Президент - Ольбик Александр Степанович - Страница 124

Когда Гулбе с Виктором Штормом, прокладывая себе путь с помощью гранат, вошли в подземелье, на них со всех сторон обрушился автоматный огонь. Он был столь плотный, что не позволял поднять головы. Они залегли за какими-то ящиками, старыми седлами и короткими, экономными очередями, старались подавить сопротивление.

Сзади звякнули пустые гильзы — это подползал Изербеков. Части его лица, которые были видны из прорезей маски, превратились тоже в черный цвет. Пороховая копоть въелась в кожу, что, впрочем, было не самой большой проблемой в его жизни.

Махмут прижался к полу, и плоским движением руки достал из-под живота гранату, затем скотч и двухсотграммовую тротиловую шашку. Обвязав гранату с шашкой, и выдернув стопорное кольцо, он с максимальным воодушевлением швырнул связку за ящики. Взрыв был неслабый. Над головой пронесся вихрь из стекла и дробленого камня. Жаркий пых прошелся по загривку и Гулбе, подняв голову, погрозил Изербекову кулаком: мол, не валяй, парень, дурака, смотри, куда бросаешь…. Но как бы там ни было, после тротиловой зачистки наступила тишина и Гулбе, а за ним и Шторм с Изербековым, зигзагами преодолели еще метров двадцать и уткнулись в округлое сооружение, сильно напоминающее лифт. Он был встроен в скалу и его двери из нержавейки носили следы осколков и пуль. Они были приоткрыты и на самом урезе лифта лежали один на другом два человека в камуфляже. Ствол автомата, оброненного в лужу крови, по-видимому еще был раскаленный — под ним крошечными пузырьками вскипало это пресловутое буро-красное нечто…

За лифтом — лестница и Гулбе, бросив вперед гранату, побежал вниз.

Но наверх тоже шли ступени и Изербеков на мгновение затушевался, не зная, куда направиться.

— Махмут, жди нас здесь, — приказал ему Виктор и устремился за Гулбе.

Когда их шаги умолкли и где-то хлопнули двери, раздались выстрелы. Изербеков, осторожно ступая, пошел наверх. Как сурок, вытянув шею, прислушиваясь, он миновал два пролета и ничего, кроме пустой сигаретной пачки, окурков, валявшихся на ступенях, не обнаружил.

На лестничной площадке, куда он поднялся, увидел стальные двери без ручек. Но там, где они должны быть, виднелась небольшая бронзовая кнопка, которая, видимо, и служила средством общения с теми, кто был за дверью. Но кто бы там ни находился, добраться туда не было никакой возможности.

Изербеков спустился вниз и пошел на выход. Он слышал, как внизу, в подземелье, строчат автоматы, то замолкая, то объединяясь в непрерывный хор. Раздавались одиночные взрывы, очевидно, в ход пошли гранаты.

Воропаев, оставленный Гулбе на входе «на всякий случай» , лежал за порогом, у подножия скалы.

— Ну как там? — спросил он, не поднимаясь с земли.

— Трупов много, но кроме тех, которые нам нужны. Где-то тут лежали мины? — Изербеков обвел ущелье взглядом.

— Пройди вдоль стены, за кустами найдешь.

Но сначала он наткнулся на минометный расчет, уничтоженный в самом начале боя Штормом-старшим и Воропаевым.

На мгновение Махмута охватила дрожь, но, преодолев минутную слабость, стал на ощупь шарить руками, пока не наткнулся на пирамидку мин. Подхватив за стабилизаторы две пузатые дуры, он бегом направился назад в подземелье. Воропаев вслед бросил: «Слышь, Махмут, потом не забудь меня сменить… Надоело валяться без дела…»

— Отдохни еще минуту, скоро появится вакансия, — ответил Изербеков и побежал к лестнице.

Он поднялся на этаж, к железным дверям, и сделал закладку: прибавил к мине брикет тротила и вставил в него конец бикфордова шнура… Но прежде чем его поджечь, он закурил и всласть затянулся. Это была первая затяжка почти за сутки. Когда шнур затрещал и огонек побежал в сторону шашки, он кинулся вниз по лестнице и устремился на выход. Бросился на землю рядом с Воропаевым.

Взрыв был такой силы, что вымел из-под скалы все, что там находилось: ящики, накрытые бурками седла, рулоны ковров, валявшиеся гильзы и даже одного из мертвых боевиков, который лежал между лифтом и каменной перегородкой.

— Подъем, Алик! — подхватился Махмут и устремился назад, туда, откуда еще валила пыль и тротиловая гарь.

Они взбежали по лестнице, усыпанной каменными крошками, но сразу не стали соваться в открывшийся проем. Рваные края металлических дверей еще дымились, и Изербеков, чтобы не терять времени, одной рукой держа автомат, дал очередь, на что ему тут же ответили сдвоенной порцией автоматического огня. Пули звонко щелкали по остаткам двери и тут же падали горячими смятыми червячками.

— Тут без этого не обойтись, — Воропаев одну за другой метнул в отверстие две гранаты и снова прижался к искореженному от взрыва обудверку.

После разрывов гранат наступила неверная тишина.

Изербеков, выждав секунды, предельно пригнувшись, вбежал в помещение, в котором, вопреки ожиданиям, было так много света, что он зажмурился. И чтобы не быть подстреленной куропаткой, он тут же упал на цементный пол и осмотрелся. Он не видел, но почувствовал, что Воропаев находится рядом… И то, что они увидели снизу, их поразило. Вдоль просторного помещения шли ряды столов, к которым во множестве подходили пучки проводов. В промежутках столов в разных позах лежали люди.

Изербеков огляделся и понял, что находится в некоем вместилище, в котором доминируют телевизионные экраны. На одном из них он увидел застывшую картинку: горный склон, подлесок и ему показалось, что этот пейзаж он уже видел. Вспомнились слова Шторма, когда тот инструктировал группу перед вылетом из Бочарова ручья. А говорил он о центре электронного слежения, который есть у боевиков и который контролирует территорию в радиусе нескольких километров.

Но как только Махмут приподнялся, чтобы сделать шаг вперед, откуда-то из-за распределительного щита выстрелили и пуля обожгла щеку Махмута. Он перекатился к стене и вытащил из подсумка гранату. Оглянулся на Воропаева, который хищно приготовился к прыжку. В руке у него блеснул нож… Однако это было слишком рискованно и Изербеков жестом остановил товарища, красноречиво подбросив в руках РГД-5. И тут же размахнувшись, отправил ее туда, откуда стреляли. Взрыв сотряс помещение, внося еще больший хаос и разрушения. Несколько телевизоров рухнули на пол, раздались хлопки — звучно лопались кинескопы…