Гири - Олден Марк - Страница 107

Деккер и немец, над которым он только что одержал верх, сидели с краю платформы и внимательно наблюдали за тем, как кружат друг вокруг друга Робби и японец.

Для Деккера прошедшие четыре дня слились в один кошмарный и болезненный туман. Предварительные поединки, отборочные бои. Жесткие, порой жестокие, сменяющиеся короткими ночами, наполненными бессонницей из-за ноющих травм и ушибов. За эти несколько дней он встречался с каратистами из разных стран: Южной Африки, Кореи, Бразилии, Америки, Мексики и России.

Каждому из своих соперников он словно бы бросал вызов: «Убей меня, если можешь!» Многие пытались. Ни у кого не вышло.

Деккер осторожно коснулся забинтованной лодыжки, которая была серьезно повреждена вчера диким, неконтролировавшим себя кубинцем. Этого психа дисквалифицировали лишь в самом конце матча, когда он вошел с Деккером в клинч и попытался откусить детективу ухо.

Правое колено детектива нестерпимо ныло. Он получил туда несколько серьезных ударов. Некоторые были случайными, другие нет... С первых же секунд каждого поединка противник безошибочно угадывал по походке Деккера в том, что у него изначально повреждено колено. Каждый стремился воспользоваться этим к своей выгоде. Кожано-металлический наколенник кое-как спасал пока детектива. Запястье правой руки было окончательно разбито. Деккер ставил этой рукой блоки неистовым пинкам здоровенного русского. Вторая рука также была повреждена. На этот раз все было по-другому. Деккер атаковал одного бразильца прямым ударом в живот, а тот поставил жесткий блок... Поскольку руки и ноги бойцов были открытыми, все лицо и ноги детектива кровоточили и были в царапинах. Несмотря на требования организаторов турнира, мало кто состригал у себя на ногах длинные ногти.

Сколько он уже провел поединков? Он уже сбился со счета. Десять? Может, двенадцать? Он знал наверняка только одно: что каждый новый поединок был более тяжелым и жестким, чем предыдущий. Но у Деккера имелся один козырь в рукаве. Его внутренний секрет. Он был уже мертв. Он принял сердцем и разумом путь самурая и готов был в любую минуту умереть на арене. Он отдал пути самурая свое тело, свою душу. Перед ним стояла одна задача: совершить правосудие в отношении убийцы Мичи и тем самым спасти ее честь и дать успокоиться ее мятущейся душе. Деккер был настроен не останавливаться ни перед чем для достижения этой цели.

Его сознание было очищено от любого страха. Деккер был сама бесстрастность и воля. Находясь в таком состоянии духа, он наблюдал за тем, как Робби обвязывается красным кушаком. Это нужно было для определения победителя. У каждого из четырех угловых судей было по два флажка: красный и белый.

«Ты должен победить!» – про себя сказал Деккер, пожирая глазами своего врага.

Четырехминутный матч. Три очка – победа.

Рефери, – крепко сбитый японец в рубашке с короткими рукавами, галстуке и гетрах, сам бывший чемпион Японии по карате, – поднес к губам свисток.

– Рей! Поклонитесь!

Он поднял свою правую руку, взглянул на обоих участников и сделал отмашку вниз.

– Хаджиме! Начинайте!

Меньше чем за одну минуту боя японец уже набрал два очка на ударах ногами. После двух из них в воздух взметнулись четыре белых флажка. Японец выступал в белом кушаке.

Публика млела от захватывающего зрелища. Деккер наоборот.

– Ну, давай же! – бормотал он себе под нос. – Дерись! Дерись, сучий потрох! Ты должен выиграть!

Он хотел, чтобы Робби услышал его, отреагировал на его мольбы, перехватил у японца инициативу.

Робби, выступавший в ги желтого шелка со своим именем, вышитым на плече, отступал. Его рука то и дело поднималась к золотой серьге в ухе. Он вел себя очень легкомысленно. Слишком легкомысленно.

Деккер не мог найти себе места от беспокойства.

