Демон - Олден Марк - Страница 51

На кладбище он пригнулся за надгробным камнем и подрагивал в апрельской прохладе. Потом поднял глаза к небу, и когда полная луна ушла за черные облака, поднялся и пошел к югу. Он перемещался от тени к тени, от деревьев к гигантским мавзолеям. И не обращал внимания на шепот ветра, предупреждавший его об опасности. Даже отдаленный гудок машины казался угрожающим. Но Виктор спокойно шел к цели.

В центральной части кладбища он столкнулся с опасностью. Полицейский в будке отложил газету и вышел наружу с фонарем. Сердце у Виктора заколотилось сильнее, он был уверен, что полицейский каким-то образом услышал его приближение. Но тот осветил фонарем велосипед, прислоненный к будке, потрогал руль и переднее колесо, затем пустил луч в сторону луны. Виктор спрятался за мавзолеем, хранившим прах бывшего премьер-министра, и смотрел, как луч фонаря бесцельно бродит по небу. Вскоре его сердце успокоилось, но он не двигался, пока полицейский не выключил фонарь и не вернулся к своей газете.

Виктор прошел четверть мили, прежде чем отыскал могилу, которая ему была нужна. Она располагалась в конце тропы, ведущей к рощице вишен. Он знал, что могила свежая, потому что сам накануне видел похороны: родственники с вытянувшимися лицами хоронили прах буддистской монахини. Он притворился, что принадлежит к группе людей, которые пришли на кладбище полюбоваться хрупкими лепестками вишни — они очень недолговечны и их красота символизирует непостоянство всех вещей, а особенно жизни человека на земле.

Виктор, однако же, смотрел не на лепестки вишен. Он стоял с края толпы, спиной к деревьям, и наблюдал, как жрец у могилы монахини читал буддистские сутры, а они, поскольку буддизм ввезен из Китая, все на древнекитайском языке. Родственники плакали, потом они посыпали себя солью — последнее очищение перед уходом. Виктора все это не трогало, для него религия не значила совершенно ничего.

Сейчас, приближаясь к могиле, он немного нервничал. Это не был страх, да он бы никогда и не позволил себе бояться. Но напряжение в себе он чувствовал. Ну ничего, перед началом он устроит хорошую разминку. Очень хорошую. Как примут его мертвые?

Виктор подошел почти вплотную к могиле монахини и остановился. Надгробный камень был в форме пагоды, пять его частей представляли небо, ветер, огонь, воду и землю. Он коснулся камня, закрыл глаза и почувствовал, как ночь сразу стала холоднее. Когда на вишне ухнула сова, Виктор открыл глаза. Кладбище показалось ему еще более зловещим. Ничего. Назад он не повернет. Он разделся и, повесив одежду на надгробный камень, надел спортивную форму — ги — которую принес сюда туго свернутой.

Виктору захотелось осмотреть могилу внимательнее и он начал обходить ее кругом, мягко ступая босыми ногами по мокрой траве. Маленький почтовый ящичек у могилы был пуст. Монахиня слишком недолго пролежала здесь, ей еще не успели оставить визитные карточки. А некоторые приношения уже появились. Палочки благовоний, соломенные сандалии для путешествия в другой мир, цветы, молитвенные четки, рисовые пирожки. Виктору нечего было ей дать. Дают пусть лучше богатые, которых он терпеть не мог: у них есть все, а он и бабушка живут в нищете.

Он остановился, глядя на надгробный камень. Покашлял — в горле у него пересохло. На лбу билась венка. Нет, он не повернется и не побежит. Именно здесь он хочет быть, стоять на грани неизвестного и чувствовать себя свободным. Чувствовать, что мертвые смотрят на него и готовы помочь.

Луна опять исчезла, скрылась за тучами, на кладбище потемнело еще больше. Ветер усилился, и деревья, казалось, шепчут: OНИ . Виктор улыбнулся. Он знал, что нужно делать.

Разминка. Начал он с вытяжения шеи, вращая головой по кругу, сначала налево, потом направо. Затем стал вытягивать руки — вперед, назад и в стороны. Особое внимание уделил позвоночнику, разрабатывая его вперед, назад, в одну сторону, в другую. Голеностопными суставами он занялся, прислонившись к надгробному камню, стоя на одной ноге и обхватывая другой голеностоп обеими руками, затем вращая ногу, форсируя ее вверх, вниз и в стороны.

Коленные суставы — вращение, плечевые суставы — вращение, затем расслабление запястий и пальцев. Весь в поту, Виктор закончил разминку высокими ударами ног вперед, назад и в стороны.

Тренировка. Никогда еще у него не получались такие сильные удары руками. Он бил, вкладывая силу бедер, как его учили, но вскоре, будто чудом, появилась способность передавать эту силу груди, плечам, руке и кулаку, он напрягал тело в момент контакта с воображаемым противником. Все мышцы работали вместе, подобной гармонии он никогда раньше не достигал.

Удары ногами он проводил столь же мощные. Верхняя часть тела постоянно сохраняла устойчивое равновесие, опорная нога сливалась с землей, а бедра при каждом ударе делали рывок вперед — удар становился сокрушительным. Когда нога била по воображаемому противнику, мышцы на тыльной стороне бьющей ноги были полностью растянуты и напрягались в мгновение контакта. Колено бьющей ноги ему удавалось поднять выше, чем когда-либо в прошлом. И во всех ударах он достигал максимальной скорости. Убирал ногу после удара он еще быстрее, чтобы противник не успел ее схватить. В целом получалась картина изящности и разрушительности удара. Собственный успех окрылил Виктора.

Он уже не чувствовал холода и не слышал ветра. Существовал будто оглушенный, между сном и бодрствованием, то падая на колени от изнеможения, то поднимаясь и автоматически продолжая, час за часом, не желая остановиться, черпая изнутри себя энергию, немыслимую по человеческим меркам, зная, что сегодня он навсегда избавился от каких-либо ограничений в своем будущем бойца, зная также, что он должен продолжать до рассвета, что нельзя проявлять слабость при духах потустороннего мира, которых он вызвал.

Только когда краешек солнца появился над горизонтом, донельзя усталый Виктор опустился на землю. Он обеими руками цеплялся за надгробный камень, чтобы не упасть лицом вниз. Последние пять часов высосали его до конца. Он иссяк. Его ги насквозь пропотела, мокрые волосы прилипли к черепу. Он дышал открытым ртом, легкие обжигало на каждый вдох. Хотелось спать, лечь на прохладную, прохладную землю и закрыть глаза.