Гайджин - Олден Марк - Страница 77

Оставив карьеру полицейского, Джейк Отто бросил заодно жену и пятерых детей, что было не слишком умно с его стороны, поскольку у последней был любящий папаша — важный полицейский чин Нью-Йорка. Папаша оказался весьма опасным противником и добился, того, что Джейку служба в полиции больше не светила до конца дней. Что же касается женщины, из-за которой разгорелся сыр-бор, то она, будучи на двадцать лет моложе Джейка, нашла себе нового покровителя и оставила Джейка в полном одиночестве. Джейк принялся накачиваться с горя неразбавленной водкой и проводил за этим занятием большую часть дня. Выпивал он, преимущественно, в излюбленном полицейскими баре, в Куинзе, где Джо, сам в прошлом полицейский, и познакомился с ним. Пьянство, надо сказать, способствовало тому, что Джейк дважды лишился места охранника и остался, по его собственному выражению, на бобах и без бабы.

Некоторое время спустя он стал работать служащим в агентстве безопасности «Спиэрс». Именно в то время агентство получило заказ на установку средств электронной сигнализации и специальных замков в доме Фрэнки Одори и в двух других дорогих многоквартирных домах поблизости. Даг вышел на Отто после убийства Терико, надеясь с его помощью найти доказательства причастности Фрэнки к этому преступлению. Но единственное, что мог узнать Отто, слегка копнув биографию Фрэнки, что этот скот забил до смерти калеку его же собственными костылями.

— Вполне возможно, что Фрэнки-Голливуд даже закоптил останки Терико, — добавил от себя Джейк Отто, — для того, чтобы в будущем никто и не пытался его надуть.

По этой причине Саймону не слишком понравилось, что Эрика решила внести собственную лепту в его личные с Фрэнки отношения, даже не посоветовавшись с ним. Она позвонила Голливуду и спросила его, не собирается ли он в ближайшее время сыграть по крупной. Ее не интересовал нынешний вечер, поскольку у нее были кое-какие дела в Атлантик-Сити, но ее просто интересуют его планы на будущее, потому что ей не хочется сразу возвращаться в Лас-Вегас, и она собирается несколько дней побыть в Нью-Йорке. Фрэнки сообщил ей, что достаточно наслышан об игре в отеле «Карибы» и с удовольствием принял бы в ней участие, если бы его пригласили. Он пожелал Эрике удачи и добавил, что намеревается поиграть как следует в пятницу и что она, Эрика, как обычно, будет желанным гостем. Что же касается нынешнего вечера, то у него всего-навсего намечается небольшая вечеринка. Очень интимная, если вы понимаете, что я имею в виду. Только он, один или два друга и парочка симпатичных дам.

— У него состоится оргия, — сказала Эрика Саймону, — кокаин, героин или что-нибудь в этом роде, ну а потом, как говорится, груди на стол. Но я не об этом. Я хочу сказать, что он будет дома, когда приедешь ты. У тебя нет желания отложить вашу встречу?

— Видишь ли, у меня нет выбора. Алекс не хочет посылать фотографию почтой. Она требует, чтобы фотография была доставлена к Одори немедленно, пока Касуми еще жива. Кроме того, она надеется, что Фрэнки станет не по себе, когда он поймет, что в его дом можно проникнуть, а потом спокойно уйти, не спросив его разрешения. Она утверждает, что это своего рода психологическая игра, в которую любит поиграть и гайджин, если, разумеется, допустить, что гайджин на самом деле существует. Как бы то ни было, она жаждет, чтобы Фрэнки испытал все это на собственной шкуре. Да, кстати, когда тебе снова придет охота пообщаться с Голливудом, будь любезна поставить в известность меня. Меньше всего мне бы хотелось, чтобы сегодня вечером случилась какая-нибудь накладка и Фрэнки увязал свершившееся с твоей особой. Улавливаешь?

Позже, когда Саймон упомянул о своем разговоре с Эрикой Дагу, бывший полицейский тоже согласился, что Фрэнки ублюдок, каких мало, и любит срывать зло на женщинах. Субъект настолько низок, что может, не нагибаясь, пройти в цилиндре под брюхом змеи. Правда, тут же заметил Даг, с подобными типчиками лучше не связываться, а по возможности их избегать.

