Демон - Олден Марк - Страница 71

Место это он выбрал потому, что оно располагалось вдали от туристских маршрутов, пикников и главной дороги. Мало кто появлялся здесь днем и никто — ночью. Виктор и его товарищи не нашли ни одной тропы. Сплошная чаща, ходить здесь в темноте было бы неразумно.

Еще оставалось немного солнца, когда Виктор, тащивший Юнэо Андо на плече, пробрался сквозь кустарник к этой рощице кедров. Он приказал товарищам вернуться в машину и ждать его там. Остальное он сделает сам. Разумеется, никто бы не стал за ним подглядывать. Он ведь Виктор-демон.

В сгущавшейся тьме он смотрел на огни Камакуры, думая о том, что бабушка еще девочкой часто приезжала сюда. Ее родители любили море, хотелось им и посмотреть на Великого Будду. Однажды они повели девочку в святилище Дзэни-Араи Бэнтэн, где она, следуя обычаю, омыла деньги в священных водах. У нее было лишь несколько монет, сказала бабушка Виктору, но она все равно их омыла, так как считается, что этот ритуал удваивает ценность денег. Виктор спросил: Ну и как, удвоились деньги? Нет, она их потеряла в тот же день. Ох как они тогда смеялись…

Со вздохом Виктор повернулся и подошел к могиле, которую вырыл вчера. Рядом с могилой лежал гроб, непокрытый. В гробу — неподвижный Андо. Руки сложены на груди. Глаза закрыты. У открытого рта жужжат мухи. Виктор уселся на корточки рядом с гробом и стал ждать.

Андо зашевелился.

Действие укола начало проходить.

Хорошо. Потому что он должен знать. Все впустую, если он умрет не поняв.

Андо открыл глаза. И увидел демона. Длинные белые волосы, демоническая маска, повязка из тигриной шкуры на бедрах. Андо моргнул, испуганный до безумия. На несколько мгновений он окаменел, не мог шелохнуться. И даже дышать не мог. Потом он затрясся от страха, плакал, повизгивал. Внезапная резкая боль в легких только увеличила его ужас. Сейчас начнется приступ астмы. Он был совершенно не способен что-либо предпринять.

Через некоторое время Андо все же попытался сесть, но демон положил ему руку на грудь и швырнул обратно в гроб. Пригвоздил его там. А другой рукой он поднял что-то с земли и бросил ему на лицо. Андо сильно затошнило, он стал задыхаться, потому что запах влажной пушистой вещи был отвратителен своей зловонностью немыслимо.

Желудок у Андо вздыбился уже от запаха этой вещи и прикосновения к ней. Но когда он стал отпихивать это влажное и вонючее, почувствовал под пальцами мех, мордочку и лапки, то понял, что это такое, и закричал, барахтаясь в гробу, отшвырнул тело своего мертвого колли к ногам, сумел все же сесть, надсадно кашляя, содрогаясь при кашле до слез. Он сунул руку в рукав кимоно за ингалятором и таблетками кортизона. Их не было.

Андо запаниковал, воздуха стало не хватать еще больше, хотелось скрыться куда-нибудь, и тут демон опять опрокинул его на спину, взял крышку с кучи свежевыкопанной земли и накрыл гроб. Андо стал колотить в крышку ногами, царапать ее, вопил, умолял дать ему ингалятор, его охватил неописуемый ужас при осознании того, что сейчас с ним произойдет.

Демон обладал чудовищной силой. Совершенно фантастической. Он придерживал крышку на месте, запирая замки. А когда запер, заговорил с Андо.

— Она была единственным человеком, который любил меня, — сказал демон. — Не надо было тебе ее убивать.

Виктор столкнул гроб в могилу, котом взял лопату и засыпал ее землей. Сверху прикрыл это место ветками. Несколько минут посидел на корточках у могилы, молча глядя на нее, и вдруг заплакал — вначале это был молчаливый плач, затем послышались стоны, а руками Виктор гладил маленький твердый предмет, блестевший в лунном свете. Размером он был с сердце человека и покрыт золотом. Виктор, стискивая его, рыдал вслух.

Душераздирающие звуки его скорби разносились по лесу и дальше, к морю, но постепенно он затих. Однако еще больше часа оставался у могилы Андо, не двигаясь и в молчании.

Наконец он поднялся, снял костюм демона и убрал, вместе с сердцем в золотой оболочке, в свой рюкзак. Через несколько минут он, уже в полицейской форме, стоял и смотрел на луну, глаза его поблескивали от слез. То был последний раз в его жизни, когда Виктор плакал.