Гайджин - Олден Марк - Страница 74

Но прежде всего нужны были деньги. У нее на счете было полторы тысячи долларов да немногим более двух тысяч числилось на счете агентства. На эти ничтожные суммы она долго продержаться не могла, особенно если учитывать ее расходы. Она много тратила на одежду, выплачивала кредит за спортивный автомобиль «феррари», дорого стоили также наркотики, новый видеомагнитофон, занятия танцами и операция на сердце, которую пришлось сделать любимому ирландскому терьеру. Кроме того, она оплачивала квартиру в западном районе Голливуда, хотя большую часть времени проводила в доме Виктора на побережье в Малибу. Конечно, неплохие деньги перепадали от парней из якудза, но рассчитывать только на них было нельзя.

У Виктора было открыто два банковских счета и имелось два страховых полиса, не считая солидной суммы в наличных. Однажды ночью, после очередного приема кокаина, Виктор признался ей в своих чувствах и утверждал, что другие женщины ничего для него не значат. Нора поверила ему, ей казалось, что он говорит от чистого сердца. Как бы в подтверждение своих слов, он подписал один из страховых полисов в ее пользу. Стоимость страховки исчислялась в девяносто тысяч долларов. При нынешних обстоятельствах Нора была не прочь получить по этому полису, но для этого ей пришлось бы объяснить страховой компании причину исчезновения Виктора, что чрезвычайно бы не понравилось ребятам из якудза, просто чрезвычайно. Таким образом, Нора не имела возможности подобраться ни к страховке, ни к банковскому счету Виктора. Итак, с одной стороны деньги были рядом, под боком, а с другой — так далеко, словно их зарыли глубоко в землю где-нибудь в Китае.

Чтобы как-то прокормить себя, Норе пришлось позвонить кое-кому и намекнуть, что она не прочь снова заняться древнейшей профессией. Слава Создателю, ей не надо было иметь дело с сутенерами и прочей швалью, которые имели обыкновение поколачивать своих подопечных. Нет, люди, с которыми она встречалась, принадлежали к высшим слоям общества и денег на свои прихоти не жалели. Нору не интересовали те, которые перебивались случайными заработками или стояли в очереди за бесплатной тарелкой супа.

Она связалась со службой, занимавшейся организацией досуга богатых клиентов, которым они подыскивали женщин для совместного времяпрепровождения, и те предложили ей три с половиной тысячи чистыми в неделю. Она также напомнила о себе одной богатой немке в Лорел-кэньен, бравшей к себе на службу девушек только после того, как им составлял гороскоп астролог, бравший не менее двух тысяч долларов. Услугами Норы рад был воспользоваться и бывший директор актерского отдела студии, ныне занимающийся устройством вечеринок для богатых иностранцев, проживавших по тем или иным причинам в Лос-Анджелесе. Нора Барт уже подрабатывала таким образом, и все были рады ее возвращению.

У нее были свои установленные правила, которых она строго придерживалась. Более всего она любила посещать вечеринки, где рекой лилось шампанское. Здесь обычно собирались люди с деньгами, а как говорил Виктор — сначала чек-с, а потом секс. Сексуальные излишества оплачивались по повышенной таксе, также высоко оценивались половые извращения с участием животных. Извращения, ну и что? Извращением Нора считала только, когда ей причиняли боль.

Пристрастие к кокаину — с этим тоже приходилось мириться. Она была не против того, чтобы побаловаться порошком, ко он не вызывал у женщин половых расстройств в отличие от мужчин. Мужчина-кокаинист чаще всего страдал импотенцией, и его почти невозможно было расшевелить. Она знала девушек, которые отказывались иметь дело с кокаинистами, независимо от того, сколько те готовы были заплатить за любовные утехи. Даже камикадзе употребляли порошок только раз в своей короткой жизни, а уж им-то было терять нечего.