Следом за разговором о Фрэнки состоялась беседа о втором деле, прибыль от которого предварительно оценивалась Дагом в триста тысяч долларов. Джо Даг познакомился в танц-классе с девушкой из Сальвадора по имени Консепсьон. Она служила горничной у одного богатого француза-банкира, который жил в Манхэттене на Восточной Семьдесят четвертой улице в собственном доме и переехал со своей семьей в Нью-Йорк, чтобы избежать налогов, которые ввело социалистическое правительство французской республики. Консепсьон, в частности, рассказала Дагу, что ее босс коллекционирует монеты. Недавно в его коллекции появилось прибавление, и девушка догадывалась, что прибавление чрезвычайно ценное, судя по тому, с каким трепетом хозяин рассматривал вновь приобретенные монеты.

Джо не сказал девушке, сколько стоят монетки на самом деле, но Саймону сообщил. Пять тысяч баксов за штуку. Индийские монеты с изображением раджи в профиль. Датируются тысяча восемьсот пятьдесят девятым годом. И их у него ровно двадцать. Есть один парень, богатый бездельник, насколько я знаю, который за эти монетки готов выложить любые денежки. Кроме того, француз собиратель автографов. Владеет двумя письмами, подписанными лично Леонардо да Винчи, одним — подписанным Иоганном Себастьяном Бахом, и листочком нотной бумаги, исписанной рукой Генделя. Все эти бумажки стоят примерно двести тысяч долларов. Любой коллекционер спит и видит, как бы наложить лапу на эти автографы, причем заплатит наличными, не задавая ненужных вопросов.

Сегодня вечером француз с женой должен был отправиться на торжественный обед и бал в отель «Уолдорф-Астория» по случаю дня Бастилии. Трое детей француза находились в частной школе в Швейцарии. Ночью в доме оставался только один слуга, да и тот ложился спать в десять часов. Консепсьон была отпущена на этот вечер и решила отправиться на танцы со знакомыми доминиканцами, так что ее не ждали раньше шести или семи часов следующего утра.

Кого же навестить первым — Фрэнки или банкира-француза?

— Фрэнки, — решительно произнес Саймон. Я хочу поскорее исполнить просьбу матери и забыть про это. Забросить Одори фотографию — и отвалить. Кроме того, мне бы не хотелось иметь при себе ничего из вещей француза. Легко и свободно — вот мой лозунг.

— Есть одно обстоятельство, которое тебя не слишком обрадует, Саймон, — промолвил Даг. — Я думаю, что тебе придется воспользоваться услугами водителя. Хотя дома и расположены неподалеку друг от друга — каких-нибудь несколько кварталов, ты и представить себе не можешь, сколько людей может увидеть тебя в ненужном месте в ненужное время. В машине в этом смысле безопаснее.

Джо, разумеется, был прав, и Саймон лишний раз убедился в том, что интуиция его никогда не подводила и он правильно делал, что прислушивался к мнению итальянца. Времени оставалось немного, поэтому в качестве водителя решили взять надежную женщину — негритянку по имени Марша. На прошлой неделе она помогла Саймону в деле с Тукерманом. Марша вместе со своим доберманом. Оказалось, что и на Манхэттене она чувствует себя, как на Стейтен-Айленд. Она привезла с собой итальянские деликатесы, как ее попросил Саймон. Потом они некоторое время кружили вокруг дома, принадлежавшего Фрэнки, стараясь не привлекать внимания. При этом они вели наблюдение и засекли трех женщин и одного мужчину, которые вошли в дом Фрэнки в разное время, из чего следовало, что электронная система охраны была частично отключена, то есть, в данный момент она и двери не контролировались аппаратурой. Саймон окончательно убедился в этом, когда кто-то поднял на первом этаже раму в окне, но сигнала тревоги не последовало.

Саймон и Марша сидели в машине вне досягаемости телевизионных камер, охранявших фасад владений господина Одори, и ждали, когда кто-нибудь появится у дверей многоквартирного дома справа, того самого дома, в котором привратник удалялся на покой ровно в двенадцать ночи. Начиная с этой минуты, Саймон, переодетый в рассыльного из ресторана, готовился использовать любого запоздавшего жильца в качестве, отмычки, позволившей бы ему подобраться в святая святых Фрэнки-Голливуда.