайдеров», то есть поступил на службу в полицию.

Новая профессия его вполне устраивала: он не обязан был сближаться с людьми, но мог использовать в своих целях каждого из них.

Для того, чтобы доказать всему свету, что жизнь Рэна Добсона отнюдь не была кратким бессмысленным эпизодом в истории человечества, – несмотря на его поистине бессмысленную смерть, – Деккер стал тренироваться так, как никогда не тренировался до этого. На каждом занятии он сгонял с себя по семи потов и все равно не был удовлетворен.

Чуть позже он женился на женщине, которую не любил. С его стороны этот брак был проявлением великодушия, рожденного вежливым безразличием. Секс, – а именно этим она смогла притянуть его к себе, – был недостаточным условием для обеспечения долгой и счастливой семейной жизни.

Когда он вновь был готов, когда он вновь почувствовал себя непобедимым. Манни наконец уступил давно оказывавшемуся на него давлению и согласился еще раз встретиться на ринге с Робби Эмброузом. Робби – который родом был из Калифорнии, но в последнее время осел в Нью-Йорке – работал на Спарроухоука и гигантскую охранную фирму «Менеджмент Системс Консалтантс».

Для Эмброуза предстоящий поединок должен был стать его последним неконтактным матчем, после которого он планировал полностью переключиться на полноконтактный карате, что, в свою очередь, нисколько не привлекало Деккера. Их дороги должны были навечно разойтись, но перед прощанием было решено устроить дуэль, которая расставила бы окончательно все точки над "i".

Матч проходил в «Медисон Сквер Гарден» при переполненных трибунах. Деккер был готов к бою, как никогда. Он просто не мог проиграть.

И тем не менее проиграл. Не просто проиграл, а едва не остался до конца жизни калекой.

Поединок был крайне динамичным. Паузы не просматривалось ни одной. Каждый из соперников спешил первым набрать три победных очка. Каждое очко давалось за теоретически смертельный удар. Когда основное время поединка закончилось и рефери и четверо судей согласились на том, что борьба была абсолютно равная, был назначен сначала один дополнительный раунд, а затем и второй. Именно во втором дополнительном Робби наконец положил Деккера на маты зверским боковым ударом. У Манни ушла опора из-под ног. Когда он уже был на грани потери равновесия и раскрылся, Робби провел мощный удар в живот.

Закончилось все тем, что Робби Эмброуз «случайно» упал на подогнутую правую ногу Деккера и сломал колено.

Победа осталась за бывшим спецназовцем. Деккеру досталась агония боли. Он ясно услышал, как захрустели его связки и сухожилия, и испустил громкий вопль за секунду до того, как потерять сознание от болевого шока. В больнице двое авторитетных врачей сказали ему, что он никогда уже не сможет сделать утреннюю пробежку. До конца жизни будет ходить с палочкой. Ни о каком спорте – тем более карате – вообще не могло быть речи. До конца жизни.

Страх, так хорошо знакомый с детства, вновь вернулся к нему.

А потом он подумал о Рэне Добсоне.

«Первое и главное правило: забудь об этом до тех пор, пока это не потребуется тебе позарез. Только когда позарез».

Не победа рождает каратиста, а каратист рождает победу.

Лежа в своей госпитальной койке, будучи накачанным медикаментами и имея правую ногу в гипсе, Деккер, глядя в потолок, сделал прямой удар рукой. Повторив его двадцать раз, он приподнял немного здоровую левую ногу и стал согревать ее.

– Я снова буду тренироваться, Рэн. Каратист рождает победу.

Прошло одиннадцать месяцев, прежде чем он смог вернуться к Нику и Грейс Харпер в их доджо на Вест-Сайде. К тому времени он уже прилично разработал поврежденное колено тяжестями, терапией и бегом. В первые недели он тренировался, как одержимый. Дневал и ночевал в доджо. Он стал учиться новым блокам, уклонам, уходам от атак. Стал работать над скоростью выполнения удара. Придумывал способы ведения боя при щадящем режиме для правой ноги.

Деккер намного улучшил свои способности анализировать во время поединка, ужесточил свой расчет времени, разработал целую новую технику «экономия движений». Делал большой упор на работу руками. Скорость выполнения ударов и маневров руками у него вскоре стала просто невероятной.

Чтобы поддерживать коленку в форме, он ежедневно совершал пробежки, прыгал со скакалкой и поднимал тяжести. Хотя и понимал, что нога уже никогда не станет такой же сильной и надежной, какой она была до «несчастного случая».

И все же были люди, которые искренне полагали, что после травмы и восстановительного процесса он превзошел самого себя и стал лучше.