Фрэнки Одори, по прозвищу Голливуд, весьма щедро одаривал наркотиками своих близких и друзей, но, отправляясь в Нью-Йорк, Нора Барт решила не пользоваться его услугами. Ей не хотелось ни встречаться с ним, ни даже оказаться вблизи его дома на Манхэттене. Вчера двое из его людей встретили ее в аэропорту Кеннеди и отвезли в отель на Пятой авеню. Они потребовали, чтобы она не покидала своего номера, пока они снова не свяжутся с ней. Комната была удобной, гостиница респектабельной, но Нора понимала, что повеселиться ей не удастся. Воспоминания о смерти Виктора в прелестном маленьком садике гайджина преследовали ее. Она не могла забыть ледяных голубых глаз англичанина. И со всей серьезностью отнеслась к требованию якудза. Конечно, тоска смертная — сидеть в гостинице в полном одиночестве, а ей так нравилось гулять по Нью-Йорку, заходить в магазинчики и покупать всякую всячину. Правда, она надеялась, что ей удастся сделать кое-какие покупки на обратном пути в магазинах аэропорта.

Через некоторое время ей позвонил Фрэнки и повторил то, что ей уже было сказано. Он сообщил ей, что она приехала в Нью-Йорк с одной-единственной целью — опознать Молли Дженьюари и Саймона Бендора. Никаких вечеринок, никаких прогулок по магазинам, никаких попыток повидаться с друзьями. Норе запрещалось даже погулять в ближайшем парке. Как только задание будет выполнено, ей надлежит поскорее возвращаться в Лос-Анджелес. Ни один человек не должен ее здесь, в Нью-Йорке, видеть.

Нора Барт отметила про себя, что Фрэнки и не пытался заигрывать с ней, как это было уже не раз. Никаких шуточек, приглашений на вечеринки и тому подобное. Светского разговора о знакомых из Лос-Анджелеса он также был явно не в настроении поддерживать. Его голос звучал по-деловому, и по тону можно было понять только то, что Норе следовало неукоснительно выполнять все инструкции Одори, иначе ее могла постигнуть судьба Терико.

Весь прошлый вечер и утро следующего дня она провела в отеле, сидя тихо, как мышка, и желая одного: чтобы рядом с ней оказался Виктор, который только и мог бы защитить ее от Фрэнки. Чтобы заняться хоть чем-нибудь, она посмотрела телевизор, потанцевала под пленки с записями любимых групп, которые она захватила с собой из Лос-Анджелеса, а также попыталась дочитать роман Даниэлы Стилл, который она не могла осилить уже целый месяц. Кроме того, все это время сна почти беспрерывно ела; возможно, аппетит у нее появился на нервной почве. Она отведала и омаров, и лимонного пирога, всевозможных салатов, филе-миньон, сэндвичей, жареного мяса и клубники со сливками. От такой обильной пищи ей стало немного получше. Впрочем, так было всегда, она просто любила хорошо и плотно поесть, а поскольку на обмен веществ жаловаться не приходилось, не стоило и опасаться того, что она наберет лишний вес. Виктор говаривал, что не заводит собаку из опасений, что Нора когда-нибудь и ее съест. Очевидно, у тебя особая диета, добавлял он, есть все, что только можно съесть.

Ближе к вечеру Норе позвонил один из парней Фрэнки, который привез ее из аэропорта в отель. Она узнала его голос. Это был неприятного вида здоровяк с лошадиными зубами и толстой шеей. Он звонил снизу из фойе отеля. Звонок сразу же заставил Нору встрепенуться.

Собирай вещички, — произнес голос в трубке, — спускайся вниз, выходи из отеля и садись в лимузин, который стоит у самого входа. Никаких вопросов — делай, как тебе велено. Да, и не пытайся выписываться из отеля — за тебя это сделают другие.

Хотя Норе и запрещено было задавать вопросы, она все-таки не выдержала:

— Куда мы поедем и зачем?

— Для того, чтобы исполнить дело, ради которого тебя сюда вызвали.

В трубке послышался щелчок и прерывистые гудки.

Огромный лимузин, оснащенный кондиционером и прочими удобствами, промчал Нору и двух парней из якудза мимо фешенебельных отелей Центрального парка в сторону Коламбус-серкл по раскаленному от жары асфальту. На перекрестке они свернули на Бродвей и помчались к Западной Семьдесят третьей улице. Там автомобиль завернул налево, оставив позади небольшой парк, пристанище пуэрториканских торговцев наркотиками, пьянчуг и проституток. Норе чуть плохо не стало, настолько это место было не похоже на Пятую авеню, не верилось даже, что это один и тот же город. Но опять же, как говаривал Виктор, в этом-то и заключается прелесть Нью-Йорка. Здесь дерьмо и шелка выставлены на всеобщее обозрение и сосуществуют бок о бок, так что каждый может выбрать, что ему больше по душе.