Демон - Олден Марк - Страница 49

Он стихийно чувствовал мудрость комбинационного боя и сам учился строить серии атак и защитных движений в едином текучем и сильном движении. Но для этого было необходимо думать в ходе боя, осмысленно используя стратегию и тактику, а не ограничивать себя механическими заученными движениями. На каждой тренировке он напоминал себе, что мозг должен работать столь же усердно, как и тело. Бой невозможен без планирования. Необходимы также внезапность и обман.

У большинства бойцов, заметил Виктор, есть плохая привычка: занимаясь только нападением, они обычно не уделяют внимания защите. Не блокировали удары противника, не уходили от них. Если им удавалось нанести удар рукой или ногой, они оставались довольны. Вот он и стал пользоваться ошибками и недостатками других, быстро нанося сильные удары в уязвимые места. Ему тоже доставалось, конечно, а во время тренировок случались неудачные периоды, когда, казалось, все идет не так. Но дух его оставался неукротимым.

Усилия для полнейшего овладения боевым искусством Виктор прилагал чрезвычайные. Он беседовал с различными инструкторами, представлявшими разные стили, дрался с их лучшими учениками. Выступал на многих состязаниях, посещал выставки, собирал книги и статьи о каратэ и вел собственные записи о боях. Когда Виктору исполнилось 15 лет, о нем уже говорили в профессиональных кругах. Но говорили не только хорошее.

Он без труда побеждал мальчиков своего возраста — в додзе или на улице, где угодно. Отточенная техника каратэ, сила и ярость позволили ему запугать всю школу, он даже иногда отнимал деньги у детей. Ни в одном додзе Виктора не допускали к спаррингу с противником его возраста. Только с теми, кто старше, бывало — старше в два раза, набравшихся опыта на турнирах. Полдюжины клубов запретили ему доступ при любых условиях, потому что он нанес увечья нескольким ученикам и никаких признаков раскаяния не проявил. Всем противникам приходилось тяжело, потому что он считал необходимым выиграть каждую встречу.

Никто не сомневался в его способностях бойца. Кое-кто даже предсказывал, что он станет самым молодым в истории всеяпонским чемпионом по каратэ, а это огромное достижение. Обычно так начинается путь всемирно известного инструктора, которого снимают для кино и который пишет учебники. Других же смущало отсутствие у него спортивного духа и смирения. Он слишком упрямый, говорили они. Совсем не гибкий, победа ему нужна любой ценой.

Несгибаемый. Беспощадный. Виктор первый признал бы, что эти слова ему подходят, хотя его и не волновало, что о нем думают окружающие. Чем старше он становился, тем увереннее шел своим путем и не желал подчиняться никому. Однако же ему хотелось найти такой клуб, где можно будет драться в полную силу, показать все, на что он способен.

Такое додзе он отыскал в районе Икэбукуро, это бедный район дешевых деревянных домишек, грязных баров, маленьких круглосуточных кинотеатриков и залов пачинко, где игроки неустанно следят за полетом металлических шариков: выигрыш или проигрыш. Клуб каратэ представлял собой длинную вонючую комнату с бетонными стенами, закопченными окнами, порванными матами и потрескавшимся протекающим потолком. Пахло там пoтом и сыростью и пищей из забегаловки по соседству.

Бойцы в этом додзе были сильные и жестокие. В Токио они считались одними из лучших. В додзе или вне его, правилами они себя не очень стесняли. Победу воспринимали как должное, поражение казалось им нестерпимым. Тренировки проводились в жестоком режиме, часто бывали травмы. Ни в одну организованную систему каратэ этот клуб отщепенцев не входил. Правило фактически действовало одно: выживает сильнейший. А кто не умел себя защитить, того не защищали.

Бабушка Виктора посоветовала ему не вступать в новое додзе, пока знамения не появятся благоприятные. Она скажет когда. Выберет правильный день для первой тренировки. Новая или полная луна. Разумеется, ничего нельзя сделать, не воззвав сперва к богам, и еще она должна приготовить омамори — талисман, который принесет ему удачу. Ей нужно время об этом подумать. Наконец она остановилась на маленьком парчовом мешочке с белыми шнурком, сделала мешочек сама. Внутрь положила сложенный листок бумаги со словами, которые дадут Виктору силу. Еще вложила кусочек надгробного камня.

У Есано Акаси было для Виктора несколько прозвищ, например Нэдзуми-кодзо, мальчик-крыса, так звали известного вора в девятнадцатом веке, он прославился своими быстрыми молниеносными движениями. Она видела, как внук занимается дома каратэ и ее восхитила стремительность его ударов руками и ногами. Быстрый как крыса, точно. Ее собственный мальчик-крыса.

Исторический Нэдзуми-кодзо, живший в эпоху Токугавы, в конце концов попался, и его казнили. Его могила находится на земле храма «Экко-ин» в Токио. Воры, игроки, мошенники приходят поклониться могиле, зажигают благовония, веря, что это приносит удачу. От надгробного камня отбивают кусочки и уносят как талисманы. Бабушка Виктора вложила такой камень в мешочек, которому предстояло охранять внука в новом додзе в Икэбукуро.

В додзе будет аура, сказала она, поток невидимой силы, взбухающий и опадающий, Виктор должен улавливать, когда поток самый мощный, это поможет ему в боях. Она понимала, что для него бой — это жизнь, а жизнь — это бой. Уникальным среди бойцов делала его воля к победе. Не бывает слишком больших трудностей, сказала она, когда у тебя такая сильная воля.

Виктор ответил, что в каратэ он нашел себя. Бой приводит его в радостное волнение. Ответственность за свою судьбу боец несет на своих плечах. Нужно уметь драться, сказал он бабушке, ибо в этом мире не имеет значения, кто прав и кто неправ. Имеет значение, кто силен. Ни сломанные кости, ни расшатанные зубы, ни растянутые связки не отвадили его от каратэ. В додзе он чувствует себя живым каждую секунду. У него всегда боевая лихорадка. Бабушка кивнула. Ей нетрудно было его понять.

А понимая, она настояла, чтобы он тренировался среди мертвых три ночи подряд. «Приди на кладбище в полночь и оставайся до утра, — сказала она. — Тренируйся один и следи, чтобы тебя никто не увидел. Выбери место вблизи гробницы недавно умершего, там аура сильнее, так как человек еще недалеко ушел от страны живых.»