Черный Баламут (трилогия) - Олди Генри Лайон - Страница 157

Ом мани!

Обогнув временные павильоны для свадеб, жертвоприношений и состязаний, колесница беспрепятственно въехала на территорию дворцового комплекса. Колеса прогрохотали по лабиринту внешних дворов, мощенных камнем. Рядом с арсеналом Крипа натянул поводья, соскочил на землю, и дальше они с Дроной отправились пешком.

Мимо судилищ и здания государственного совета, мимо колодцев и водоемов, выложенных обожженным кирпичом, - к многоколонному главному зданию.

Наконец аллея, радовавшая подошвы брусками серого гранита, гладко обтесанными и идеально пригнанными друг к другу, привела их к парадному крыльцу.

- Пойду доложу Грозному, - обернулся Крипа к своему молчаливому спутнику. - Будь добр, обожди меня здесь.

Дрона кивнул, соглашаясь. Крипа быстрым шагом поднялся по ступеням и скрылся под сенью высокого портала без дверей.

Сын Жаворонка огляделся.

Здесь, как и во дворце столицы панчалов, также имелся свой ухоженный парк, пожалуй, даже более обширный. Вдалеке, между пестрыми клумбами и деревьями с аккуратно подстриженными кронами, виднелась восьмиугольная царская купальня, вознеся вверх колонные коридоры по бокам. Издалека слышался нестройный гомон детворы: детей в Лунной династии было более чем достаточно, да не сочтут эти слова попыткой навести порчу! - но и просто знатной малышни тоже хватало.

Однако даже здесь, неподалеку от парадного крыльца, увлеченно гоняли деревянный мяч пятеро мальчуганов - на первый взгляд от трех до шести лет от роду.

Понаблюдав за ними некоторое время, Дрона пришел к выводу, что перед ним сыновья Альбиноса, среднего из троицы внуков Грозного.

Прийти к такому решению было несложно. Во-первых, вопли нянек и мамок давали обильную пищу уму. Но даже будь Дрона глухим… Поистине царская, шитая золотом одежда карапузов, которую они драли без пощады и снисхождения, начальственный тон, которым дети требовали от нянек принести откатившийся далеко мяч, да и кому еще, кроме будущих царей-кшатриев, позволят с воплями скакать горными козлятами перед парадным крыльцом Хастинапурского дворца?

Кроме всего прочего, пятеро огольцов явно были братьями. Они мало походили друг на друга лицом и телосложением, но крылось в их облике тайное неуловимое сходство…

В своих странствиях Дрона слышал краем уха, что Альбинос проклят антилопой, которую убил вовремя соития. Оттого внук Грозного не может иметь потомства, а все его сыновья - дети обеих жен Альбиноса от разных богов. Но, будучи лишен любопытства, Дрона не прислушивался к сплетням и сейчас втайне пожалел об этом, удивляясь самому себе. Все-таки интересно узнать, кто из небожителей приложил… ну, скажем, руку к рождению каждого мальчишки.

Родившись в Вайкунтхе под присмотром Опекуна, Дрона спокойно относился к детям богов, тем паче что проверить чье бы то ни было отцовство - дело безнадежное.

Брахман-из-Ларца вздохнул и пригляделся к ребятишкам повнимательнее.

Старший, строгий мальчик с неожиданно мягким, безвольным подбородком, верховодил над братьями, пытаясь направить игру в правильное, с его точки зрения, русло. Иногда ему это даже удавалось, но двое братьев помладше все время мешали старшему. Эта неугомонная парочка вызывала интерес своей абсолютной противоположностью. Первый, горластый крепыш с туповато-радостным выражением на щекастой рожице, все время упрямо ломился к мячу весенним носорогом, сметая других игроков. Зато второй, гибкий, как тростниковый кот, ловкач лет четырех с половиной, успевал в последний момент выхватить мяч из-под носа у крепыша и других братьев.

Крепыш набычивался, сопел и принимался неутомимо гоняться за соперником, явно намереваясь оттузить обидчика на славу.

Зато два совершенно одинаковых близнеца-трехлетки зачарованно смотрели в рот старшему, ловя каждое его слово, и пытались все делать так, как он говорит.