Детектив думал о Мичи. Еще одно очко японцу, всего одно и Робби будет навсегда для него потерян! Ле Клер уведет его с арены и тогда все! Здесь, на публике, на глазах у двенадцати тысяч зрителей, он мог спокойно убить Робби и отделаться после этого лишь легким испугом. Несчастный случай. На турнирах по карате всякое бывает, что и отражено в контрактах, которые подписывают участники его с организаторами. Максимум, что может произойти – жюри решит не присуждать ему приз турнира суибин, за непреднамеренное убийство.

Убить же Робби за пределами арены будет уже неизмеримо труднее, и последствия этого будут неизмеримо тяжелее.

В первый со времени начала турнира Деккер не на шутку разволновался. Он увидел реальную возможность неудачи, крушения всех планов.

Он сжал кулаки. Робби не должен проиграть. Он просто не имеет права проигрывать!

– Дерись, сука! – шептал Деккер. – Дерись!

И вдруг ситуация на платформе поменялась кардинально. Произошло это настолько быстро и неожиданно, что казалось просто чудом, волшебством каким-то!..

Главным оружием Робби был удар ногой с разворота и наконец-то он нашел ему достойное применение. Отыграв одно очко, он заметно приободрился. Меньше чем через минуту он «поймал» нападающего японца на ногу, погрузив ее в его незащищенный живот. По правилам неконтактного карате этот удар был признан грязным, но дух он из японца выбил.

Словом, к концу поединка у обоих противников было по два очка.

Посовещавшись, жюри назначило дополнительный двухминутный раунд. Теперь противники дрались до одного очка. Кому его присудят, тот и победил.

Деккер затаил дыхание. Он смотрел на противников, которые встали на свои места на платформе и поклонились друг другу.

У Деккера создалось такое впечатление, будто Робби прочитал мысли японца. Через секунду после поклона противник Эмброуза, в течение всего матча отличавшийся атакующей агрессивностью, прыгнул на Робби. Однако, тот четко рассчитал свой маневр, мгновенно совершил полный разворот вокруг своей оси и нанес японцу мощнейший удар в живот, от чего тот замер на месте. Четыре красных флажка взметнулись в воздух по углам платформы. Публика взревела от ликования. Деккера посетило такое облегчение, что он, не помня себя, радостно вскрикнул и наградил Робби, своего врага, громкими и долгими аплодисментами.

Со стороны стола организаторов турнира, который был перед самой платформой, по всей арене разнесся голос, который говорил по-английски, но с сильным французским акцентом:

– Леди и джентльмены! Убедительно просим всех оставаться на своих местах! После нашей четвертой показательной демонстрации за сегодняшний день, – упражнения с оружием будут выполнять наши гости из Гонконга, – мы приступим к завершающей стадии нашего чемпионата. В финальном поединке, который будет длиться шесть минут и оцениваться четырьмя очками, встретятся... господин Манфред Деккер (Соединенные Штаты Америки) и... господин Робби Эмброуз (Соединенные Штаты Америки). Победитель поединка будет удостоен главного приза турнира – вазы суибин!

По мере того, как объявление повторялось на все новых языках мира, аплодисменты зрителей становились все громче. И немец и только что поверженный японец пожелали Деккеру и Робби удачи, после чего удалились с платформы. Оба финалиста также сошли вниз, но не стали уходить далеко. Деккер был занят своими мыслями: о Мичи, о смерти, о любви и долге.

Когда китайцы, показывавшие ката с оружием, закончили свое выступление, Деккер и Робби вновь поднялись на платформу и начали разминаться. Деккер ослабил бинты на лодыжке, потер ее и затянул бинты туже. Затем он снял кожно-металлический наколенник и также сделал небольшой массаж поврежденного места. Он водворил наколенник на место и стал приседать и делать махи ногой, чтобы определить оптимальную степень затяжки ремешка. Потом он перешел к рукам. Снял бинты и перетянул их туже. Закончив подготовку, он поднял взгляд на Робби, который стоял в противоположном конце платформы и увидел, что тот неотрывно смотрит на него.

Сутеми.

Ни тот, ни другой не произнесли это слово вслух. Но оно висело в воздухе между ними, назойливым предупреждением о том, что одному из них осталось жить на этом свете считанные минуты.