Демон - Олден Марк - Страница 113

Вашингтон

Август 1985

Около часа пополудни Эдвард Пенни сидел на зеленом ковре в гостиной Мейера Уэкслера — рукава рубашки закатаны до локтей, пиджак сложен на коленях. Спиной он опирался на стену в лавандовых блеклых обоях. Глаза были закрыты. В руке он держал «Браунинг». На затылок положил носовой платок, чтобы впитывался пот.

А еще его мучили желудочные спазмы, самые сильные после того сеанса в «Хоре» с полковником Асбуном.

Потливость и желудочные спазмы не имели никакого отношения к температуре, хотя она и была высокой, или к отсутствию кондиционера в этом старом эдвардианском доме. Вызвала их ситуация, с которой столкнулся сейчас Пенни: заложники. Вопрос жизни и смерти здесь, в доме, именно то, с чем он никогда больше не хотел сталкиваться. Слишком тяжело он тогда перенес смерть Томаса, Пако и Флер Очоа. Не говоря уже о том, что случилось с ним самим в «Хоре». А тут…

По другую сторону стены, вверху узкой деревянной лестницы, ведущей на второй этаж, двое черных тинейджеров держали жену Мейера Уэкслера под угрозой оружия. Пенни знал, что у нее больное сердце, а после недавнего удара парализована правая сторона. Но, разумеется, здоровье Валентины Уэкслер чернокожих не интересовало. Им нужно было только, чтобы Пенни положил свой «Браунинг» и показался в двери, а если он этого не сделает, они прострелят голову миссис Уэкслер.

Второй заложник еще ближе. Прямо здесь, в этой гостиной с высоким потолком. Чуть ли не на расстоянии вытянутой руки от Пенни. Мейера Уэкслера захватила черная девица-подросток. Беременная на сносях, под глазами синие круги, пурпурные брюки в обтяжку, волосы со вплетенными стеклянными бусами.

Уэкслер, полный и лысеющий, в голубом махровом халате, тапочках и мешковатых серых брюках, сидел на потертом ковре у большого камина. Девушка скорчилась рядом с ним, левой рукой обхватив его за горло, прижимая другой рукой наточенную отвертку к шее Уэкслера справа. Она была троянским конем, который помог троим черным парням войти сюда. Ее роль: явиться к входной двери Уэкслера и выдать представление на уровне Оскара. Поплакать. Взмолиться о помощи. О да, Оскара она могла бы получить. Пенни и Уэкслер еще не успели сообразить, что происходит, а все четверо уже были в доме — с оружием и мрачными намерениями.

Пенни наблюдал, как круглолицая, зубатая девица все сильнее сжимает Уэкслеру горло, тому уже и дышать нечем. Хватая ртом воздух, старый газетчик тщетно пытался разжать ее руку и в то же время позвать жену по имени. Его остекленевшие глаза с немой мольбой напомнили Пенни лицо Флер Очоа перед смертью. Он оттолкнулся от стены, приближаясь к Уэкслеру, но замер, так как девушка прокричала:

— Ближе не подходи, а то я зарежу этого белого человека. Я не лгу. Замочу его и никто меня не остановит, меньше всего ты.

Меньше всего ты.

Вот так, сказал себе Пенни. Ну что ж, он может или доказать, что леди неправа, или научиться жить с этой мыслью.

Но ведь эти черные не за тем сюда пришли, чтобы даровать ему душевный покой и утешение. Они пришли за тремя телефонными книжечками, спрятанными сейчас в футляре телефона. Им к тому же сказали, что от него особых осложнений не будет. Не беспокойтесь, мальчики и девочки, у него все в прошлом, он ничего не может. Всю свою храбрость он оставил где-то на юге. Пусть выглядит как ограбление со взломом, вы же этим каждый день занимаетесь. Утащите кое-что из дома. Да ну, вы сами знаете, как это делается. Главное — найти бумажки. Остальное на ваше усмотрение. Позабавьтесь.

Записные книжки. Не так давно они были собственностью Аристотеля Белласа и его дочери Софи. А сейчас принадлежат Эдварду Пенни, потому что он поймал эту колоритную пару с поличным. Они прослушивали городской особняк сенатора на Манхэттене.

Нанял «Слухачей» Огюст Карлайнер, некто значительный в вашингтонских кругах власти; Пенни его не любил и дважды отказался на него работать. Карлайнер был госсекретарем при двух президентах, так что всех главных в мире знал лично. В Вашингтоне он пользовался очень большим влиянием. Очаровательный человек, но с репутацией скряги. Из тех, кто пойдет на свадьбу с метлой и рассыпанный рис унесет себе на обед.

По словам Аристотеля Белласа, Карлайнер хотел узнать, может ли сенатор Фрэн Маклис связать «Мудзин» и Уоррена Ганиса с массовым убийством, которое произошло в конце Второй мировой войны. У Ганиса и «Мудзин» отношения весьма тесные, сказал Грек. Порежешь одного, кровь пойдет у другого.

Ганис владел газетами, журналами, телевизионными и радиостанциями, а сам держался в тени. Просьбы об интервью отклонял, на критику отвечал очень просто: игнорировал. Охрана его при случае поколачивала назойливых репортеров и фотографов.

Все три его жены были японками, а коллекция азиатского искусства, собранная Ганисом, могла затмить многие музеи. Каждый год он надолго уезжал в Японию, а своим изданиям запрещал публиковать какие-либо критические материалы об этой стране. Естественно, Ганис выступал за устранение всех торговых барьеров с Японией. Иначе получается, говорил он, что такую компанию как «Мудзин» наказывают за то, что она хорошо работает.

Записные книжки Аристотеля Белласа. Фактор чисто негативный. Во-первых, слухачи знали о связи Фрэн Маклис с женщиной по имени Элен Силкс. С такой связью очень легко может оказаться связанной политическая катастрофа. Сенатору было необходимо срочное везение, иначе карьера ее кончена.

От следующих нескольких строк у Пенни буквально задрожали руки. Они опять появился в его жизни, его нанял человек, стоявший за Огюстом Карлайнером. Наняла госпожа Рэйко Гэннаи, жена президента «Мудзин». Для того наняла, чтобы он убил Мейера Уэкслера и англичанина, Оливера Ковидака, пока они не успели уличить ее и Уоррена Ганиса в убийстве почти сотни людей. Аристотелю Белласу тоже предстояло умереть. Слухач пытался шантажировать госпожу Гэннаи — все то же преступление сорокалетней давности — и за это Они должен был его убить.

До Пенни доходили слухи, что в действительности «Мудзин» управляет госпожа Гэннаи, а не ее муж. Кое-кто считал, что она тесно связана с Они. Жестокое тщеславие этой женщины, которую прозвали Императрицей, стало легендарным. Легендарным было и ее безразличие ко всему, кроме «Мудзин».