Что вносило в игру еще большую сумятицу. Слушая крики нянек, Дрона вскоре узнал имена всех пятерых. Старшего звали Юдхиштхирой, что на благородном языке означало "Крепкий-в-Битве", Дрона же про себя решил именовать его Царем Справедливости. Крепыш-драчун носил имя Бхима, то есть "Страшный", вполне оправдывая этот смысл, ловкий подвижный мальчуган звался Серебряным Арджуной, а близнецы - Накулой и Сахадевой.

Соответственно Единственным и Ровесником Богов.

Братья с радостными криками перебрасывались мячом, стремясь каждый завладеть раскрашенным деревянным шаром. Еще им надо было попасть в большой щит, покрытый киноварью и укрепленный на ближайшем дереве, но, пока Дрона наблюдал за детьми, это удалось только Арджуне, да и то всего один раз.

Брахман-из-Ларца уже и думать забыл о причинах задержки Крипы, о том, что сейчас он должен будет предстать перед Гангеей Грозным, фактическим и многолетним правителем Хастинапура, о предстоящей встрече с женщиной, которую он назовет супругой и наденет ей на шею брачную гирлянду…

Дрона наблюдал за игрой детей, и новое, совершенно незнакомое чувство медленно зарождалось в его душе. Сколько их, оказывается, этих человеческих чувств! Капли в море, листья в кроне… Дрона не уставал поражаться новому, что постоянно открывал в себе. Разбираться в велениях сердца было едва ли не интереснее, чем сражаться с Парашурамой в Начале Безначалья. Вот и сейчас вид играющих ребятишек камнем упал в омут души, и теплые щемящие волны разбежались по поверхности. Ведь у него, у Дроны, тоже могли бы быть дети. Его дети! И дело даже не в угрозе адского закутка Пута, пристанища для грешников, которые не оставили потомства. Дом, семья, тихая пристань, радостный малыш, который подбежит, с разбегу прыгнет на тебя, как мартышка на ба-ньян, повиснет, счастливо смеясь! Все это могло бы быть…

Хотя почему - "могло"?! Все это еще будет у него! В конце концов, он ведь приехал в Хастинапур, чтобы жениться! Жениться на той, кого помнил еще шустрой черноглазой девчушкой… Интересно, какая она сейчас, Крипи, сестра Крипы?

Крепыш Бхима, растолкав и опрокинув на траву близнецов, наконец завладел вожделенным мячом. Он размахнулся изо всех сил, намереваясь послать раскрашенный шар в щит-мишень…

"Попадет!" - мгновенно оценил Брахман-из-Ларца.

Но тут вертлявый Арджуна прыгнул к брату, пытаясь выхватить у того мяч, подбил уже разгибавшуюся в броске руку Бхимы - и деревянная игрушка, в последний момент изменив траекторию, нырнула в расположенный рядом с деревом колодец.

- Мячик… - растерянно выдавил Юдхиштхира. - Мячик!

- Я достану! - Арджуна с криком устремился к колодцу.

Дуры-няньки замешкались, не сразу сообразив, что произошло, а ноги уже сами несли Дрону наперерез бесшабашному мальчишке, следом за которым, отстав, бежали его братья.

Арджуна успел раньше. Он с разбегу взлетел на каменный бортик колодца, перегнулся вниз - и в последний момент цепкие пальцы Дроны схватили мальчишку за шиворот, вытаскивая обратно.

Вопль негодования вырвался из глотки царевича и мигом стих - видимо, хватка Брахмана-из-Ларца больше способствовала приличному поведению, чем ласки нянек.

Сын Жаворонка аккуратно поставил Арджуну на землю перед собой.

- Герой! - укоризненно сказал Дрона, рассматривая мальчишку вблизи.

Пухлый рот, миндалевидный разрез глаз, брови срослись на переносице, тучами нависая над тонким орлиным носом… и белизна кожи соперничает с белизной кудрей, падающих на плечи.

Но самым главным было иное: зрачки Арджуны находились строго на одной линии с ушными отверстиями, что придавало чертам ребенка еле уловимую диковатую странность.

Посещая горные храмы, Дрона не раз любовался рельефами на их стенах. Особенно на Брахмана-из-Ларца произвела впечатление монументальная композиция "Летящий Индра во главе сыновей бури".

У беловолосого мальчишки было лицо Громовержца.

Четырехлетнего Громовержца.

- Да, герой! - гордо выпятил грудь несостоявшийся спаситель мяча.

- Герои головой думают, - сообщил ему Дрона. - Свались ты в колодец - пришлось бы и мяч, и тебя вытаскивать! Ты хоть плавать-то умеешь?